Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)

="/2904.htm">2904 ]



Источник: http://www.buecher.de/shop/Buecher/Venedig/Ernsting-Thomas/products_products/detail/prod_id/12072496/



       Иосиф Бродский

Северный край, укрой, И поглубже. В лесу. Как смолу под корой, спрячь под веком слезу. И оставь лишь зрачок, и грядущие дни. словно хвойный пучок, И страну заслони. Нет, не волнуйся зря: я превращусь в глухаря, и,как перья,на крылья мне лягут листья календаря. Или спрячусь, как лис, от человеческих лиц, от собачьего хора, от двуствольных глазниц. Спрячь и зажми мне рот! Пусть при взгляде вперед мне ничего не встретить, кроме желтых болот. В их купели сырой от взоров нескромных скрой след, если след оставлю, и в трясину зарой. Не мой черед умолкать. Но пора окликать тех, кто только не станет облака упрекать в красноте, в тесноте. Пора брести в темноте, вторя песней без слов частоколу стволов. Так шуми же себе в судебной своей судьбе над моей головою, присужденной тебе, но только рукой (плеча) дай мне воды (ручья) зачерпнуть, чтоб я понял, что только жизнь - ничья. Не перечь, не порочь. Новых гроз не пророчь. Оглянись, если сможешь - так и уходят прочь: идут сквозь толпу людей, потом - вдоль рек и полей, потом сквозь леса и горы, все быстрей, все быстрей. 1964 В ДЕРЕВНЕ БОГ... В деревне Бог живет не по углам, как думают насмешники, а всюду. Он освящает кровлю и посуду и честно двери делит пополам. В деревне он в избытке. В чугуне он варит по субботам чечевицу, приплясывает сонно на огне, подмигивает мне, как очевидцу. Он изгороди ставит, выдает девицу за лесничего и, в шутку, устраивает вечный недолет объездчику, стреляющему в утку. Возможность же все это наблюдать, к осеннему прислушиваясь свисту, единственная, в общем, благодать, доступная в деревне атеисту. 1964 ДНИ БЕГУТ НАДО МНОЙ Дни бегут надо мной, словно тучи над лесом, у него за спиной сбиваясь стадом белесым. И, застыв над ручьем, без мычанья и звона, налегают плечом на ограду загона. Горизонт на бугре не проронит о бегстве ни слова. И порой на заре ни клочка от былого. Предъявляя транзит, только вечер вчерашний торопливо скользит над скворешней, над пашней. 1964 ДЕРЕВЬЯ В МОЕМ ОКНЕ... М.Б. Деревья в моем окне, в деревянном окне, деревню после дождя вдвойне окружают посредством луж караулом усиленных мертвых душ. Нет под ними земли, но - листва в небеса, и свое отраженье в твоих глазах, приготовившись мысленно к дележу, я, как новый Чичиков, нахожу. Мой перевернутый лес, воздавая вполне должное мне, вовне шарит рукой на дне. Лодка, плывущая посуху, подскакивает на волне. В деревянном окне деревьев больше вдвойне. 1964 ТОПИЛАСЬ ПЕЧЬ... Топилась печь. Огонь дрожал во тьме. Древесные угли чуть-чуть искрились. Но мысли о зиме, о всей зиме, каким-то странным образом роились. Какой печалью нужно обладать, чтоб вместо парка, что за три квартала, пейзаж неясный долго вспоминать, но знать, что больше нет его; не стало. Да, понимать, что все пришло к концу тому назад едва ль не за два века, - но мыслями блуждать в ночном лесу и все не слышать стуки дровосека. Стоят стволы, стоят кусты в ночи. Вдали холмы лежат во тьме угрюмо. Луна горит, как весь огонь в печи, и жжет стволы. Но только нет в ней шума. 1964 ОРФЕЙ И АРТЕМИДА Наступила зима. Песнопевец, не сошедший с ума, не умолкший, видит след на тропинке волчей и, как дятел краснодеревец, забирается на сосну, чтоб расширить свой кругозор, разглядев получше узор, оттеняющий белизну. Россыпь следов снега на холмах испещрила, будто в постели красавицы утро рассыпало жемчуга. Среди полей и дорог перепутались нити. Не по плечу Артемиде их собрать в бугорок. В скобки берет зима жизнь. Ветвей бахрома взгляд за собой влечет. Новый Орфей за счет притаившихся тварей, обрывая большой календарь, сокращая словарь, пополняет свой бестиарий. 1964 1 ЯНВАРЯ 1965 ГОДА Волхвы забудут адрес твой. Не будет звезд над гловой. И только ветра сиплый вой расслышишь ты, как встарь. Ты сбросишь тень с усталых плеч, задув свечу пред тем, как лечь, поскольку больше дней, чем свеч сулит нам календарь. Что это? Грусть? Возможно, грусть. Напев знакомый наизусть. Он повторяется. И пусть. Пусть повторится впредь. Пусть он звучит и в смертный час, как благодарность уст и глаз тому, что заставляет нас порою вдаль смотреть. И молча глядя в потолок, поскольку явно пуст чулок, поймешь, что скупость - лишь залог того, что слишком стар. Что поздно верить чудесам. И,взгляд подняв свой к небесам, ты вдруг почувствуешь, что сам - чистосердечный дар. 1965 ВЕЧЕРОМ Снег сено запорошил сквозь щели под потолком. Я сено разворошил и встретился с мотыльком. Мотылек, мотылек. От смерти себя сберег, забравшись на сеновал. Выжил, зазимовал. Выбрался и глядит, как "летучая мышь" чадит, как ярко освещена бревенчатая стена. Приблизив его к лицу, я вижу его пыльцу отчетливей, чем огонь, чем собственную ладонь. Среди вечерней мглы мы тут совсем одни. И пальцы мои теплы, как июньские дни. 1965

Источник: http://lib.web-malina.com/getbook.php?bid=903&page=16







Биография Бродского, часть 1         Биография Бродского, часть 2        
Биография Бродского, часть 3


Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта