Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)


Иосиф Бродский

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, август 2011 г.




Из письма луны М.:
ЛФ пригласила меня обсудить сценарий К. по твоим наводкам. Упросила ее дать мне приличный временной
ресурс и просмотрела все-все наши фильмы и весь-весь наш интим в свободном доступе. Я - академик! Ц. М.
    Иосиф Бродский
	
	
	       Моллюск


     Земная поверхность есть
     признак того, что жить
     в космосе разрешено,
     поскольку здесь можно сесть,
     встать, пройтись, потушить
     лампу, взглянуть в окно.

     Восемь других планет
     считают, что эти как раз
     выводы неверны,
     и мы слышим их "нет!",
     когда убивают нас
     и когда мы больны.

     Тем не менее я
     существую, и мне,
     искренне говоря,
     в результате вполне
     единственного бытия
     дороже всего моря.

     Хотя я не враг равнин,
     друг ледниковых гряд,
     ценитель пустынь и гор -
     особенно Апеннин -
     всего этого, говорят,
     в космосе перебор.

     Статус небесных тел
     приобретаем за счет
     рельефа. Но их рельеф
     не плещет и не течет,
     взгляду кладя предел,
     его же преодолев.

     Всякая жизнь под стать
     ландшафту. Когда он сер,
     сух, ограничен, тверд,
     какой он может подать
     умам и сердцам пример,
     тем более - для аорт?

     Когда вы стоите на
     Сириусе - вокруг
     бурое фантази
     из щебня и валуна.
     Это портит каблук
     и не блестит вблизи.

     У тел и у их небес
     нету, как ни криви
     пространство, иной среды.
     "Многие жили без, -
     заметил поэт, - любви,
     но никто без воды".

     Отсюда - мой сентимент.
     И скорей, чем турист,
     готовый нажать на спуск
     камеры в тот момент,
     когда ландшафт волнист,
     во мне говорит моллюск.

     Ему подпевает хор
     хордовых, вторят пять
     литров неголубой
     крови: у мышц и пор
     суши меня, как пядь,
     отвоевал прибой.

     Стоя на берегу
     моря, морща чело,
     присматриваясь к воде,
     я радуюсь, что могу
     разглядывать то, чего
     в галактике нет нигде.

     Моря состоят из волн -
     странных вещей, чей вид
     множественного числа,
     брошенного на произвол,
     был им раньше привит
     всякого ремесла.

     По существу, вода -
     сумма своих частей,
     которую каждый миг
     меняет их чехарда;
     и бредни ведомостей
     усугубляет блик.

     Определенье волны
     заключено в самом
     слове "волна". Оно,
     отмеченное клеймом
     взгляда со стороны,
     им не закабалено.

     В облике буквы "в"
     явно дает гастроль
     восьмерка - родная дочь
     бесконечности, столь
     свойственной синеве,
     склянке чернил и проч.

     Как форме, волне чужды
     ромб, треугольник, куб,
     всяческие углы.
     В этом - прелесть воды.
     В ней есть нечто от губ
     с пеною вдоль скулы.

     Склонностью пренебречь
     смыслом, чья глубина
     буквальна, морская даль
     напоминает речь,
     рваные письмена,
     некоторым - скрижаль.

     Именно потому,
     узнавая в ней свой
     почерк, певцы поют
     рыхлую бахрому -
     связки голосовой
     или зрачка приют.

     Заговори сама,
     волна могла бы свести
     слушателя своего
     в одночасье с ума,
     сказав ему: "я, прости,
     не от мира сего".

     Это, сдается мне,
     было бы правдой. Сей -
     удерживаем рукой;
     в нем можно зайти к родне,
     посмотреть Колизей,
     произнести "на кой?".

     Иначе с волной, чей шум,
     смахивающий на "ура", -
     шум, сумевший вобрать
     "завтра", "сейчас", "вчера",
     идущий из царства сумм, -
     не занести в тетрадь.

     Там, где прошлое плюс
     будущее вдвоем
     бьют баклуши, творя
     настоящее, вкус
     диктует массам объем.
     И отсюда - моря.

     Скорость по кличке "свет",
     белый карлик, квазар
     напоминают нерях;
     то есть пожар, базар.
     Материя же - эстет,
     и ей лучше в морях.

     Любое из них - скорей
     слепок времени, чем
     смесь катастрофы и
     радости для ноздрей,
     или - пир диадем,
     где за столом - свои.

     Собой превращая две
     трети планеты в дно,
     море - не лицедей.
     Вещью на букву "в"
     оно говорит: оно -
     место не для людей.

     Тем более если три
     четверти. Для волны
     суша - лишь эпизод,
     а для рыбы внутри -
     хуже глухой стены:
     тот свет, кислород, азот.

     При расшифровке "вода",
     обнажив свою суть,
     даст в профиль или в анфас
     "бесконечность-о-да";
     то есть, что мир отнюдь
     создан не ради нас.

     Не есть ли вообще тоска
     по вечности и т. д.,
     по ангельскому крылу -
     инерция косяка,
     в родной для него среде
     уткнувшегося в скалу?

     И не есть ли Земля
     только посуда? Род
     пиалы? И не есть ли мы,
     пашущие поля,
     танцующие фокстрот,
     разновидность каймы?

     Звезды кивнут: ага,
     бордюр, оторочка, вязь
     жизней, которых счет
     зрения отродясь
     от громокипящих га
     моря не отвлечет.

     Им виднее, как знать.
     В сущности, их накал
     в космосе объясним
     недостатком зеркал;
     это легче понять,
     чем примириться с ним.

     Но и моря, в свой черед,
     обращены лицом
     вовсе не к нам, но вверх,
     ценя их, наоборот,
     как выдуманной слепцом
     азбуки фейерверк.

     Оказываясь в западне
     или же когда мы
     никому не нужны,
     мы видим моря вовне,
     больше беря взаймы,
     чем наяву должны.

     В облике многих вод,
     бегущих на нас, рябя,
     встающих там на дыбы,
     мнится свобода от
     всего, от самих себя,
     не говоря - судьбы.

     Если вообще она
     существует - и спор
     об этом сильней в глуши -
     она не одушевлена,
     так как морской простор
     шире, чем ширь души.

     Сворачивая шапито,
     грустно думать о том,
     что бывшее, скажем, мной,
     воздух хватая ртом,
     превратившись в ничто,
     не сделается волной.

     Но ежели вы чуть-чуть
     мизантроп, лиходей,
     то вам, подтянув кушак,
     приятно, подставив ей,
     этой свободе, грудь,
     сделать к ней лишний шаг.

             1994

     *  Опубликовано  в  сб. "В окрестностях  Атлантиды" ("Пушкинский фонд",
С-Пб.,  1995) под  заглавием  "Моллюск".  В СИБ идентичный текст  озаглавлен
"Тритон". - С.В.


Утро.

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, август 2011 г.




Биография Бродского, часть 1                 Биография Бродского, часть 2       
Биография Бродского, часть 3


Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта