Страницы сайта поэта Иосифа Бродского (1940-1996)

Биография: 1940-1965 (25 лет) ] Биография: 1966-1972 (6 лет) ] Биография: 1972-1987 (15 лет) ] Биография: 1988-1996 (8 лет) ] Молодой Бродский ] Суд над Иосифом Бродским. Запись Фриды Вигдоровой. ] Я.Гордин. Дело Бродского ] Январский некролог 1996 г. ] Иосиф Бродский и российские читатели ] Стихотворения, поэмы, эссе Бродского в Интернете, статьи о нем и его творчестве ] Фотографии  ] Голос поэта: Иосиф Бродский читает свои стихи ] Нобелевские материалы ] Статьи о творчестве Бродского ] Другие сайты, связаннные с именем И.А.Бродского ] Обратная связь ]

Коллекция фотографий Иосифа Бродского



1 ]  ] 2 ]  ] 3 ] 4 ] 5 ] 6 ] 7 ] 8 ] 9 ] 10 ] 11 ] 12 ] 13 ] 14 ] 15 ] 15a ] 15b ] 16 ] 17 ] 18 ] 19 ] 19а ] 19б ] 19в ] 20 ] 21 ] 22 ] 22a ] 23 ] 24 ] 25 ] 25а ] 25б ] 26 ] 26a ] 27 ] 28 ] 29 ] 30 ] 31 ] 32 ] 33 ] 34 ] 35 ] 36 ] 37 ] 37а ] 38 ] 39 ] 40 ] 41 ] 42 ] 43 ] 44 ] 45 ] 46 ] 47 ] 48 ] 49 ] 50 ] 51 ] 52 ] 52а ] 53 ] 54 ] 55 ] 56 ] 57 ] 58 ] 59 ] 60 ] 61 ] 62 ] 63 ] 64 ] 65 ] 66 ] 67 ] 68 ] 69 ] 70 ] 71 ] 72 ] 73 ] 74 ] 75 ] 76 ] 77 ] 78 ] 79 ] 80 ] 81 ] 82 ] 83 ] 84 ] 85 ] 86 ] 87 ] 88 ] 89 ] 90 ] 91 ] 92 ] 93 ] 94 ] 95 ] 96 ] 97 ] 98 ] 99 ] 100 ] 101 ] 102 ] 103 ] 104 ] 105 ] 106 ] 107 ] 108 ] 109 ] 110 ] 111 ] 112 ] 113 ] 114 ] 115 ] 116 ] 117 ] 118 ] 119 ] 120 ] 121 ] 122 ] 123 ] 124 ] 125 ] 126 ] 127 ] 128 ] 129 ] 130 ] 131 ] 132 ] 133 ] 134 ] 135 ] 136 ] 137 ] 138 ] 139 ] 140 ] 141 ] 142 ] 143 ] 144 ] 145 ] 146 ] 147 ] 148 ] 149 ] 150 ] 151 ] 152 ] 153 ] 154 ] 155 ] 156 ] 157 ] 158 ] 159 ] 160 ] 161 ] 162 ] 163 ] 164 ] 165 ] 166 ] 167 ] 168 ] 169 ] 170 ] 171 ] 172 ] 173 ] 174 ] 175 ] 176 ] 177 ] 178 ] 179 ] 180 ] 181 ] 182 ] 183 ] 184 ] 185 ] 186 ] 187 ] 188 ] 189 ] 190 ] 191 ] 192 ] 193 ] 194 ] 195 ] 196 ] 197 ] 198 ] 199 ] 200 ] 201 ] 202 ] 203 ] 204 ] 205 ] 206 ] 207 ] 208 ] 209 ]

С любимым котом.




Виктор Куллэ

Приносящий дары



Когда 28 января 1996-го распространилась весть о смерти Иосифа Бродского, первой реакцией литературной братии стала растерянность. То есть все конечно же знали, что поэт болен, циркулировали слухи об операции по пересадке сердца, от которой он отказался; один коллега по цеху, говорят, не поленился загодя сочинить обширный некролог, немедля пущенный в дело, etc, etc. Но растерянность была практически повсеместной. Люди, месяцами друг с другом не общавшиеся, созванивались, уточняя уже не имеющие значения подробности, сокрушенно бекали и мекали в трубку: “Что же теперь будет?..”

После смерти, по слову Довлатова, началась история. Вошла в берега волна обожания, вновь возвысились умолкшие на время голоса литературных оппонентов (а то и просто недоброжелателей), лавинообразно умножилось число друзей Бродского, либо тех, кого в оны лета ободрил и “благословил” “последний классик” минувшего века. “Век скоро кончится, но раньше кончусь я”, — предрёк поэт за несколько лет до своего ухода. Тем, что его пророчество сбылось, удивить кого-либо трудно. Удивительно иное: даже профессионально циничные литераторы отдают себе отчёт в том, что Бродский действительно стал последним в ряду могущих позволить себе жутковатую роскошь подобных пророчеств. Возможно, именно поэтому “скорбь и разум”, оставленные поэтом живущим, стали со временем источником не только стойкости, но — неожиданной при обилии в его творчестве поэтических негаций — радости, радостного изумления перед силой и масштабом оставленного нам дара.

В Рождество, сказано поэтом, “все немного волхвы”. В моем неправильном и, смутно подозреваю, безблагодатном понимании “волхвы” — вовсе не “ученые мужи, обладавшие обширными знаниями тайных сил природы, занимавшиеся наблюдением небесных светил и т.п.” (как утверждает “Библейская энциклопедия”) и уж явно не какие-то сомнительные восточные Цари, но попросту те, кто приносят подарки. (В скобках отметим, что профессия мага, волхвователя — не говоря о царе — предоставляет для этого возможностей больше, нежели профессия пастуха. Хотя версия с пастухами и представляется более убедительной.) В эссе об У.Х.Одене Бродский обмолвился, что “дар всегда меньше дарителя”. Не рискну утверждать, что высказывание это неверно, но в том, что оно непулно, я убежден. Мысль о принесенных дарах с неизбежностью упирается в природу дарителя. Не золото, ладан и смирна, но любовь и вера принесены были в дар Сыну Человеческому — при этой оптике разница между царем и пастухом неразличима. Ибо дар есть прежде всего счастливая для одариваемого возможность приблизиться к человеку, дары приносящему. В этом смысле — конгениальности дара и дарителя — профессия поэта более прочих подобна роду занятий тех, кто за Звездой пришел к яслям в Вифлееме. Исключая, разве что, профессию Деда Мороза.

И, взгляд подняв свой к небесам,

ты вдруг почувствуешь, что сам

— чистосердечный дар.

писал молодой Бродский Новогодней ночью в Норенской ссылке. Эта соприродность — если не сказать синонимичность — даров Той Ночи подарку, найденному в чулке под ёлкой, многое проясняет в природе его поэтического дара. Способность дарить — свойство всякого истинного таланта, но только гению доступна привилегия самому стать даром, проявляясь (даже посмертно) во множестве как огромных, неоценимых, так и конкретных, едва не бытовых даров и подарков.

Вышеизложенное — не досужее юбилейное умствование. Скорее, смиренное стремление одаренного проникнуть в суть полученного подарка, не говоря — приблизиться к человеку, на протяжении десятилетий приносившему нам дары столь щедро и нерасчётливо, что мы, по сей день беззастенчиво оные эксплуатируя, не в силах понять их огромность. Этим стремлением были продиктованы многие научные и издательские проекты минувшего 2000 года, когда Иосифу Бродскому исполнилось бы 60 лет. Этим же (пусть запоздалым по отношению к официальному юбилею) стремлением руководствовалась редакция “СЛО” в работе над данным спецвыпуском.

Название спецвыпуска — “Новая Одиссея” — отнюдь не случайно. Творческое наследие Бродского центробежно, оно обладает колоссальной кинетической энергией. Мы убеждены в том, что не только поэзия Бродского, но и сам образ поэта, явленный его жизнью и судьбой, надолго станет спутником всех, кому небезразлична судьба отечественной изящной словесности. В этом смысле миф о Бродском, начавший складываться еще при жизни поэта, похоже, разделит судьбу всех универсальных мифов — обновляющихся, подвергаемых модернизации и неомифологизации, но сопутствующих человечеству в странствии сквозь толщу времени. Подобно тому, как миф об Одиссее сопутствует бороздящим пространство.

На страницах журнала читателя ждет встреча с тремя впервые публикуемыми на русском языке эссе Бродского, одно из которых, “Писатель в тюрьме”, датированное декабрем 1995 года, стало его последним прозаическим текстом.

Стихотворение для детей “Баллада о маленьком буксире”, напротив, некогда стало первой отечественной публикацией Бродского. Однако текст его был сокращен редакцией журнала “Костер” (1962. № 11) едва ли не вдвое. Знакомя читателей с полной “неподцензурной” версией, мы преследуем цели не только текстологические и историко-литературные. В “Балладе…”, пронизанной жаждой странствий и тоской по их невозможности, юный Бродский еще не подозревает, чем чреват путь за черту горизонта.

Уникальное интервью, взятое Бродским у Чеслава Милоша, и полная (довольно скандальная) версия интервью, данного им Адаму Михнику, проясняют многое не только в литературных, историософских, культурологических, но и в человеческих пристрастиях поэта. А беседа с его вдовой и исполнителем его завещания знакомит любопытствующих с состоянием архива поэта и планами грядущих публикаций. Пользуясь случаем, редакция выражает благодарность Марии Бродской и Анн Шеллберг за предоставленные материалы. Все публикуемые произведения печатаются с разрешения “Фонда наследственного имущества Иосифа Бродского”.

Палитра предлагаемых статей о творчестве Бродского довольно разнообразна: от мемуарных и историко-литературных работ до углубленного прочтения конкретного стихотворения. Характерно, что во многих из них так или иначе присутствует заявленный в заглавии мотив “одиссеи”: странствия во времени, в пространстве культуры, даже в посмертии…

Но условный каталог даров, оставленных нам поэтом, не исчерпывается перечнем его опубликованных или ожидающих публикации произведений, либо маленькими радостями открытия, уготованными толкователям. Само присутствие Бродского меняло что-то в воздухе Отечества и отечественной литературы. Об этом в той или иной форме говорят авторы стихотворного “Венка Бродскому”. Поэты, принявшие участие в нем, не написали “стихов на смерть” в традиционном понимании. Скорее, это часть непрерывающегося диалога с живым, но — волею судеб — слишком удалившимся адресатом. Характерен в этом смысле пример Бахыта Кенжеева, узнавшего о смерти Бродского на сутки позже, 29 января, и с тех пор каждый год адресующего ему в этот день свои послания.

Бродскому, снискавшему некогда благословение Ахматовой и У.Х.Одена, посчастливилось дружить с лучшими поэтами второй половины ХХ века: с Томасом Венцловой и Марком Стрэндом, с Львом Лосевым и Тумасом Транстрёмером, с Нобелевскими лауреатами Октавио Пасом, Чеславом Милошем, Дереком Уолкоттом и Шеймусом Хини. Перу последнего принадлежит шуточное стихотворение “Славословия лауреату” (“Lauds and Gauds for a Laureate”). Хини, еще не успевший сам стать Нобелевским лауреатом, зачитал его 15 февраля 1988 г. в качестве вступительного слова на вечере Бродского в American Repertory Theatre в Кембридже (штат Массачусетс). Упоминаемый в стихотворении Дерек Уолкотт (тоже не получивший еще Нобеля), а также актер и писатель Уоллес Шон были участниками этого вечера. Конечно же, это шуточное стихотворение не принадлежит к числу шедевров замечательного ирландца, но оно с удивительной точностью передает то ощущение празденства поэзии, которое умел создавать вокруг себя Иосиф Бродский. Ощущение, о котором недурно помнить нам, живущим.

Виктор Куллэ



Источник: http://magazines.russ.ru/slo/2001/2/kul.html

В начало

    Ранее          

Далее



Карта сайта: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

Почта