Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)


Иосиф Бродский

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, февраль 2012 г.


Из письма луны К.:
Увидела: ты один в библиотеке. Кипы журналов и книг. Пришла, а ты спишь. Локти на стол,
обхватил ладонями лицо, даже очки не снял - лишь закрыл глаза... Села на стул напротив
и замерла. Знаю, сон в такой позе короток, поверхностен... Когда пошевелился и открыл
глаза, посмотрел на меня с удивленным испугом... - Здравствуй! Ты хоть знаешь, что сегодня
за день? - Отрицательно мотаешь головой, смотришь на черное окно, на циферблат часов
на стене... - Вообще-то сейчас ночь, час ночи... - Но он наступил, этот черный день светлой памяти
нашей и твоей матери... - О, - стонешь ты, - о Господи, прости меня! О, моя мамочка! Спасибо тебе,
дорогая! Конечно, я бы неизбежно вспомнил - утром или днем, но ты, сейчас, ночью - это такое
безбрежное счастье! А я подумал: почему на тебе черное платье, какая у нас беда? Спасибо,
спасибо, спасибо тебе... Целуешь мои ладошки, щеки, губы, нос, лоб - и я даю волю слезам. Ц. К.

    Иосиф Бродский
	
	       
     Конец прекрасной эпохи


     Потому что искусство поэзии требует слов,
     я - один из глухих, облысевших, угрюмых послов
     второсортной державы, связавшейся с этой, -
     не желая насиловать собственный мозг,
     сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск
        за вечерней газетой.

     Ветер гонит листву. Старых лампочек тусклый накал
     в этих грустных краях, чей эпиграф - победа зеркал,
     при содействии луж порождает эффект изобилья.
     Даже воры крадут апельсин, амальгаму скребя.
     Впрочем, чувство, с которым глядишь на себя, -
        это чувство забыл я.

     В этих грустных краях всё рассчитано на зиму: сны,
     стены тюрем, пальто; туалеты невест - белизны
     новогодней, напитки, секундные стрелки.
     Воробьиные кофты и грязь по числу щелочей;
     пуританские нравы. Бельё. И в руках скрипачей -
        деревянные грелки.

     Этот край недвижим. Представляя объем валовой
     чугуна и свинца, обалделой тряхнешь головой,
     вспомнишь прежнюю власть на штыках и казачьих нагайках.
     Но садятся орлы, как магнит, на железную смесь.
     Даже стулья плетеные держатся здесь
        на болтах и на гайках.

     Только рыбы в морях знают цену свободе; но их
     немота вынуждает нас как бы к созданью своих
     этикеток и касс. И пространство торчит прейскурантом.
     Время создано смертью. Нуждаясь в телах и вещах,
     свойства тех и других оно ищет в сырых овощах.
        Кочет внемлет курантам.

     Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав,
     к сожалению, трудно. Красавице платье задрав,
     видишь то, что искал, а не новые дивные дивы.
     И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут,
     но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут -
        тут конец перспективы.

     То ли карту Европы украли агенты властей,
     то ль пятерка шестых остающихся в мире частей
     чересчур далека. То ли некая добрая фея
     надо мной ворожит, но отсюда бежать не могу.
     Сам себе наливаю кагор - не кричать же слугу -
        да чешу котофея...

     То ли пулю в висок, словно в место ошибки перстом,
     то ли дернуть отсюдова по морю новым Христом.
     Да и как не смешать с пьяных глаз, обалдев от мороза,
     паровоз с кораблем - все равно не сгоришь от стыда:
     как и челн на воде, не оставит на рельсах следа
        колесо паровоза.

     Что же пишут в газетах в разделе "Из зала суда"?
     Приговор приведён в исполненье. Взглянувши сюда,
     обыватель узрит сквозь очки в оловянной оправе,
     как лежит человек вниз лицом у кирпичной стены;
     но не спит. Ибо брезговать кумполом сны
        продырявленным вправе.

     Зоркость этой эпохи корнями вплетается в те
     времена, неспособные в общей своей слепоте
     отличать выпадавших из люлек от выпавших люлек.
     Белоглазая чудь дальше смерти не хочет взглянуть.
     Жалко, блюдец полно, только не с кем стола вертануть,
        чтоб спросить с тебя, Рюрик.

     Зоркость этих времен - это зоркость к вещам тупика.
     Не по древу умом растекаться пристало пока,
     но плевком по стене. И не князя будить - динозавра.
     Для последней строки, эх, не вырвать у птицы пера.
     Неповинной главе всех и дел-то, что ждать топора
        да зелёного лавра.

             декабрь 1969

			 




Взгляд.

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, февраль 2012 г.




Биография Бродского, часть 1    Биография Бродского, часть 2 
Биография Бродского, часть 3


Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта