Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)

Бродский смотрит на крупную фотографию своего кумира - У.Х.Одена -
на стене своего кабинета-спальни на Мортон стрит, 44, Нью-Йорк.
Оператор Евгений Порогов, 12 февраля 1989 г.
Лошадиный размер надписи (дата съемки) сначала натолкнул на мысль стереть ее,
потом пришла мысль вставить дату размещения снимка на сайт.
Что делать - мне иногда тоже хочется улыбнуться...
Согласно закону сохранения, при выбивании клина клином оба клина остаются.




Искусствовед, член Федерального Совета по сохранению культурного наследия МК РФ, председатель правления Фонда создания музея Иосифа Бродского Михаил Мильчик в Музее истории и культуры города Воткинска. 27 октября 2004 г.

МИХАИЛ МИЛЬЧИК:
"Наш музей сохранит черты коммуналки"

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Записала Анна МАРТОВИЦКАЯ

Конец января прошел для Санкт-Петербурга под именем Иосифа Бродского. Во-первых, были обнародованы имена участников второго тура конкурса на проект памятника поэту. Ими стали 24 скульптора, в том числе Лев Сморгон, Анатолий Белкин, Зураб Церетели и Владимир Соскиев. Во-вторых, продолжается бурная дискуссия о том, где же разместится будущий памятник. Среди наиболее вероятных мест его "прописки" называют Васильевский остров, спуск к Неве напротив Горного института, а также сквер напротив дома Мурузи, в котором жил поэт. И наконец, было официально объявлено о создании в этом доме музея Иосифа Бродского. О том, каким будет это учреждение культуры, нам рассказывает Михаил МИЛЬЧИК, председатель правления Фонда создания литературного музея Иосифа Бродского.

- Речь идет о коммунальной шестикомнатной квартире в доме номер 28 по Литейному проспекту, в которой семья поэта занимала две (или, как писал сам Бродский, полторы) комнаты. Бродские жили здесь с 1965-го по 1972 годы, и именно из этого дома Иосиф уехал в эмиграцию.

К сожалению, квартира по сей день остается коммунальной, что само по себе является препятствием для создания музея. Сегодня в ней проживают еще три семьи, причем все это люди пожилые, не желающие покидать насиженных мест. Их можно понять, но мы все же надеемся на расселение. Альфа-банк помог нам выкупить большую, родительскую, комнату и обещал до конца года расселить оставшиеся. Строго мемориальными мы хотим оставить как раз известные полторы комнаты, а все остальное пространство квартиры отдать под экспозицию, посвященную времени Бродского, неформальному искусству, под клуб встреч литераторов. Здесь же разместится общедоступная библиотека произведений Бродского и его современников. Надеемся, что это будет не столько музей, сколько культурный центр, ориентированный на молодежь. Именно для молодых людей мы собираемся сохранить в нашем музее черты коммунальной квартиры, например огромную плиту на кухне, ведь современное поколение ничего подобного не видело.

Честно говоря, для полноценного музея-квартиры необходимо иметь две квартиры: одну, мемориальную, с экспозицией и вторую, подсобную, для хранения фондов. Естественно, мы неоднократно предлагали городу выкупить в доме Мурузи и соседнюю квартиру, но пока наши просьбы не были услышаны. Нет у нас средств и на ремонт, которого требует квартира Бродского. Уместен, конечно, вопрос, как и за счет чего мы вообще собираемся существовать, но я смотрю в будущее с оптимизмом. Мы обратились в Министерство культуры с просьбой профинансировать разработку экспозиции. Кроме того, будем искать спонсоров, гранты. Путь негосударственного музея - путь трудный, но возможный. Я в этом уверен, так как у меня перед глазами нелегкая, но вполне успешная жизнь музея Владимира Набокова.




Источник: http://www.kultura-portal.ru/tree_new/cultpaper/article.jsp?number=488&rubric_id=201&crubric_id=1001704&pub_id=473239

Полторы комнаты имени Бродского

В Санкт-Петербурге будет создан музей Иосифа Бродского. Как сообщил агентству "Интерфакс" председатель фонда создания музея Михаил Мильчик, музей будет открыт в квартире, где жил поэт. Иосиф Бродский вместе с родителями занимал, по его собственному выражению, "полторы комнаты" в коммунальной квартире в доме номер 28 по Литейному проспекту.

Организаторам музея удалось выкупить только одну из комнат этой коммуналки, предстоит расселить еще трех квартиросъемщиков, проживающих в ней в настоящее время.

Поклонники творчества Бродского намерены сделать музей центром по изучению творчества поэта, хранилищем связанных с его именем материалов, многие из которых находятся в частных собраниях, а также изданий его сочинений на русском и иностранном языках, статей и книг об Иосифе Бродском. В настоящее время музей Бродского существует только в Сети.

На пресс-конференции Михаила Мильчика были представлены работы, прошедшие во второй тур конкурса на памятник Бродскому. Среди авторов, прошедших во второй тур, Зураб Церетели, Лев Сморгон и Анатолий Белкин. Всего на конкурс было представлено 112 проектов.

23.01.03



Источник: http://www.litwomen.ru/news.html?id=179

Квадратный вопрос

Ольга Хорошилова, Карина Пестова
Фото Андрея Кульгуна
В обеих российских столицах — большое количество квартир, связанных с именами тех, кто составил славу России. Сегодня эти квартиры в первую очередь дорогая недвижимость, а уже во вторую — культурная и историческая ценность. Сможем ли мы через пару лет посетить квартиру Бродского в Петербурге или дом Гончаровой и Ларионова в Москве? «Огонек» побывал в некоторых известных квартирах и домах известных художников, писателей и музыкантов

Коммунальная квартира, ныне музей Иосифа Бродского: дом Мурузи (на углу Пестеля и Литейного проспекта). 
Сохранились письменный стол, библиотека поэта. У новых хозяев удалось выкупить только половину коммуналки: жильцы, 
быстро сориентировавшись в ситуации, заломили непомерные цены


Известный питерский историк архитектуры Михаил Мильчик поставил своего рода рекорд: в течение последних 34 лет упорно работает над созданием музея Иосифа Бродского, с которым он был дружен. Экспозицию предполагается открыть на базе бывшей коммунальной квартиры, в которой поэт жил вместе с родителями. Расположена она в знаменитом питерском доме Мурузи на пересечении улицы Пестеля и Литейного проспекта.

— Идея создать музей возникла 4 июня 1972, в день отъезда Бродского из Ленинграда, — рассказывает Мильчик. — Проводив Иосифа в аэропорт, я возвратился в его квартиру и сфотографировал каждую деталь. Я уже тогда понимал, что когда-нибудь они пригодятся для создания музея его имени. Эта квартира — удивительное место, которое возможно воссоздать с максимально полной достоверностью. Ведь от Бродского многое осталось. Письменный стол, книжные полки, почти вся библиотека сохранилась большими стараниями Якова Гордина. Много вещей у родственников, у знакомых, сохранились рукописи и так далее.

Фонд создания литературного музея Бродского, который возглавляет Мильчик, выкупил половину этой коммунальной квартиры. Приобрести вторую на средства фонда сейчас невозможно: цены на жилье ежегодно увеличиваются в два-три раза и требования соседей, быстро сориентировавшихся в ситуации, стали слишком высоки.

Михаил Мильчик: «Тем не менее мы ждем спада цен, и быть может, тогда удастся выкупить оставшуюся часть квартиры. Губернатор уже обещала помочь с созданием музея. Планируется, что он станет филиалом музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме. Мы не хотим, чтобы это был обычный скучный музей. Планируем превратить квартиру в мини-центр, где будет не только постоянная мемориальная экспозиция, но и литературный салон, видеогостиная, библиотека, центр по изучению неофициальной культуры Ленинграда. Финансироваться музей будет из городского бюджета».

Квартира, ныне музей Анны Ахматовой в Фонтанном доме в Петербурге. 
Реконструированы вход в квартиру, окошко из ванной (через него смотрели, кто звонит в дверь, опасаясь арестов), кухня, 
четыре комнаты. Руками можно трогать все

То, что пока не удается Михаилу Мильчику, осуществили сотрудники музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме в Петербурге. Во-первых, они воссоздали кабинет Иосифа Бродского — он на первом этаже. На втором этаже Фонтанного дома — выставочный зал, а на третьем — мемориальная экспозиция, посвященная Анне Ахматовой и ее окружению. Это одна из немногих в Петербурге квартир-музеев, в которой нет традиционных витрин и надписей «Руками не трогать!». Здесь, на третьем этаже Фонтанного дома, Ахматова жила вместе со своим мужем искусствоведом Николаем Пуниным.

Нина Попова, директор музея Анны Ахматовой в Фонтанном доме, поясняет: «Мы реконструировали подлинную бытовую обстановку: вход в квартиру, окошко из ванной, через которое можно было увидеть, кто стоит у дверей, когда раздавались ночные звонки и люди ждали арестов. Восстановлена коммунальная кухня — несколько керосинок, несколько кухонных столов».

Облик четырех «жилых» комнат — своего рода движение во времени, с середины 20-х до конца 40-х годов. В каждой из комнат кроме ее бытовой функции обозначено то или другое историческое событие. Иногда посетителям даже разрешают посидеть на «ахматовских» стульях и полистать фотоальбомы. В белые ночи в музее устраивают вечерние и ночные экскурсии.

 

МУЗЫКАЛЬНЫЕ САЛОНЫ

Консервировать и музеефицировать память об именитых жильцах сейчас все сложнее. Время диктует свои законы. Цены на жилье стремительно растут, и память в буквальном смысле становится дорогой. На смену альтруистам-бессребреникам и благодарным потомкам приходят богатые коммерсанты и крупные предприниматели. Для них камин или лепка старых времен — престижный аксессуар, придающий квартире шарм, а хозяину — налет интеллектуальности.

На набережной Фонтанки живет еще один любитель петербургских видов и советского китча дизайнер Майкл Ранделл. Британский блистательный common sense подсказал ему своевременно приобрести в Петербурге престижное жилье по ничтожно низкой цене. По словам Ранделла, ему очень хотелось жить где-нибудь подальше от старой доброй Европы, в исторически интересном, но заброшенном месте, «где дизайн полностью отсутствует». Выбор Ранделла остановился на квартире, принадлежавшей некогда Модесту Чайковскому, брату композитора. Правда, в начале 1990-х о старом хозяине ничего уже не напоминало — на 311 метрах делили утлый быт 24 человека, не считая собаки и тараканов. Ранделл вычистил квартиру и начал творить эклектичный интерьер, сочетающий благородный антиквариат с диким русским китчем. К примеру, он заказал плитку ручной работы с серпами и молотами. А в дополнение к ней — мозаику с тракторами, самолетами, плавильными печами, советскими флагами. К работе над интерьером подключился известный британский художник-хулиган Дэмиен Херст. Разрезанные акулы и коровы, понятно, пришлись бы не ко двору, потому Херст предложил Ранделлу скромных засушенных бабочек. В итоге возникли стеклянные двери, внутри которых сомнамбулически парят «капустницы», «адмиралы» и «павлиньи глаза». У отца дизайнера, Кеннета Ранделла, которого все из уважения к его викторианским сединам величают «сэр Кеннет», вкусы более сдержанные. Он живет в том же доме в квартире по соседству. Иногда в стилизованной под середину XIX века гостиной устраивает музыкальные вечера — как бы в память о братьях Чайковских.

Квартира, где жил Сергей Рахманинов в 1884-1885 годах, ныне частный антик-отель «Рахманинов». 
Казанская улица в Петербурге. Мебель сборная, интерьер условный. На одной из стен видны следы оригинальных «рахманиновских» обоев, 
в середине комнаты на полу - квадратик уцелевшего паркета

«Память об истории, хозяине — это очень важно для меня», — говорит Оксана Куренбина, хозяйка антик-отеля «Рахманинов» на Казанской улице. Это место уникально тем, что память о его бывшем владельце не только сохранилась, но и превратилась в престижный бренд. Благодаря судьбоносной случайности, а также любознательности владелицы удалось выяснить, что здесь в 1884 — 1885 годах жил гимназист Сергей Рахманинов. Комната, где он мечтал и хулиганил, теперь пафосно называется Rachmaninov Room. Интерьеры — догадка хозяйки и декораторов. Примерно так, в окружении картин, сервантов, секретеров и кресел (купленных по случаю у коллекционеров), должен был жить будущий русский композитор. На одной из стен меж островков штукатурки видны бурые пятна оригинальных «рахманиновских» обоев, в середине комнаты на полу — квадратик уцелевшего паркета.

Оксана Куренбина: «Частенько, когда взрослых не было, Рахманинов с двоюродным братом и его сестрой приставляли доски от стола к буфету и сооружали горку. А вот там, в клозете, при свечах Сережа исправлял «колы» на «четверки» и всю семью водил за нос. Я столько всего узнала о жизни Рахманинова и просто влюблена в него! Кажется, сама судьба послала мне эту квартиру для того, чтобы сохранять память о композиторе».

Неожиданно обнаруженная комната подтолкнула влюбленную хозяйку открыть артгалерею «Рахманинов дворик» и приютить Санкт-Петербургское рахманиновское общество.

 

ДОМ-ГАЛЕРЕЯ

Каждый раз, когда Наталья Дмитриевна Морозова приходит к зданию будущего музея художников Натальи Гончаровой и Михаила Ларионова, она не знает, что там увидит — обвалившиеся руины или оживленную стройплощадку. 20 лет назад было принято решение создать музей этих двух художников в родовом особняке Гончаровых по адресу: Москва, Трехпрудный переулок, 2а, но директор будущего музея, Морозова, до сих пор не может занять свой кабинет.

Бледно-зеленый трехэтажный особняк Гончаровых с первого взгляда кажется нежилым. Да и кто рискнет жить в доме, по некогда роскошному фасаду которого струятся многочисленные трещины. Но потом замечаешь на обветшавшем балконе спутниковую тарелку, кодовый замок и внимательный глазок видеокамеры на входной двери. «Представляете, дом выведен из состава жилого фонда в 1989 году, — вздыхает Наталья Дмитриевна, -  но до сих пор в нем живут жильцы. Они успели приватизировать квартиры и все еще прописывают в них своих новорожденных детей».

Дом-музей художников Гончаровой и Ларионова: Москва, Трехпрудный переулок, 2а. 
 Находится в аварийном состоянии, выведен из состава жилого фонда и передан музею в 1989 году, но до сих пор в нем живут жильцы, 
 а строительная техника так и не доехала

Этот особняк был построен в 1908 году известным московским архитектором Сергеем Михайловичем Гончаровым (внучатым племянником жены Пушкина) для своей супруги Екатерины Ильиничны и взрослых уже детей Натальи и Афанасия. Наталья Гончарова в довольно юном возрасте стала известной русской художницей (впоследствии ее назовут амазонкой русского авангарда). В 1900 году она познакомилась с Михаилом Ларионовым, ставшим спутником жизни и соратником. Особняк на Трехпрудном стал их домом и нашел отражение в картинах художников. Однако в 1915 году творческая пара уехала в Париж, чтобы никогда не вернуться на Родину. После их смерти (Гончарова умерла в 1962 году, а Ларионов — в 1964-м) коллекция картин была завещана СССР при условии, что в стране будет их дом-музей.

В 1989 году большая часть коллекции художников была перевезена в Россию и размещена в Третьяковке и Русском музее. Тогда же заведующая отделом Третьяковской галереи по изучению творческого наследия Гончаровой и Ларионова Наталья Морозова и начала бесконечные путешествия по коридорам власти с целью реставрации особняка Гончаровых. Поначалу дела шли неплохо: Минкульт за свои деньги переселил три семьи, из подвала изгнали контору по приему вторсырья, освобожденные площади слегка подремонтировали. Все кончилось в начале 90-х: Морозовой объявили, что теперь не Минкульт, а независимые инвесторы на свои деньги должны будут расселить жильцов и провести реставрационные работы. С тех пор инвесторы то находились, то пропадали вновь, жильцы упорно не хотели выселяться в отдаленные районы Москвы, несмотря на дырявую крышу и отсутствие горячей воды, а дом постепенно приходил в негодность. «Год назад была такая сильная протечка, — говорит Наталья Дмитриевна, — что четыре месяца я не могла войти в одну из квартир, настолько разбухли двери. Пришлось ждать, пока они высохнут».

Наконец, в мае 2006 года Юрием Лужковым было подписано постановление о назначении новым инвестором по итогам открытого конкурса ООО «Ликострой-Инвест». Компании вменялось осуществить реконструкцию с реставрацией и пристройкой административного здания «общей наземной площадью 1300 кв. м на земельном участке площадью 0,076 га со сроком ввода в эксплуатацию не позднее 30 июня 2007 г.». Отселение и перевозка граждан, занимающих квартиры в доме, должна была быть произведена также за счет ООО «Ликострой-Инвест» в «6-месячный срок с момента выпуска проектно-сметной документации». До назначенной Лужковым даты введения музея в эксплуатацию осталось 7 месяцев. Но жильцы на старом месте, а строительная техника все еще не доехала. «Что мне остается?  -  пожимает плечами Морозова. — Только ждать. Я лишь одного боюсь: посягательства на особняк рейдеров, ведь уже было несколько попыток. Кому нужно культурное наследие,  когда на кону лакомый кусок в центре столицы?!.»



Источник: http://www.ogoniok.com/4974/26/


В начало

                       Ранее                          

Далее



Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта