Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)


Марина Ивановна Цветаева.

Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, Москва, март 2009 г.



По мысли Бродского, перед нами главный поэт ХХ века.
Ее последней любовью-страстью был молодой красивый и талантливый (не пустой!) Арсений Тарковский.
(Есть нечто замечательное в том, что как Ахматова открыла Бродского, так Цветаева открыла Тарковского).
Когда думаю о ее противоречиях, то прежде всего думаю о противоречиях ее головы и тела.
Идти по ночной Москве часами, чтобы неловко сунуть заспанному Арсику его забытый платок с инициалами, -
и пуститься в долгий скорбный путь назад - о чем она думала в те часы? Писала стихи? Проклинала себя?
Черная птица судьбы кинула меня к нему в квартиру, когда много десятилетий спустя после их разлуки
журнал "Огонек" опубликовал ее последнее стихотворение, посвященное ему, и ему только что принесли номер с этими стихами.
Какой же мощнейший всплеск чувств он испытал, сколько искренней радости и счастья излучали его глаза!
В тот вечер мы много-много раз - тепло, дружески, в щеку - целовались, и я думаю, что все эти его поцелуи
с таким чудовищным запозданием, конечно же, посвящались ей, фантастической горе, с которой он недолго дружил -
Марине Ивановне Цветаевой. Он посвятил ей много замечательных стихотворений, но чувство вины, думаю, в нем осталось.

А у меня - странное ощущение: готовность стереть из памяти все эти поцелуи (они сделали меня безмерно счастливым тогда!)
и безропотно отдать их тому, кто, судя по всему, заслужил их в несравненно большей степени, но при жизни не получил...



 Иосиф Бродский 


           Гуернавака

В саду, где М., французский протеже, 
имел красавицу густой индейской крови, 
сидит певец, прибывший издаля. 
Сад густ, как тесно набранное «Ж». 
Летает дрозд, как сросшиеся брови. 
Вечерний воздух звонче хрусталя. 

Хрусталь, заметим походя, разбит. 
М. был здесь императором три года. 
Он ввел хрусталь, шампанское, балы. 
Такие вещи скрашивают быт. 
Затем республиканская пехота 
М. расстреляла.  Грустное курлы 

доносится из плотной синевы. 
Селяне околачивают груши. 
три белых утки плавают в пруду. 
Слух различает в ропоте листвы 
жаргон, которым пользуются души, 
общаясь в переполненном Аду. 


Отбросим пальмы.  Выделив платан, 
представим М., когда перо отбросив, 
он скидывает шелковый шлафрок 
и думает, что делает братан 
(и тоже император) Франц Иосиф, 
насвистывая с грустью «Мой сурок». 

«С приветом к вам из Мексики.  Жена 
сошла с ума в Париже.  За стеною 
дворца стрельба, пылают петухи. 
Столица, милый брат, окружена 
повстанцами.  И мой сурок со мною. 
И гочкис популярнее сохи. 

И то сказать, третичный известняк 
известен как отчаянная почва. 
Плюс экваториальная жара. 
Здесь пуля есть естественный сквозняк. 
Так чувствуют и легкие, и почка. 
Потею, и слезает кожура. 

Опричь того, мне хочется домой. 
Скучаю по отеческим трущобам. 
Пошлите альманахов и поэм. 
меня убьют здесь, видимо.  И мой 
сурок со мною, стало быть.  Еще вам 
моя мулатка кланяется.  М.». 


Конец июля прячется в дожди, 
как собеседник в собственные мысли. 
Что, впрочем, вас не трогает в стране, 
где меньше впереди, чем позади. 
Бренчит гитара.  Улицы раскисли. 
Прохожий тонет в желтой пелене. 

Включая пруд, все сильно заросло. 
Кишат ужи и ящерицы.  В кронах 
клубятся птицы с яйцами и без. 
Что губит все династии — число 
наследников при недостатке в тронах. 
И наступают выборы и лес. 

М. не узнал бы местности.  Из ниш 
исчезли бюсты, портики пожухли, 
стена осела деснами в овраг. 
Насытишь взгляд, но мысль не удлинишь. 
Сады и парки переходят в джунгли. 
И с губ срывается невольно:  рак.

        «Мексиканский дивертисмент»
             1975
                  
	 
	 

Источник: http://www.davar.net/RUSSIAN/POETRY/BRODSKY.HTM#Что нужно для чуда


Куст-букет. Компьютерная графика - А.Н.Кривомазов, Москва, март 2009 г.




Биография Бродского, часть 1         Биография Бродского, часть 2        
Биография Бродского, часть 3


Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта