Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)




17 лет назад (сегодня 12.06.2008), 1-5 июля 1991 г. Иосиф Бродский принимал участие
в симпозиуме "Столетие Мандельштама". Фото М.Павлова.
Десятью годами ранее во время подобного мероприятия он дал интервью Д.М.Томасу,
которое под заголовком "Я был там лишним" появилось в журнале "Quatro" в декабре 1981 года
(см. перевод на русский язык в книге: Бродский. Книга интервью. /Сост. В.П.Полухина. 4-е издание.
М.: "Захаров", 2007. 784 с., илл. (с. 178-193)).
В "Книге интервью" на с. 178 читаем о событии 10-летней давности:
"С 5 по 10 июня 1981 г. Иосиф Бродский принимал участие
в Кембриджском поэтическом фестивале, посвященном Осипу Мандельштаму."
На листке-напоминании, вложенном в конверт с фотографиями,
которые получил для сканирования от Ольги Шамфаровой, читаем:

Все снимки из этого конверта ранее были опубликованы в книге
"Сохрани мою речь. Воспоминания. Материалы к биографии. Современники.
/ Записки Мандельштамовского общества. Вып. 3, часть 2.
М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2000, 277 с."
(в этой книге меня потряс рассказ о смерти в лагере художника Н.А.Бруни).
И последнее. Симпозиум длился по 8-10 часов в день. Бродский на снимке выглядит чрезвычайно усталым.
Впереди у него еще 4,5 года жизни. Он ничего о них не знает. Много, яростно курит, рубит остаток жизни под корешок.
И интенсивно думает и пишет о смерти - и готовится к ней.
И видно, что он иными глазами смотрит в зал. Он очень скоро навсегда уйдет из жизни, они - останутся.
В этом, кажется, его главный вопрос: могут ли они взглянуть на происходящее оттуда?





На нашем сайте (см. указатель выше - ) о Мандельштаме уже шла речь,
но... - продолжим разговор с документами в руках.


Поименно, лично и отдельно. Правда ГУЛАГа


Нереабилитированный Мандельштам


К 70-летию гибели в ГУЛАГе великого поэта


 
Надежда Яковлевна Мандельштам
 
 
 
 
 
 

В первый раз Осип Мандельштам был репрессирован в 1934 году за антисталинское стихотворение «Мы живем, под собою не чуя страны…», которое прочитал нескольким знакомым. Отбывал ссылку в Воронеже. Второй арест последовал в мае 1938-го. В общем — на основании первого. А инкриминировались поэту нарушения паспортного режима и то, что он «ходил по редакциям и забрасывал их своими стихами». На этот раз Мандельштама отправляли на Колыму. В декабре 1938 года больной, обессиленный поэт умер в пересыльном лагере под Владивостоком.

О смерти мужа Надежда Яковлевна Мандельштам узнала в 1939-м. Это было начало «бериевского времени», некоторые дела, состряпанные при Ежове, пересматривались. Н. Я. добивалась реабилитации мужа по «повторному делу». Но прокурор Козьма Никиточкин ей отказал, даже не запросив сведений, жив ли означенный «писатель-поэт», и написав, что Мандельштам «наказание отбывает в Колыме». (Свою жизнь Никиточкин закончил персональным пенсионером, сейчас Воронежская прокуратура на своем сайте размещает хвалебные статьи о нем.)

А потом наступила оттепель, время «реабилитанса», как шутил Михаил Светлов. И по делу 1938 года Мандельштам был реабилитирован. А вот по делу 1934-го, за «пасквиль» о Сталине, нет.

Ушедшая из жизни в 1980 году Надежда Яковлевна так и не дождалась реабилитации мужа (последовавшей только в 1987 году). В результате вплоть до перестройки стихи Мандельштама появлялись в печати с превеликим трудом, а многие — как «Воронежские тетради»  — расходились в списках. Целые поколения не узнали одного из лучших поэтов ХХ века.

В начале сентября в Воронеже усилиями Благотворительного резервного фонда (председатель — А. Е. Лебедев) и при поддержке городских властей будет открыт памятник Мандельштаму. Приблизительно в эти же сроки планируется открыть памятник великому поэту и в Москве.

… А многие до сих пор не реабилитированы (этот процесс остановился в 1991 году).

Пролог

23—25 июня 1955 года в Москве состоялось совещание руководящих прокурорских работников, в котором приняли участие около 400 работников аппарата Генпрокуратуры и прокуроров с мест, то есть тех, от кого зависело главное — реализация политики реабилитации.

Скорее всего, именно эти дни и это совещание имела в виду Надежда Яковлевна, когда писала: «Новая эпоха началась с того дня, когда мы шли с ней по улице — в церковный садик, куда я водила ее гулять, — и заметили на улице множество шпиков. Они торчали из всех подворотен, всюду и везде. “Это за нас, а не против нас, — сказала А.А. (Анна Ахматова — ред.), — вы не бойтесь — там что-то делается хорошее”. Иначе говоря, это шло какое-то совещание, предваряющее знаменитый съезд».

На совещании с докладом «О мерах по дальнейшему укреплению социалистической законности и усилению прокурорского надзора» выступил Генеральный прокурор СССР Р.И.Руденко. Он говорил сразу о двух крайностях в практике реабилитации — и недопустимой ее жесткости, и о недопустимой ее мягкости: «В ряде случае решения об оставлении ранее вынесенных приговоров и постановлений в силе принимаются без необходимой проверки доводов жалобщиков, только на основании материалов дела, в то время как имеющиеся данные свидетельствуют о необходимости проверки материалов следствия. <…> В других случаях, наоборот, необоснованно ставится вопрос об отмене приговоров и решений по тем мотивам, что антисоветские действия, такие, например, как контрреволюционная агитация, имели якобы место без контрреволюционного умысла, хотя вывод об этом не вытекает из материалов дела. <…> В работе по пересмотру дел о контрреволюционных преступлениях мы должны исходить из того, что это не амнистия, не помилование преступников, а проверка дел с целью реабилитации лиц, невинно осужденных, или отказа в пересмотре дела в отношении преступников».

Сдается все же, что Анна Андреевна преувеличила оптимистичность происходящего (да и не оксюморон ли это — «шпики, которые за нас»?).

Действие первое

Установление даты смерти и запрос о реабилитации 1939 года

В июне 1940 года Александра Эмильевича Мандельштама вызвали в ЗАГС Бауманского района и вручили ему, для вдовы, свидетельство о смерти старшего брата: возраст — 47 лет, дата смерти — 27 декабря 1938 года, причина смерти — паралич сердца и артериосклероз. В своих мемуарах Надежда Яковлевна недоумевала, почему ей вдруг оказали такую милость и выдали свидетельство о смерти.

Вероятнее всего, здесь сработали ее собственные запросы, посланные, первый — 19 января 1939 года, в Наркомат внутренних дел и, второй — 7 февраля 1939 года, в Главное управление лагерей.

Еще не зная, еще только догадываясь о смерти мужа, 19 января 1939 г. Надежда Яковлевна обратилась к новоназначенному наркому внутренних дел Лаврентию Берии с чисто «мандельштамовским» по своим тону и дерзости письмом:

Обращение Н.Я.Мандельштам от 19 января 1939 года к Наркому внутренних дел СССР генеральному комиссару госбезопасности СССР Л.П.Берии

«Уважаемый товарищ Берия!

В мае 1938 года был арестован поэт Осип Эмильевич Мандельштам; из его письма мне известно, что он осужден Особым совещанием на пять лет СВИТЛ* за контрреволюционную деятельность (в прошлом у Мандельштама имелась судимость по 58-й статье за контрреволюционные стихи).

Вторичный арест 1938 г. явился полной неожиданностью. К этому времени Мандельштам закончил книгу стихов, вопрос о печатании которой неоднократно ставился С.С.П.** Мы скорее могли ожидать его полного восстановления и возвращения к открытой литературной деятельности, чем ареста.

Мне неясно, каким образом велось следствие о контрреволюционной деятельности Мандельштама, если я — вследствие его болезни в течение ряда лет не отходившая от него ни на шаг — не была привлечена к этому следствию в качестве соучастницы или хотя бы свидетельницы.

Прибавлю, что во время первого ареста в 1934 г. Мандельштам болел острым психозом — причем следствие и ссылка развернулись во время болезни. К моменту второго ареста Мандельштам был тяжело болен, физически и психически неустойчив.

Я прошу Вас: 1. Содействовать пересмотру дела О.Э.Мандельштама и выяcнить, достаточны ли были основания для ареста и ссылки.

2. Проверить психическое здоровье О.Э.Мандельштама и выяснить, закономерна ли в этом смысле была ссылка.

3. Наконец, проверить, не было ли чьей-нибудь личной заинтересованности в этой ссылке. И еще — выяснить не юридический, а скорее моральный вопрос: достаточно ли было оснований у НКВД, чтобы уничтожать поэта и мастера в период его активной и дружественной поэтической деятельности.

Надежда Мандельштам.»


Обращение Н.Я. Мандельштам от 7 февраля 1939 года в Главное Управление Лагерей Наркомата внутренних дел СССР

«Мне известно, что мой муж, заключенный Мандельштам Осип Эмильевич, умер во Владивостоке (СВИТЛ. 11 барак, 5 лет КРД), т.к. мне был возвращен денежный перевод «за смертью адресата». Дата смерти определяется между 15/ХII-38 г. и 10/I-1939 г.***

Прошу управление лагерей проверить мои сведения и выдать мне официальную справку о смерти О.Э. Мандельштама.

Надежда Мандельштам.»


По письму Надежды Яковлевны из Москвы был сделан соответствующий запрос, ответом на который явилось следующее письмо от 10 июля 1939?года на бланке Севвостлага НКВД, бухта Нагаево:

«Начальнику Отдела актов гражданского состояния по Дальстрою г. Магадана

При этом направляется переписка родных с извещением о смерти з/к Мандельштама О.Э. л/д № 3/2844 для непосредственного ответа заявителю.

Начальник УРД СВИТЛ НКВД Лейтенант Бондаренко.
Начальник УСО УРО Барабатин».

Основанием для этого письма, по-видимому, послужила справка о смерти О.Э.Мандельштама, подписанная 25 июня 1939 года руководителем группы (по-видимому, розыска документов) тов. Жилачевой. Причины почти годичной задержки с ответом нам неизвестны.

Но теперь, после доступа к следственному делу, кажется, разъяснилась и эта загадка. По-видимому, задержка связана с «отработкой» органами другого письма Надежды Яковлевны и, может статься, с выбором версии для объявления родным даты и места смерти поэта.

Самое удивительное, что жалоба эта была рассмотрена (с приходом Берии на этот пост поначалу наметился некий спад репрессий и даже небольшой поток возвращающихся из лагерей). Но оперуполномоченный 2 отдела Главного экономического управления НКВД СССР сержант ГБ Никиточкин, перечитав дело, нашел, что «материалами дела антисоветская деятельность Мандельштама доказана» и никакого оправдания этот «до ареста писатель-поэт» не заслуживает.

Приводим текст этого документа:

«Постановление оперуполномоченного 2-го отдела Главного Экономического Управления НКВД СССР, сержанта государственной безопасности Никиточкина от ??? 1941 года об оставлении без удовлетворения заявления Н.Я. Мандельштам о реабилитации О.Э.Мандельштама по делу 1934 года.

«УТВЕРЖДАЮ» Зам. наркома вн.?дел СССР (Меркулов)
Начальник Секретариата комиссар ГБ 3-го ранга ОСО при НКВД СССР <Нрзб.>
1940 го¬да 31/I-1941

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Я, оперуполномоченный 2 отдела ГЭУ НКВД СССР, сержант Государственной Безопасности НИКИТОЧКИН, рассмотрев архивно-следственное дело № 298468 на осужденного МАНДЕЛЬШТАМА О.Э. по жалобе его жены гр-ки Мандельштам Н., —

НАШЕЛ Мандельштам Осип Эмильевич, 1891 г.р., урож. гор. Варшавы, еврей, сын купца I гильдии, гр-н СССР, б/парт, в 1907 примыкал к партии эсеров, в 1934 был выслан за к-р агитацию на 3 года. До ареста писатель-поэт проживал в г. Калинине. Арестован 30 апреля 1938 года. Осужден Особым Совещанием НКВД СССР 2 августа 1938?г. к 5?г. ИТЛ. Наказание отбывает в Колыме.

Арестован и осужден за контрреволюционную деятельность. Виновным себя не признал.

Предварительным следствием по делу установлено, что Мандельштам О.Э., несмотря на то, что ему после отбытия наказания запрещено было проживать в Москве, часто приезжал в Москву, останавливался у своих знакомых, пытался воздействовать на общественное мнение в свою пользу путем демонстрирования своего «бедственного» положения и болезненного состояния.

Антисоветские элементы из среды литераторов использовали Мандельштама в целях враждебной агитации, делая из него «страдальца», организовывали для него денежные сборы среди писателей.

Мандельштам до момента ареста поддерживал связь с врагами народа Стеничем и Кибальчичем до момента высылки последнего за пределы СССР и др. (л. 9, 11-15, 19-20).
В подлинной жалобе жена осужденного пишет, что ей неизвестно за что арестован ее муж, т.к. за к.-р. стихи он отбывал высылку, а другого за ним ничего не было. Просит дело пересмотреть.

Принимая во внимание, что материалами дела антисоветская деятельность Мандельштама доказана, а потому —

ПОСТАНОВИЛ Жалобу гр-ки Мандельштам Надежды как необоснованную оставить без удовлетворения, о чем сообщить жалобщице через I Спецотдел НКВД СССР.

Оперуполномоченный 2 отдела ГЭУ НКВД СССР, сержант ГБ НИКИТОЧКИН «Согласен» Зам. нач. секретариата ОСО НКВД СССР,
ст.лейтенант ГБ БОРОВКОВ.»


При этом поразительно, что Никиточкин даже не запросил сведений о том, жив означенный «писатель-поэт» или нет, и, в соответствии с обвинительным заключением, — не моргнув и не перекрестившись (а ответ окончательно был утвержден лишь в январе 1941 года), — написал, что Мандельштам «наказание отбывает в Колыме».

(О Козьме Никиточнике «Новая» уже писала в № 32 в спецвыпуске «Правда ГУЛАГа». Напоминаем: на сайте Воронежской прокуратуры выложена статья с такими вот оценками его деятельности: «Недолгим был прокурорский путь К.С. Никиточкина, но ярким и правильным…». Закончил жизнь Козьма Семенович в Москве персональным пенсионером республиканского значения. А до выхода на пенсию в 1965 году работал главным юрисконсультом и главным арбитром Министерства связи СССР. — Ред.)

Действие второе

Реабилитация 1956 года по делу 1938 года

Постепенно волны реабилитации, расходясь во все стороны, достигали берегов литературы и искусства.

В Союзе писателей за этот процесс отвечал Алексей Сурков.

В отдельных случаях писательское начальство начинало действовать самостоятельно. На языке прокуроров последующих поколений такого рода случаи назывались по-особому — «крупняк». Видимо, Алексей Сурков относил Мандельштама именно к этой категории, — иначе он не инициировал бы и не пробивал создание Комиссии по литературному наследию О.Э.?Мандельштама, однотомник Мандельштама в «Библиотеке поэта» и юридическую реабилитацию поэта.

Не приходится сомневаться, что именно он посоветовал Надежде Яковлевне подать на посмертную реабилитацию Мандельштама.

Совету она вняла и 24 августа 1955 года заявление о реабилитации подала. Саму «процедуру» подачи она описала 31 августа в письме Суркову: «Уважаемый Алексей Александрович! Передаю Вам стихи, как мы сговорились. Не хватает, может, десятка потерянных стихотворений. <…> Заявление могут отсеять при первом отборе (еще до прокуроров). (Нет обязательных данных — года и места рождения, и места последней службы. Слово «поэт» обычно вызывает вопрос: «а где же он служил?)».


Заявление Н.Я. Мандельштам в Прокуратуру от 24 августа 1955 года о?пересмотре дела О.Э.?Мандельштама и его посмертной реабилитации

«В ПРОКУРАТУРУ СССР
от вдовы поэта Мандельштама Осипа Эмильевича,
Мандельштам Надежды Яковлевны
Москва, проездом.

ЗАЯВЛЕНИЕ

Прошу пересмотреть дело моего мужа поэта Мандельштама Осипа Эмильевича с целью посмертной реабилитации.

Мандельштам был арестован 2 мая 1938 года в доме отдыха «Саматиха» под Москвой. Умер он в пересыльном лагере во Владивостоке 27 декабря 1938 года. В письме из лагеря он сообщил, что осужден Особым Совещанием на пять лет. Те же сведения получены и мной.

По моему глубокому убеждению никакого дела у Мандельштама не было: он был больным человеком, и я неотлучно находилась при нем все последние годы. Я неизбежно оказалась бы соучастницей любого преступления, если бы оно было совершено. Между тем, никто меня не трогал.

Я считаю этот арест лишь «повторным», механически вызванным тем обстоятельством, что Мандельштам в 1934 году был выслан на три года в Воронеж за стихотворение, которое он в первые дни после сочинения (1933 г., ноябрь) имел неосторожность прочесть нескольким людям (поодиночке) из ближайшего окружения. Это стихотворение никогда не было записано, и больше Мандельштам никогда никому его не читал.

Книги Мандельштама до его высылки неоднократно издавались. Он сотрудничал в советской периодике с 1917 года. Реабилитация Мандельштама необходима, чтобы поставить вопрос о печатаньи его поэтического наследства и о его месте в советской литературе.

Для литературной характеристики Мандельштама прошу обратиться к следующим писателям:

Суркову Алексею Александровичу (секретарь Союза Советских Писателей);
Чуковскому Корнею Ивановичу;
Эренбургу Илье Григорьевичу.

Мандельштам Надежда Яковлевна.»
<…>
24.XII. 1955»


В своем заявлении Надежда Яковлевна приписала, к кому из писателей можно обратиться для литературной характеристики Мандельштама. Но ни Чуковского, ни Эренбурга никто, насколько нам известно, по этому поводу не беспокоил.

Первая реакция Прокуратуры была скорой, если не сказать стремительной: 31 августа прокурор отдела по спецделам, старший советник юстиции Лебедев написал, а 1 сентября канцелярия Прокуратуры СССР отправила Надежде Яковлевне просьбу об уточнении некоторых сведений о ее муже. Одновременно запрос об уточнении сведений ушел в Отдел Прокуратуры по спецделам (впоследствии аналогичные запросы уходили туда же еще дважды), и вскоре у прокурора Никулина начали скапливаться уточняющие ответы — один от Надежды Яковлевны и еще два — от своего ведомства. А главное — ему на стол легли следственные дела Мандельштама!..

«Справка 1-го Спецотдела МВД СССР от 26 октября 1955 года по результатам запроса о проверке О.Э.?Мандельштама по учету

Справка о результатах проверки:

1. Арестован[:]16/V-34 г. ОГПУ НКВД.

2. Осужден [:] Осужд[ен] Особ[ым] Сов[ещанием] 26/V-34, выслан в г. Чердынь на 3 г[ода]. Особ[ое] Сов[ещание] 10/VI-34 во изменение прежн[его] постан[овления] запрет прож[ивания] в Московск[ой], Ленинградск[ой], Харьковск[ой], Киевск[ой], Одесск[ой] областях на оставш[ийся] срок.

Особ[ым] Сов[ещанием] 31/I-41 в пересмотре дела отказано.

Арх[ивно-]сл[едственное] д[ело] № 604671. КГБ СССР.

3. Наказание отбывает [:] Арест[ован] 3/V-38 НКВД СССР. Осужд[ен] Особ[ым] Сов[ещанием] 2/8.38 за крд [контрреволюционную деятельность] ср[оком на] 5?лет. Умер 21/XII 38 в Севвостлаге

4. Архивно-следственное дело №?298468 хранится [в:] КГБ СССР

Зам. начальника 1 Спецотдела МВД СССР [Подпись нрзб.]
Справку наводила Зайцева А.
26/X 1955»


Об этих подвижках Надежда Яковлевна, конечно, ничего не знала. А время шло — осень, зима, весна. И вот 21 мая она вновь обращается в Прокуратуру.


Заявление Н.Я.Мандельштам от 21 мая 1956 года с запросом о состоянии дела о посмертной реабилитации О.Э. Мандельштама

«В Прокуратуру СССР.
от Мандельштам Н. Я.

ЗАЯВЛЕНИЕ

24 августа 1955 года я подала заявление в прокуратуру с просьбой о посмертном пересмотре дела моего мужа — поэта Осипа Эмильевича Мандельштама. 3 сентября 1955 года сообщила добавочные сведения, потребовавшиеся прокуратуре. Ответа до сих пор не получила. Прошу сообщить мне, в каком положении находится это дело.

В 1934 году Мандельштам О.Э. был арестован и выслан за стихотворение, которое в период культа личности должно было привести к гибели; в 1938 году, после вторичного ареста, он умер в пересыльном лагере во Владивостоке.

Мандельштам Надежда Яковлевна.»


И уже 4 июня в мандельштамовском реабилитационном деле произошло ключевое событие — ознакомившаяся с делами прокуратура внесла в Судебную коллегию Верховного Суда СССР протест и потребовала реабилитации Мандельштама.

В Верховном Суде эта позиция нашла полное понимание, и 31 июля было вынесено соответствующее определение. О чем уже прокуратура проинформировала Надежду Яковлевну 6 августа 1956 года.


«Протест
Зам. Генерального Прокурора СССР, государственного советника юстиции I класса Д.Е. Салина от 4 июня
1956 года в Судебную Коллегию Верховного Суда СССР по делу Мандельштама О.Э.

Секретно

В Судебную Коллегию Верховного Суда СССР

ПРОТЕСТ
(в порядке надзора)
по делу Мандельштама О.Э.

По постановлению Особого совещания при НКВД СССР от 2 августа 1938 года заключен в ИТЛ сроком на 5 лет МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмилье¬вич, 1891 года рождения, еврей, гражданин СССР, беспартийный, поэт, в 1907 году примыкал к эсерам, в 1934 году высылался за написание антисоветского стихотворения.

Он осужден за антисоветскую деятельность.

Конкретных обвинений Мандель¬штаму предъявлено не было.

По делу допрошен только сам Мандельштам, который виновным себя в преступной деятельности не признал.

Какие-либо доказательства о проводимой им антисоветской работе в деле отсутствуют.

При таких обстоятельствах следует признать, что осужден Мандельштам неправильно, в связи в чем указанное выше постановление подлежит отмене, а настоящее уголовное дело — прекращению.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 16 Закона о судоустройстве ССР, союзных и автономных республик, —  п р о ш у:

Постановление Особого совещания при НКВД СССР от 2 августа 1938 года отменить, уголовное дело против Мандельштама О.Э. за недоказанностью предъявленного ему обвинения производством прекратить.

Зам. Генерального Прокурора, Государственный советник юстиции I класса (Д. Салин)

4. 6. 1956 года
№ 13/1 — 13471 / 55/ 15866»


«Определение Верховной Коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 31 июля 1956 года об отмене Постановления Особого Совещания при НКВД СССР от 2 августа 1938 г. в отношении О.Э.Мандельштама.

2.VIII Надзорное производство №?2/ДСП-4974-56

ОПРЕДЕЛЕНИЕ

Верховная Коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР в составе: председательствующего Былинкиной Л.П. и членов — Владимировой М.П., Ивановой Н.М.

— рассмотрела в заседании от 31 июля 1956 г. протест Генерального Прокурора СССР на постановление Особого Совещания при Наркоме Внутренних дел СССР от 2 августа 1938 г., которым заключен в исправительно-трудовой лагерь на пять лет —

МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич, 1891 года рождения, еврей, поэт, в 1934 роду высылался за написание антисоветского стихотворения.

Протест внесен на предмет отмены постановления Особого Совещания и прекращение дела производством.

Заслушав доклад члена Верховного суда СССР тов. Владимировой М.П. и заключение помощника Генерального прокурора СССР тов.Никулина Е.С., поддержавшего протест, Судебная коллегия по уголовным делам — установила:

По обвинительному заключению Мандельштаму вменяется в вину то, что он проводил антисоветскую агитацию.

Постановление Особого Совещания подлежит отмене по следующим основаниям.

Конкретных обвинений Мандельштаму предъявлено не было.

По делу допрошен сам Мандельштам, который виновным себя не признал.

Какие-либо доказательства о проводимой им антисоветской агитации отсутствуют.

При таких обстоятельствах следует признать, что осужден Мандельштам неправильно, в связи с чем постановление Особого совещания подлежит отмене, а дело прекращению производством.

На основании изложенного, Судебная Коллегия по уголовным делам — определила:

Постановление Особого Совещания при Наркоме Внутренних Дел СССР от 2 августа 1938 г. отменить и дело производством прекратить за отсутствием состава преступления в его действиях.

Председательствующий — Былинкина
Члены — Иванова, Владимирова
Верно — Секретарь (Владимирова)»

«Извещение Н.Я. Мандельштам о посмертной реабилитации О.Э. Мандельштама, сделанное Прокурором отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности Е.С. Никулиным 6 августа 1956 года

Сообщаю, что по протесту Прокуратуры СССР постановление от 2 августа 1938 года Верховным судом СССР 31 июля 1956 года отменено и дело в отношении Мандельштам Осипа Эмильевича прекращено.

О результатах рассмотрения дела, по которому Мандельштам О.Э. был осужден в 1934 году, Вам будет сообщено дополнительно.

Прокурор отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности Никулин.

2-3/V-нб».


Итак, прошел почти целый год, прежде чем мандельштамовское дело добралось до Верховного Суда. По ходу выяснилось, что дел не одно, а два — 1934 и 1938 гг. Реабилитировать Мандельштама сразу и окончательно по обоим делам — возможным все же не сочли и ограничились тем, что — определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР от 31 июля 1956 года оно было «прекращено производством за отсутствием состава преступления» — сняли с поэта «пятно» лишь второго дела: Э.Г.Герштейн, сопровождавшая Н.Я.Мандельштам в прокуратуру, вспоминала с ее слов, что это «дело» умещалось в тоненькой папке: поэту якобы вменялось в вину, что в 1937—1938 годах, незаконно ночуя у друзей в Москве и Ленинграде, он грубо нарушал предписанный ему паспортный режим; кроме того, он ходил по редакциям и забрасывал их своими стихами.

В начале июня 1956 года — возможно, вследствие своего майского письма — Надежда Яковлевна впервые побывала в прокуратуре. Там ей открыли глаза на проблему существования двух мандельштамовских дел и на вытекающие из этого последствия, в частности, на необходимость второго разбирательства.

Надежда Яковлевна написала Суркову: «Положительное решение прокуратуры есть. Дело за формальностями. Я должна была подать два заявления, а не одно, так как было два дела: 1934 — высылка 3 года; 1938 — 5 лет. В обоих случаях — стихотворение против культа личности. Второе «повторное». Протест прокуратуры должен быть послан шестого июня. Прокурор — Климова (Пушкинская, 15а; дело № 13/1-13471-55) сказала мне, чтобы я не беспокоилась. Но мне очень больно, что это все так долго тянется. Как это вынести? Ведь теперь ясно все».

Все уже ясно?

Ну-ну…

Действие третье

Отказ в реабилитации 1956 года по делу 1934 года

Надо сказать, что полная реабилитация была все же не правилом, а исключением. Так, по состоянию на 1 апреля 1955 года, из 237412 заново рассмотренных уголовных дел на осужденных лиц в 125202 случаях, или в 52,7%, было отказано в пересмотре. И лишь в 8973 случаях (или в 3,8%!) решения были действительно пересмотрены и дела прекращены.

Так что (забежим слегка вперед!) «внутримандельштамовская» статистика — реабилитация по одному делу и отказ в реабилитации по другому — это, в общем, неплохо для своего времени и соответствует общесоюзной картине.


Заявление Н.Я. Мандельштам от начала июня 1956 года в Прокуратуру СССР о пересмотре и посмертной реабилитации Мандельштама О.Э. по делу 1934 года

«В Прокуратуру СССР
вдовы поэта Мандельштама Осипа Эмильевича
Мандельштам Надежды Яковлевны

ЗАЯВЛЕНИЕ

У вас в приемной я узнала, что муж мой — Мандельштам Осип Эмильевич был осужден не только в 1938 году, но и в мае 1934 года (что я считала административной высылкой). Приговор Особого Совещания в 1934 году — три года высылки в Чердынь, замененной высылкой в Воронеж.

Я прошу Прокуратуру пересмотреть и дело 1934 года, так как знаю, что Мандельштам был совершенно невиновен, а выслали его за стихотворение против культа личности, которое он имел неосторожность прочесть нескольким людям из ближайшего окружения. Прошу о посмертной реабилитации.

Мандельштам Н.Я.»


«Постановление прокурора отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности старшего советника юстиции А. Федорова от 24?октября 1956 года о признании обоснованным постановления особого совещания об О.Э.Мандельштаме от 26 мая 1934 года и об оставлении ходатайства Н.Я.Мандельштам о его реабилитации без удовлетворения

Нашел:

Постановлением особого совещания при Коллегии ОГПУ от 26 Мая 1934 года по ст. 58-й УК РСФСР осужден к ссылке в гор. Чердынь сроком на 3 года. Затем постановлением особого совещания от 10 июня 1934 г. лишен права проживать в Москов. Ленингр. областях, Харькове, Киеве, Одессе, Ростове, Пятигорске, Минске, Тифлисе, Баку, Хабаровске и Свердловске на оставшийся срок

Мандельштам Осип Эмильевич
1891 года рождения,
беспартийный,
ранее несудимый,
сын купца
1-ой гильдии, литератор, до ареста
нигде не служил

Мандельштам обвинялся в том, что занимался составлением и распространением антисоветских произведений.

Дело затребовано по тяжбе жены осужденного гр. Мандельштам Н.Я., которая просит о пересмотре дела и реабилитации мужа.

По Учету 1-го спецотдела МВД СССР Мандельштам умер в 1938 году.

Рассмотрев дело, нахожу: постановление особого совещания Мандельштам дела обосновано и тяжба гр. Мандельштам является неосновательной.

На предварительном следствии Мандельштам показал «Да, я признаю себя виновным в том, что я являюсь автором контрреволюционного пасквиля против вождя Коммунистической партии и Советской страны. Я прошу разрешить мне отдельно написать этот пасквиль и дать его как приложение к настоящему протоколу допроса».

Содержание пасквиля

Мы живем, под собою
не чуя страны
Наши речи за десять
шагов не слышны,
А где хватит
на полразговорца
Там припомнят
кремлевского горца.
Его толстые пальцы
как черви жирны,
И слова как пудовые гири
 верны,
Тараканьи смеются
глазища
И сияют его голенища.
А вокруг него сброд
тонкошеих вождей,
Он играет услугами
 полулюдей,
Кто свистит, кто мяучит,
 кто хнычет
Он один лишь бабачит
и тычет.
Как подкову дарит
за указом указ,
Кому в пах, кому в лоб,
кому в бровь, кому в глаз,
Что ни казнь у него —
то малина,
И широкая грудь осетина.

На предварительном следствии Мандельштам показал, что означенный пасквиль он читал родственникам и знакомым и подробно указал их фамилии.

Содержание другого пасквиля

Холодная весна.
Бесхлебный, робкий Крым
Как был при Врангеле,
такой же виноватый,
Колючки на земле,
на рубищах заплаты,
Все тот же кисленький,
 кусающийся дым,
Все так же хороша
рассеянная даль,
Деревья почками
набухшие на малость,
Стоят как пришлые
и вызывает жалость
Пасхальной глупостью
украшенный миндаль.
Природа своего не узнает
 лица,
И тени страшные
Украйны и Кубани
На войлочной земле
голодные  крестьяне
Калитку стерегут
не трогая кольца.

Лето 32 года, Москва
После Крыма
О. Мандельштам


Вина Мандельштама доказана, осужден он правильно и нет оснований для пересмотра.

Руководствуясь ст. 428 УПК РСФСР
Постановил:
Тяжбу Мандельштам Н.Я. оставить без удовлетворения, о чем ей сообщить.
Дело возвратить по миновании надобности.
Прокурор Москвы(?), ст. советник юстиции  А. Федоров».


«Извещение Н.Я. Мандельштам об отказе в посмертной реабилитации О.Э. Мандельштама, сделанное Прокурором отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности А.?Федоровым 6 августа 1956 года

29 октября 56
13/1-13471-55

Сообщаю, что по Вашей жалобе дело, по которому осужден 26 мая 1934 года Ваш муж — Мандельштам О.Э., проверено.

Установлено, что осужден Мандельштам правильно и нет оснований для протеста.

Ваша жалоба по делу Мандельштам оставлена без удовлетворения.

Прокурор отдела по надзору за следствием в органах госбезопасности
старший советник юстиции
Федоров.
26-27.Х.рс»


Итак, обескураживающий результат: Мандельштама не реабилитировали по первому делу в октябре 1956 года! Но его не реабилитировали ровным счетом за то же самое, за что реабилитировали в июле по второму!

Что же произошло в эти неполные три месяца, если не только решение (кстати, внесудебное), но и сама лексика прокурорской речи — те же самые «пасквиль», «тяжба», — столь радикально изменились?

Быть может, одно из заседаний еще одной Комиссии ЦК КПСС — по изучению материалов открытых судебных процессов 30-х гг., под председательством Молотова? Созданная в апреле 1956 года, она выгородила большой загон, где для реабилитации по-прежнему не было места: троцкисты и бухаринцы. В результате ее работы в моду все больше входило словосочетание: «Оснований для пересмотра не имеется». И в конце октября 1956 года она уже наверняка приближалась к тем выводам и формулировкам, что легли в основу итогового доклада Комиссии от 10 декабря.

Или же молниеносно сказались венгерские события, начало которых пришлось на 23 октября и практически совпало с завершением этого витка мандельштамовской реабилитации, или, как в данном случае, нереабилитации?..

Полной реабилитации своего мужа Надежда Яковлевна Мандельштам так и не дождалась. До горбачевской гласности многие стихи Мандельштама — в частности «Воронежские тетради» — в СССР не публиковались.

P.S. В материале использовались документы из архивов ФСБ, МВД, ГАРФ (прокуратура)

* СВИТЛ — северо-восточный исправительный лагерь.

** — Союз советских писателей.

*** По всей видимости, этим датам соответствуют штемпели на посылке (т.е. на денежном переводе, очевидно, телеграфном), обозначающие дату его поступления в лагерное почтовое отделение (Мандельштам был еще жив!) и дату его отправки обратно в Москву.

Павел Нерлер

05.06.2008

Источник: http://novayagazeta.ru/data/2008/40/34.html
Разработчику статья указана Ольгой Шамфаровой (Sent: Wednesday, June 11, 2008 10:21 AM). - Спасибо, Оля!


Павел Нерлер проводит авторский вечер у меня на квартире. Фото А.Н.Кривомазова, 1982.







Замечательно представлен портрет Бродского в статье М.Павлова:






Источник: Сохрани мою речь. Воспоминания. Материалы к биографии. Современники.
/ Записки Мандельштамовского общества. Вып. 3, часть 2.
М.: Российский государственный гуманитарный университет, 2000, 277 с.



Любопытно, пока сканировал для сайта те или иные материалы, в жаркой работе под моими пальцами сгорели два сканера.
Сегодня купил третий. Продолжим. Вот начало интервью Бродского - отрывок прямо касается Мандельштама - Д.М.Томасу:





Источник: Бродский. Книга интервью. /Сост. В.П.Полухина. 4-е издание.
М.: "Захаров", 2007. 784 с., илл. (с. 178-181).

Это какая улица?...

Об увековечении памяти Осипа Мандельштама

«Как-то Осип Эмильевич шутя спросил профессора Рогинского: «Как вы думаете, а будет ли поставлен когда-нибудь памятник мне в Воронеже?»

Н.Штемпель

Осип Мандельштам, «горожанин и друг горожан», был истинно городским поэтом и поэтом именно города: в городской культуре, в городских ритмах, в городской стихии он черпал темы и образы своих стихов, а иной раз и их метрику (знаменитая воронежская одышка в стихах о водокачке). Ни местечковой, ни сельской жизни (кроме дачно-курортной) он не знал, не любил и не искал.

Он родился в самом начале января («в ночь со второго на третье») 1891 года на самом западе империи - в Варшаве и, за свою не слишком долгую, но бродячую жизнь, окончившуюся на самом ее востоке, перебывал во многих европейских и российских городах - как в столичных (Петербург с Москвою, Париж, Берн с Женевой, Берлин, Рим с Венецией, Киев с Харьковом, Тифлис, Ереван, Баку, Рига), так и в провинциальных - разного калибра и пошиба (Павловск, Реймс, Монтре, Гейдельберг, Кельн, Франкфурт, Александрова Слобода, Феодосия, Батум, Ростов, Царское Село, Ялта, Сухум, Чердынь, Воронеж, Тамбов, Задонск, Савелово, Тверь-Калинин). Владивостока же, близ которого он умер, а точнее погиб, поэт не увидел: город закрывали сопки, и «судьбы развязка» наступила в лицезреньи бесцветья лагерных бараков, зелени сопок и, на вершок, синевы Японского моря. 

Он погиб в самом конце декабря 1938 года, вскоре после пополудни. В этом году с того пополудни исполнится уже 70 лет. И по-своему закономерно, что именно там, во Владивостоке был создан и поставлен первый в мире памятник Осипу Мандельштаму.

Началось все с одного удивительного человека – скульптора Валерия Ненаживина. Со стихами Мандельштама он познакомился в начале 1970-х и сразу же, по его собственному выражению, «утонул в них». Работу над пластическим образом Мандельштама он считает в своем творчестве ключевой. Еще в 1985 году он создал три скульптурных портрета поэта (гипсе, бетон и армированный бетон), в т.ч. композицию «Тиски» (голова поэта, зажатая в металлические тиски). Тогда же, в  1985 году, Ненаживин впервые изваял Мандельштама в полный рост, как основу будущего памятника (в гипсе). Фигура весьма выразительна: поэт стоит в своей характерной позе, с запрокинутой по-птичьи головой и с закрытыми глазами, в нем клокочут стихи в в то же время его мучит смертельный приступ, щемит сердце, нечем дышать – правая рука тянется к вороту, и, кажется, впереди остается лишь последний вздох. На шее – удушающая веревка, на руках и затылке – раны от гвоздей. Правая рука поднесена к шее в жесте, как если бы поэт хотел освободиться от душащих его пут. Это памятник не только Мандельштаму, но всем остальным репрессированным писателям и всем остальным политзаключенным. Позднее скульптура была переведена в армированный бетон и в 1987 приобретена Тихоокеанско-азиатским кооперативно-акционерным центром искусств с целью его установки на Второй Речке в 1988 году (год 50-летия со дня гибели поэта). Но максимум чего удалось тогда достичь – это допущения скульптуры на выставку в Приморской картинной галерее во Владивостоке В декабре 1988 года (об этом даже был снят фильм – кажется, первый посвященный Мандельштаму). Решение об установке П. было принято Владивостокским городским Советом народных депутатов 22.2.1991, местом установки устанавливалась будущая "Аллея им. поэта Мандельштама" рядом с бывшим пересыльным лагерем. Однако решение не было осуществлено.

А памятник еще 13 лет простоял во дворе мастерской Ненаживина! Его попытки подарить памятник городу наталкивались на неизменное и слаженное шипение чиновников и письменников: «не один тут ваш Мандельштам косточки сложил!..». В 1997 году, накануне 60-летия со дня смерти поэта Мандельштамовское общество обращалось к обоим заклятым приморским врагам – к губернатору Е.И.Наздратенко и к мэру В.И.Черепкову. Но не ответил М.Л.Гаспарову ни тот, ни другой. Но уже в 1998 году – во многом благодаря стараниями Русского Пен-Центра и Андрея Битова – этот фронт рухнул, и 1 октября памятник О.Э.Мандельштаму во Владивостоке, наконец-то, открылся (об этом тоже сняли фильм). Но памятник простоял спокойно лишь около 7 месяцев: 22 апреля 1999 года он стал жертвой вандалов, отбивших у него руки и нос. Поврежденный памятник находился на реставрации в мастерской скульптора В. Ненаживина, отлившего его на этот раз заново и в чугуне. Второе открытие памятника состоялось 11 декабря 2001 года. Его поставили в сквере в жилом микрорайоне на том месте, где находился пересыльный лагерь, в котором в 1938 г. умер поэт.

На этот раз вандалы не томили себя слишком долго: уже в январе 2002 года скульптуру облили белой несмываемой краской, и монумент пришлось вновь отправить на реставрацию, после чего уже и сам скульптор предложил перенести его куда-нибудь в более безопасное место. Каковым и стал сад во дворе Владивостокского государственного университета экономики и сервиса, где памятник стоит и поныне.

Вторым по счету памятником Мандельштаму в России и в мире стал питерский. Он был поставлен был открыт 30 июня 2007 года в саду Фонтанного Дома рядом с  южным садовым флигелем, где жила А.А.Ахматова, по инициативе Музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме и  к 70-летию Большого террора. Памятник состоит из двух блоков полированного черного габбро с вырубленным в камне контуром лица поэта. На боковой стенке выбиты ахматовские стихи: «А в комнате опального поэта / Дежурят страх и Муза в свой черед, / И ночь идет, / Которая не ведает рассвета». Возникает впечатляющий образ своего рода тени поэта, крадущейся в гости к другe-поэту, живущему в подъезде напротив. Памятник создан при финансовой поддержке Гос. Музея-памятника «Исаакиевский собор» и компании «Digital  Design». Автор проекта – скульптор и архитектор Вячеслав Борисович Бухаев, участвовавший, кстати, и в московском конкурсе (как архитектор).

История с московским памятником сейчас приближается к своей развязке, но началась она 8 лет тому назад и тоже с хлопоты Мандельштамовского общества. В 2000 году пишущий эти строки обратился к городским властям с предложением в связи с приближающимся 110-летним юбилеем со дня рождения О.Э.Мандельштама открыть в Москве памятника поэту и посвященный ему музей. В качестве возможных мест для установки памятника предлагались 1) двор дома по Нащокинскому переулку, 1 (во времена О.М. – ул.Фурманова, 5), на месте которого стоял кооперативный писательский дом, в котором О.М. получил квартиру и где он был арестован в ночь с 16 на 17 мая 1934 г.; 2) торец стены современного дома по Нащокинскому переулку, 1, на которой, на высоте примерно пятого этажа, сохранился след от крыши соседнего снесенного здания - того самого, в котором жил О.М.: этот след вполне мог бы быть использован для некоего нетривиального скульптурно-архитектурного решения памятника (что-то вроде памятника на стене и на высоте, созвучного по настроению с роковой ролью этого места в судьбе поэта); 3) «Сад Мандельштама» на Усачевке, сам по себе поименованный отнюдь не в честь Мандельштама-поэта, но при этом весьма живописный и уютный, обладающий богатым выбором локальных возможностей для установки памятника как бы «однофамильцу» сада. О музее говорилось, что среди русских поэтов такого масштаба О.М., пожалуй, единственный, не имеющий музея своей памяти. Основой такого музея могла бы стать экспозиция выставки, в начале 1990-х гг. подготовленная Государственным Литературным музеем и МО.  

24 октября 2000 года Комиссия по монументальному искусству Мосгордумы одобрила идею сооружения памятника О.М. в Москве и внесла это предложение в «Перечень предложений о возведении произведений монументально-декоративного искусства городского значения». Но уже 14 ноября тогдашний Председатель Комитета по культуре Правительства Москвы И.Б.Бугаев не поддержал предложение об установке в Москве памятника О.Э.Мандельштаму. Отметим, что среди не поддержанных комитетом Бугаева памятных объектов – «Монумент свободы» и памятник «Жертвам революций и репрессий» на Лубянской площади, памятник Жертам репрессий – «Безвинно убиенным», памятник «Солдатская слава» в Хорошево-Мневниках, памятник воинам-интернационалистам на Поклонной горе, памятники «О кровавых годах Гражданской войны» и «Погибшим в Гражданской войне», памятник «В честь предков, живших и трудившихся во благо Отечества», «Пантеон выдающимся славянам», памятники сибирякам и антигитлеровской коалиции, индивидуальные памятники И.С.Тургеневу, Ф.Нансену, П.А.Кропоткину, Г.В.Старовойтовой, В.Гиляровскому и его персонажам, а также памятник «загогулине». Кроме того отказывалось в восстановлении памятника Ф.Э.Дзержинскому и  в переносе памятника Г.К.Жукову с Манежной площади на Красную. Установка памятника А.Дюма допускалась при условии передачи городу в дар в соответствии со статьей 7 Закона города № 30. А вот что Комитет Бугаева и сам не прочь предложить законодателям: памятники Р.Валенбергу, Д.М.Скобелеву и А.Пересвету и А.Осляби. 

Но дума не дрогнула и продолжала настаивать, а 16 января 2001 года в рамках программы «Мандельштамовские Дни в Москве» в ее зале заседаний состоялся круглый стол “И ты, Москва, сестра моя, легка…»: поэт и город ”. Тогда-то и встретились впервые – политики и мандельштамоведы, читатели и чиновники, скульпторы.

Говорить было о чем, а вот ставить памятник Мандельштаму было не на что. Город это финансировать не хотел, а вот от подарка не отказался бы. Иными словами, благая инициатива замерла в ожидании спонсора. И – дождалась! Руку протянул Сергей Толстиков - вице-президент Фонда поддержки общественных инициатив «Ответственность». Но, следуя московской традиции, на памятник Осипу Мандельштаму была открыта подписка на пожертвования. 

21 ноября 2006 года была сформирована инициативная группа по увековечению памяти О. Э. Мандельштама в Москве под председательством поэта Олега Чухонцева. В ней собрались не только инициаторы и спонсор проекта, но и представители прессы, архитектуры и самой Мосгордумы. Оказалось, что грамотное бюрократическое сопровождение всей этой хлопоты не менее ценно и значимо, чем компетенция специалистов и финансовая поддержка. Было разработано своего рода бюрократиечское «ноу-хау» на то, как организовать дарение памятника городу на открытой и прозрачной конкурсной основе и в привязке к конретному месту в городе – в данном случае это скверик на пересечении Старосадского пер. и ул. Забелина. Победителем конкурса стал дуэт Дмитрий Шаховской и Елена Мунц (кстати, именно Шаховской был автором и замечательной мемориальной доски Мандельштаму на Тверскому бульваре, и деревянного креста на могиле Надежды Яковлевна и крохотного кенотафа Осипу Эмильевичу в той же ограде).

Цивилизованность предложенного и апробированного ноу-хау оценил и мэр Москвы, уже не раз замеченный в цитировании мандельштамовских строк: 8 февраля 2007 года Лужков официально принял памятник О.Э.Мандельштаму в дар Москве. При этом он даже потребовал открыть памятник уже летом 2007 года. Немного резво, но от победителей все же потребовали закончить все работы к концу лета! Те напряглись и сделали, а вот департамент культуры, ответственный за координацию проекта, явно расслабился. В результате были сорваны не только фантастический срок с прошлогодним летом или хотя бы осенью, но и более чем реалистические сроки этого года: сначала  21 марта, затем 18 мая, а вот теперь на грани срыва и следующий срок – 28 августа (до этого говорилось о 5 или 6 сентября – преддверии Дня Города). Но если в срыве майского срока можно «винить» самих скульпторов, категорически не соглашавшиеся на те материалы, что им предлагал город и даже оплатившие необходимую для их проекта особую плитку из собственного кармана, то теперь кроме правительства Москвы кивать уже не на кого: надуманный и даже провокационный вопрос о некоей трубе, которую следовало бы проложить под памятникком до того, как его установят, оказался классчиским мыльным пузырем и подставой: ведь если бы трубу проложили, то о памятнике на этом месте следовало бы навсегда забыть. К трубе должен быть упрощенный доступ, так что какой памятник?!.. Вот уж поистине: «Что ты все дуешь в трубу, молодой человек?!»

Теперь, когда это несуществующее, но крайне опасное препятствие устранено, стало ясно: со строительными работами к концу лета не успеть. А учитывая то, что еще предстоит пройти экспертизу проекта и тендер на строительные работы по установке памятника, невозможно оценить даже то, когда памятник смогут установить. Делать это позже 15-20 октября уже нежелательно: зима. Ну а открыть памятник можно будет 27 декабря – в день 70-летия гибели поэта.

Так что вслед за Владивостоком и Санкт-Петербургом Москву с мандельштамовским памятником опередит и Воронеж, в где ему отведено прекрасное место у входа в детский парк «Орленок» на ул. Энгельса – наискосок от дома, где жил Мандельштам и где висит мемориальная доска в его честь: памятник работы Лазаря Гадаева (тоже, кстати, участника московского конкурса 2007 года; над образом Мандельштама он работает еще с 1990-х гг.) уже готов и доставлен в Воронеж, и если та же самая, что и в Москве, бодяга с обустройством площадки под памятник не подставит ему подножки. Несколько недель по городу ходил слух, что Москва ни за что не потерпит того, что московский памятник откроется позже воронежского. С большим трудом удалось преодолеть всю ту вертикальную глупость, которая за эти слухом стояла: «слух» дезавуировали. Теперь дело, как и в Москве, за подготовкой площадки под памятник и территории вокруг него. Между скульптором и архитектором памятника (а им является главный художник Воронежа А.Барсуков) единства понимания тут нет, и все осложняется тем, что оба находятся на отдалении: Гадаев – в больнице, Барсуков – на отдыхе.

Воронежцы также организовали Инициативную группу (ее возглавил известный краевед и флолог Олег Ласунский), сумевшую за существенно более короткие, нежели в Москве, решить все бюрократические проблемы. Но спонсор у воронежского памятника – московский: Благотворительный резерный фонд, возглавляемый А.Е.Лебедевым. Дата открытия – 2 сентября – еще недавно закачалась: прошел слух, что Москва категорически возражает против того, чтобы памятник в Воронеже открытлся раньше Москвы. Трудно себе представить здравомыслящего современного чиновника, всерьез так думающего и всерьез этого требующего, но шороху этот слух наделал изрядного. Ко 2 сентября городская интеллигенция готовит экскурсию по мандельштамовским местам, литературно-музыкальный вечер в одном из театров города, а также презентацию книг (надо сказать, что к этой дате будет, наконец, выпущен знаменитый альбом Натальи Штемпель и Виктора Гордина «О.Э.Мандельштам в Воронеже»), и сборник «Ясная Наташа», посвященный самой Н.Е.Штемпель (ей 7 сентября исполнилось бы 100 лет), и стихи воронежских поэтов, посвященные Мандельштаму.

Мы упомянули четыре реализованных или реализующихся проекта. Все они созданы авторами совершенно не случайными, влюбленными в мандельштамовские стихи и осененными ими. Каждый памятник претерпел по ходу своего созидания немалые проблемы – творческие и не очень, иные эпизоды живо напоминали перипетии жизни самого поэта, а владивостокский Мандельштам несколько раз становился мишенью вандалов. Враги у поэзии не переводятся, похоже, что сама поэзия поделилась с ними бессмертием.

Сейчас, когда установка памятников в Москве и Воронеже вышла на финишную прямую, самое время окончательно вывести оба процесса из-под ковра: подковерная стадия явна не пошла на пользу обоим памятникам. С этой недели Мандельштамовское общество, обе инициативные группы по увековечению памяти Мандельштама, информационный портал «Полит.ру», газеты «Воронежский курьер» и «Новая газета» берут подготовку к открытию обоих памятников под свой контроль и планируют открыть свое «Общественное око» - интернет-страницу, на которой копилась бы вся ретроспективная и актуальная информация о ходе строительства (с фотографими о ходе строительства и видеоклипами) и сопутствиующих проблемах. О времени ее появления и о ее виртуальном адресе будет сообщено отдельно. А 28 августа, в редакции «НГ» состоится пресс-конференция, посвященная этм вопросам.

Павел Нерлер, предс. Мандельштамовского общества

Полный и актуализированный текст статьи, напечатанной в «Новой газете» 14 августа 2008 г.

27 августа 2008, 13:52
Источник: http://www.polit.ru/dossie/2008/08/27/nerler.html


Биография Осипа Мандельштама

МАНДЕЛЬШТАМ Осип Эмильевич [3 (15) января 1891, Варшава 27 декабря 1938, лагерь Вторая Речка под Владивостоком], русский поэт, прозаик, переводчик, эссеист.

Из петербургской еврейской купеческой семьи. Учился в Тенишевском училище, увлекался эсеровским движением (воспоминания "Шум времени",1925). В 1907-08 слушал лекции в Париже, в 1909-10 в Гейдельберге, в 1911-17 изучал в Петербургском университете романскую филологию (курса не закончил).

Символизм

Первые стихотворные опыты в народническом стиле относятся к 1906, систематическая работа над поэзией началась с 1908, первая публикация 1910. Мандельштам примыкает к символизму (посещает В. И. Иванова, посылает ему свои стихи). Его программа сочетать "суровость Тютчева с ребячеством Верлена", высокость с детской непосредственностью. Сквозная тема стихов хрупкость здешнего мира и человека перед лицом непонятной вечности и судьбы ("Неужели я настоящий / И действительно смерть придет?.."); интонация удивленной простоты; форма короткие стихотворения с очень конкретными образами (пейзажи, стихотворные натюрморты). Поэт ищет выхода в религии (особенно напряженно в 1910), посещает заседания Религиозно-философского общества, но в стихах его религиозные мотивы целомудренно-сдержанны ("Неумолимые слова..." о Христе, который не назван). В 1911 принимает крещение по методистскому обряду. Из стихов этих лет Мандельштам включил в свои книги менее трети.

Акмеизм

В 1911 Мандельштам сближается с Н. С. Гумилевым и А. А. Ахматовой, в 1913 его стихи Notre Dame, "Айя-София" печатаются в программной подборке акмеистов (см. Акмеизм). Программа акмеизма для него конкретность, "посюсторонность", "сообщничество сущих в заговоре против пустоты и небытия", преодоление хрупкости человека и косности мироздания через творчество ("из тяжести недоброй и я когда-нибудь прекрасное создам"): поэт уподобляется зодчему, первая книга Мандельштама называется "Камень" (1913, 2-е изд. 1916). Так же "зодчески" должно строиться и общество (стихи о всеединящем Риме, статьи "Петр Чаадаев", "Скрябин и христианство"). Стихи его приобретают высокую торжественность интонаций, насыщаются классическими мотивами ("Петербургские строфы", "Бах", "Я не увижу знаменитой "Федры"); в сочетании с бытовыми и книжными темами это порой дает остраненно-причудливые рисунки ("Кинематограф", "Домби и сын"). К нему приходит известность в литературных кружках, он свой человек в петербургской богеме, задорный, ребячливый и самозабвенно-торжественный над стихами.

Война и революция

Первую мировую войну Мандельштам сначала приветствует, потом развенчивает ("Зверинец"); отношение к октябрю 1917 как к катастрофе ("Кассандре", "Когда октябрьский нам готовил временщик...") сменяется надеждой на то, что новое "жестоковыйное" государство может быть гуманизовано хранителями старой культуры, которые вдохнут в его нищету домашнее, "эллинское" (а не римское!) тепло человеческого слова. Об этом его лирические статьи "Слово и культура", "О природе слова", "Гуманизм и современность", "Пшеница человеческая" и др. (1921-22). В 1919-20 (и позднее, в 1921-22) он уезжает из голодного Петербурга на юг (Украина, Крым, Кавказ: воспоминания "Феодосия", 1925), но от эмиграции отказывается; в 1922 поселяется в Москве с молодой женой Н. Я. Хазиной (Н. Я. Мандельштам), которая станет его опорой на всю жизнь, а после гибели героически спасет его наследие. Стихи 1916-21 гг. (сборник Tristia, 1922, "Вторая книга", 1923) написаны в новой манере, значения слов становятся расплывчаты, иррациональны: "живое слово не обозначает предметы, а свободно выбирает, как бы для жилья, ... милое тело". Слова соединяются в фразы только звуками и семантической эмоцией ("Россия, Лета, Лорелея"), связь между фразами теряется из-за пропусков ассоциативных звеньев. В тематике появляются "черное солнце" любви, смерти, исторической катастрофы, "ночное солнце" сохраняемой и возрождаемой культуры, круговорот времен, а в центре его "святые острова" Эллады ("На розвальнях...", "Сестры тяжесть и нежность...", "Золотистого меда струя...", "В Петербурге мы сойдемся снова ..." и др.). К 1923 надежды на гуманизацию нового общества иссякают, Мандельштам чувствует себя отзвуком старого века в пустоте нового ("Нашедший подкову", "1 января 1924") и после 1925 на пять лет перестает писать стихи; только в 1928 выходят итоговый сборник "Стихотворения" и прозаическая повесть "Египетская марка" (тем же отрывисто-ассоциативным стилем) о судьбе маленького человека в провале двух эпох.

Вызов власти

С 1924 Мандельштам живет в Ленинграде, с 1928 в Москве, бездомно и безбытно, зарабатывая изнурительными переводами: "чувствую себя должником революции, но приношу ей дары, в которых она не нуждается". Он принимает идеалы революции, но отвергает власть, которая их фальсифицирует. В 1930 он пишет "Четвертую прозу", жесточайшее обличение нового режима, а в 1933 стихотворную инвективу ("эпиграмму") против Сталина ("Мы живем, под собою не чуя страны..."). Этот разрыв с официальной идеологией дает ему силу вернуться к творчеству (за редкими исключениями, "в стол", не для печати): его стихи о чести и совести, завещанных революционными "разночинцами", о новой человеческой культуре, которая должна рождаться из земной природы, как биологическое или геологическое явление ("Сохрани мою речь...", "За гремучую доблесть грядущих веков...", "Армения", очерки "Путешествие в Армению"). Ассоциативный стиль его стихов становится все более резким, порывистым, темным; теоретическая мотивировка его в эссе "Разговор о Данте" (1933).

Ссылка и гибель

В мае 1934 Мандельштам арестован (за "эпиграмму" и другие стихи), сослан в Чердынь на Северном Урале, после приступа душевной болезни и попытки самоубийства переведен в Воронеж. Там он отбывает ссылку до мая 1937, живет почти нищенски, сперва на мелкие заработки, потом на скудную помощь друзей. Мандельштам ждал расстрела: неожиданная мягкость приговора вызвала в нем душевное смятение, вылившееся в ряд стихов с открытым приятием советской действительности и с готовностью на жертвенную смерть ("Стансы" 1935 и 1937, так называемая "ода" Сталину 1937 и др.); впрочем, многие исследователи видят в них лишь самопринуждение или "эзопов язык". Центральное произведение воронежских лет "Стихи о неизвестном солдате", самое темное из сочинений Мандельштама, с апокалиптической картиной революционной (?) войны за выживание человечества и его мирового разума. Мандельштам то надеялся, что "ода" спасет его, то говорил, что "это была болезнь", и хотел ее уничтожить. После Воронежа он живет год в окрестностях Москвы, "как в страшном сне" (А. Ахматова). В мае 1938 его арестовывают вторично "за контрреволюционную деятельность" и направляют на Колыму. Он умер в пересыльном лагере, в состоянии, близком к сумасшествию, по официальному заключению от паралича сердца. Имя его оставалось в СССР под запретом около 20 лет.

Сочинения:

Собрание сочинений. М., 1993-97. Т. 1-4.

Сочинения. М., 1990. Т.1-2.

Полное собрание стихотворений. СПб., 1995.

Литература:

Мандельштам Н. Я. Воспоминания. М., 1989.

Жизнь и творчество О. Э. Мандельштама. Воронеж, 1990.

Слово и судьба: О. Мандельштам, исследования и материалы. М., 1991.

"Отдай меня, Воронеж...": III международные Мандельштамовские чтения. Воронеж, 1995.

Taranovsky K. Essays on Mandelstam. Cambridge (Massachusettes), 1976.

Ronen O. An Approach to Mandelstam. Jerusalem, 1983.

М. Л. Гаспаров




Источник: http://poem.com.ua/info/mandelshtam1.html



Осип Эмильевич Мандельштам. «Собрание 10 стихотворений в чтении автора»



Нет, никогда, ничей я не был современник...
Я по лесенке приставной...
Цыганка
Исакий под фатой молочной белизны...
Я буду метаться по таборы улицы тёмной...
Я наравне с другими...
Язык булыжника мне голубя понятней...
Сегодня дурной день...
Вы, с квадратными окошками...
Холодок щекочет темя...

Источник для скачивания: http://imwerden.de/cat/modules.php?name=books&pa=showbook&pid=369






Биография Бродского, часть 1                 Биография Бродского, часть 2       
Биография Бродского, часть 3


Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта