Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)


Иосиф Бродский
Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, апрель 2011 г.


Из письма луны Н.:
Утром все луны острова ХХХ и ты, наш муж, получили красивые золотые конверты с приглашением
посетить открытие Музея мировой музыки на четвертом этаже. Открытие приурочено к дню памяти
Людмилы Гурченко. Двадцать пузатиков сверху - и остров опустел... Нам показали Музей сверху -
около сотни зданий и концертных залов разной высоты и объема. Представлены история и будущее
музыки всех материков и стран. Все музыкальные жанры. Композиторы, музыканты, певцы. Афиши,
фильмы, ТВ концерты, картотека реальных концертов в разных залах и в разное время - все можно
смотреть с начала и до конца. Луны просмотрели разные концерты Гурченко и выбрали для общего
просмотра ее благотворительный концерт на каком-то гигантском заводе, приуроченный к двум
гигантским датам этой гигантской страны - Дню Победы и одной из первых дат памяти Шульженко.
Рояль - и Гурченко. Луны забили огромный зал. В первом ряду - ты. Справа - К., слева Лю, правее - ХХХ,
левее - N. Подошла в белой джинсовке ЛФ, раздвинула твои колени, села между ними на пол, кивнула
головой - концерт начался. Ты несколько раз наклонился и поцеловал ее волосы. Потом она закинула
голову - и ты нашел ее губы... Гурченко бережно пела военный репертуар Шульженко, сохранив все
ее выверенные находки, интонации, паузы - и накладывая на них свой голос, свои джазовые импровизации.
После концерта - салют, пир, сон в гамаках, а завтра с утра все разбрелись по музею - интересно же! 
А в памяти - ночное небо, расчерченное на прямоугольники ее голубых портретов с движущимися губами
(ведь поет же!) и огромная светящаяся надпись "ЛЮДМИЛА ГУРЧЕНКО НАВСЕГДА С НАМИ!!!" Любим! Ц. Н.


    Иосиф Бродский
	
	
	     Северная почта

                           М.Б.

     Я, кажется, пою одной тебе.
     Скорее тут нужда, чем скопидомство.
     Хотя сейчас и ты к моей судьбе
     не меньше глуховата, чем потомство.
     Тебя здесь нет: сострив из-под полы,
     не вызвать даже в стульях интереса,
     и мудрено дождаться похвалы
     от спящего заснеженного леса.

     Вот оттого мой голос глуховат,
     лишенный драгоценного залога,
     что я не угожу (не виноват)
     совсем в специалисты монолога.
     И все ж он громче шелеста страниц,
     хотя бы и стремительней старея.
     Но, прежде зимовавший у синиц,
     теперь он занимает у Борея.

     Не есть ли это взлет? Не обессудь
     за то, что в этой подлинной пустыне,
     по плоскости прокладывая путь,
     я пользуюсь альтиметром гордыни.
     Но впрямь, не различая впереди
     конца и обнаруживши в бокале
     лишь зеркальце свое, того гляди
     отыщешь горизонт по вертикали.

     Вот так, как медоносная пчела,
     жужжащая меж сосен безутешно,
     о если бы ирония могла
     со временем соперничать успешно,
     чего бы я ни дал календарю,
     чтоб он не осыпался сиротливо,
     приклеивая даже к январю
     опавшие листочки кропотливо.

     Но мастер полиграфии во мне,
     особенно бушующий зимою,
     хоронится по собственной вине
     под снежной скрупулезной бахромою.
     И бедная ирония в азарт
     впадает, перемешиваясь с риском.
     И выступает глуховатый бард
     и борется с почтовым василиском.

     Прости. Я запускаю петуха.
     Но это кукареку в стратосфере,
     подальше от публичного греха,
     не вынудит меня, по крайней мере,
     остановиться с каменным лицом,
     как Ахиллес, заполучивший в пятку
     стрелу хулы с тупым ее концом,
     и пользовать себя сырым яйцом,
     чтобы сорвать аплодисменты всмятку.

     Так ходики, оставив в стороне
     от жизни два кошачьих изумруда,
     молчат. Но если память обо мне
     отчасти убедительнее чуда,
     прости того, кто, будучи ленив,
     в пророчествах воспользовался штампом,
     хотя бы эдак век свой удлинив
     пульсирующим, тикающим ямбом.

     Снег, сталкиваясь с крышей, вопреки
     природе, принимает форму крыши.
     Но рифма, что на краешке строки,
     взбирается к предшественнице выше.
     И голос мой, на тысячной версте
     столкнувшийся с твоим непостоянством,
     весьма приобретает в глухоте,
     по форме совпадающей с пространством.

     Здесь, в северной деревне, где дышу
     тобой, где увеличивает плечи
     мне тень, я возбуждение гашу,
     но прежде парафиновые свечи,
     чтоб тенью не был сон обременен,
     гашу, предоставляя им в горячке
     белеть во тьме, как новый Парфенон
     в периоды бессоницы и спячки.

             декабрь 1964

     * В сб. ФВ под заглавием "Зимняя почта" и с пронумерованными строфами. - С.В.


Сон.

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, апрель 2011 г.




Биография Бродского, часть 1                 Биография Бродского, часть 2       
Биография Бродского, часть 3


Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта