Иосиф Бродский

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, январь 2012 г.

Из письма луны М.:
Л.Ф. сжала-расжала время - и весь Совет получил возможность не спеша рассмотреть все
наши новые стройки Великой Игры - мосты, небоскребы, огромные искусственные озера
в центре пустынь, десятки заводов, величественные парки и сады, замечательные музеи...
Обрадованы и потрясены все. Все-таки наши деньги сделали столько добра на Земле!
Все обжито и работает. Мы так счастливы, так рады! А как рада и горда Лю! Орлица! Ц. М.


 

    Иосиф Бродский
	
	       
           Одной поэтессе


     Я заражен нормальным классицизмом.
     А вы, мой друг, заражены сарказмом.
     Конечно, просто сделаться капризным,
     по ведомству акцизному служа.
     К тому ж, вы звали этот век железным.
     Но я не думал, говоря о разном,
     что, зараженный классицизмом трезвым,
     я сам гулял по острию ножа.

     Теперь конец моей и вашей дружбе.
     Зато - начало многолетней тяжбе.
     Теперь и вам продвинуться по службе
     мешает Бахус, но никто другой.
     Я оставляю эту ниву тем же,
     каким взошел я на нее. Но так же
     я затвердел, как Геркуланум в пемзе.
     И я для вас не шевельну рукой.

     Оставим счеты. Я давно в неволе.
     Картофель ем и сплю на сеновале.
     Могу прибавить, что теперь на воре
     уже не шапка - лысина горит.
     Я эпигон и попугай. Не вы ли
     жизнь попугая от себя скрывали?
     Когда мне вышли от закона "вилы",
     я вашим прорицаньем был согрет.

     Служенье Муз чего-то там не терпит.
     Зато само обычно так торопит,
     что по рукам бежит священный трепет,
     и несомненна близость Божества.
     Один певец подготовляет рапорт,
     другой рождает приглушенный ропот,
     а третий знает, что он сам - лишь рупор,
     и он срывает все цветы родства.

     И скажет смерть, что не поспеть сарказму
     за силой жизни. Проницая призму,
     способен он лишь увеличить плазму.
     Ему, увы, не озарить ядра.
     И вот, столь долго состоя при Музах,
     я отдал предпочтенье классицизму,
     хоть я и мог, как старец в Сиракузах,
     взирать на мир из глубины ведра.

     Оставим счеты. Вероятно, слабость.
     Я, предвкушая ваш сарказм и радость,
     в своей глуши благословляю разность:
     жужжанье ослепительной осы
     в простой ромашке вызывает робость.
     Я сознаю, что предо мною пропасть.
     И крутится сознание, как лопасть
     вокруг своей негнущейся оси.

     Сапожник строит сапоги. Пирожник
     сооружает крендель. Чернокнижник
     листает толстый фолиант. А грешник
     усугубляет, что ни день, грехи.
     Влекут дельфины по волнам треножник,
     и Аполлон обозревает ближних -
     в конечном счете, безгранично внешних.
     Шумят леса, и небеса глухи.

     Уж скоро осень. Школьные тетради
     лежат в портфелях. Чаровницы, вроде
     вас, по утрам укладывают пряди
     в большой пучок, готовясь к холодам.
     Я вспоминаю эпизод в Тавриде,
     наш обоюдный интерес к природе,
     всегда в ее дикорастущем виде,
     и удивляюсь, и грущу, мадам.

             август-сентябрь 1965, Норенская



Фотосессия на снегу.

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, январь 2012 г.




Биография Бродского, часть 1                 Биография Бродского, часть 2       
Биография Бродского, часть 3


Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта