—траницы сайта поэта »осифа Ѕродского (1940-1996)

”казатель содержани€ сайта 'ћузей »осифа Ѕродского в »нтернете' ] ќ музее »осифа Ѕродского в —анкт-ѕетербурге, см. также 288 ] Ѕиографи€: 1940-1965 (25 лет) ] Ѕиографи€: 1966-1972 (6 лет) ] Ѕиографи€: 1972-1987 (15 лет) ] Ѕиографи€: 1988-1996 (8 лет) ] —тихотворени€, поэмы, эссе Ѕродского в »нтернете ] ÷икл "–ождественские стихи" ] ‘отографии  ] √олос поэта: »осиф Ѕродский читает свои стихи ] ћолодой Ѕродский ] —амообразование ] Ќесчастна€ любовь »осифа Ѕродского к ћарине Ѕасмановой ] —уд над »осифом Ѕродским. «апись ‘риды ¬игдоровой. ] я.√ордин. ƒело Ѕродского ] ƒружба с јхматовой, см. также 198, 102, 239, 490, 539 ] ѕохороны јхматовой, см. также 141 ] январский некролог 1996 г. ] »осиф Ѕродский и российские читатели ] Ѕрак Ѕродского с ћарией —оццани ] »осиф Ѕродский и ¬ладимир ¬ысоцкий, см. также 52а ] »осиф Ѕродский и ”.’.ќден ] ¬енеци€ Ѕродского, см. также 354, 356  ] ‘лоренци€ Ѕродского, музей ƒанте во ‘лоренции, см. также 328, 344, 351 ] Ћукка, дача под Ћуккой ]  аппадоки€ ] Ѕродский в ѕольше ] Ѕродский о творчестве и судьбе ћандельштама, см. также 529, 530 ] јнализ Ѕродским стихотворени€ ÷ветаевой "Ќовогоднее" ] Ѕродский о –ильке: ƒев€носто лет спуст€ ] »осиф Ѕродский. — ЋёЅќ¬№ё   Ќ≈ќƒ”Ў≈¬Ћ≈ЌЌќћ”: „етыре стихотворени€ “омаса √арди ] »осиф Ѕродский. ѕам€ти —тивена —пендера ] »осиф Ѕродский. —корбь и разум (–оберту ‘росту посв€щаетс€) ] Ѕродский о тех, кто на него вли€л  ] “екст диалогов и стихотворений из фильма "ѕрогулки с Ѕродским"  ] —оломон ¬олков. ƒиалоги с »осифом Ѕродским. √лава 2. ћарина ÷ветаева: весна 1980-осень 1990 ] ѕохороны Ѕродского в Ќью-…орке ] ћогила Ѕродского на кладбище —ан-ћикеле, ¬енеци€, см. также 319, 321, 322, 349, вид на могилу Ѕродского из космоса 451 ] Ќобелевские материалы ]  ниги »осифа Ѕродского, о его творчестве и о нем ] —татьи о творчестве Ѕродского ] ƒругие сайты, св€заннные с именем ».ј.Ѕродского ] ќбратна€ св€зь ]


 оллекци€ фотографий »осифа Ѕродского

1 ]  ] 2 ]  ] 3 ] 4 ] 5 ] 6 ] 7 ] 8 ] 9 ] 10 ] 11 ] 12 ] 13 ] 14 ] 15 ] 15a ] 15b ] 16 ] 17 ] 18 ] 19 ] 19а ] 19б ] 19в ] 20 ] 21 ] 22 ] 22a ] 23 ] 24 ] 25 ] 25а ] 25б ] 26 ] 26a ] 27 ] 28 ] 29 ] 30 ] 31 ] 32 ] 33 ] 34 ] 35 ] 36 ] 37 ] 37а ] 38 ] 39 ] 40 ] 41 ] 42 ] 43 ] 44 ] 45 ] 46 ] 47 ] 48 ] 49 ] 50 ] 51 ] 52 ] 52а ] 53 ] 54 ] 55 ] 56 ] 57 ] 58 ] 59 ] 60 ] 61 ] 62 ] 63 ] 64 ] 65 ] 66 ] 67 ] 68 ] 69 ] 70 ] 71 ] 72 ] 73 ] 74 ] 75 ] 76 ] 77 ] 78 ] 79 ] 80 ] 81 ] 82 ] 83 ] 84 ] 85 ] 86 ] 87 ] 88 ] 89 ] 90 ] 91 ] 92 ] 93 ] 94 ] 95 ] 96 ] 97 ] 98 ] 99 ] 100 ] 101 ] 102 ] 103 ] 104 ] 105 ] 106 ] 107 ] 108 ] 109 ] 110 ] 111 ] 112 ] 113 ] 114 ] 115 ] 116 ] 117 ] 118 ] 119 ] 120 ] 121 ] 122 ] 123 ] 124 ] 125 ] 126 ] 127 ] 128 ] 129 ] 130 ] 131 ] 132 ] 133 ] 134 ] 135 ] 136 ] 137 ] 138 ] 139 ] 140 ] 141 ] 142 ] 143 ] 144 ] 145 ] 146 ] 147 ] 148 ] 149 ] 150 ] 151 ] 152 ] 153 ] 154 ] 155 ] 156 ] 157 ] 158 ] 159 ] 160 ] 161 ] 162 ] 163 ] 164 ] 165 ] 166 ] 167 ] 168 ] 169 ] 170 ] 171 ] 172 ] 173 ] 174 ] 175 ] 176 ] 177 ] 178 ] 179 ] 180 ] 181 ] 182 ] 183 ] 184 ] 185 ] 186 ] 187 ] 188 ] 189 ] 190 ] 191 ] 192 ] 193 ] 194 ] 195 ] 196 ] 197 ] 198 ] 199 ] 200 ] 201 ] 202 ] 203 ] 204 ] 205 ] 206 ] 207 ] 208 ] 209 ] 210 ] 211 ] 212 ] 213 ] 214 ] 215 ] 216 ] 217 ] 218 ] 219 ] 220 ] 221 ] 222 ] 223 ] 224 ] 225 ] 226 ] 227 ] 228 ] 229 ] 230 ] 231 ] 232 ] 233 ] 234 ] 235 ] 236 ] 237 ] 238 ] 239 ] 240 ] 241 ] 242 ] 243 ] 244 ] 245 ] 246 ] 247 ] 248 ] 249 ] 250 ] 251 ] 252 ] 253 ] 254 ] 255 ] 256 ] 257 ] 258 ] 259 ] 260 ] 261 ] 262 ] 263 ] 264 ] 265 ] 266 ] 267 ] 268 ] 269 ] 270 ] 271 ] 272 ] 273 ] 274 ] 275 ] 276 ] 277 ] 278 ] 279 ] 280 ] 281 ] 282 ] 283 ] 284 ] 285 ] 286 ] 287 ] 288 ] 289 ] 290 ] 291 ] 292 ] 293 ] 294 ] 295 ] 296 ] 297 ] 298 ] 299 ] 300 ] 301 ] 302 ] 303 ] 304 ] 305 ] 306 ] 307 ] 308 ] 309 ] 310 ] 311 ] 312 ] 313 ] 314 ] 315 ] 316 ] 317 ] 318 ] 319 ] 320 ] 321 ] 322 ] 323 ] 324 ] 325 ] 326 ] 327 ] 328 ] 329 ] 330 ] 331 ] 332 ] 333 ] 334 ] 335 ] 336 ] 337 ] 338 ] 339 ] 340 ] 341 ] 342 ] 343 ] 344 ] 345 ] 346 ] 347 ] 348 ] 349 ] 350 ] 351 ] 352 ] 353 ] 354 ] 355 ] 356 ] 357 ] 358 ] 359 ] 360 ] 361 ] 362 ] 363 ] 364 ] 365 ] 366 ] 367 ] 368 ] 369 ] 370 ] 371 ] 372 ] 373 ] 374 ] 375 ] 376 ] 377 ] 378 ] 379 ] 380 ] 381 ] 382 ] 383 ] 384 ] 385 ] 386 ] 387 ] 388 ] 389 ] 390 ] 391 ] 392 ] 393 ] 394 ] 395 ] 396 ] 397 ] 398 ] 399 ] 400 ] 401 ] 402 ] 403 ] 404 ] 405 ] 406 ] 407 ] 408 ] 409 ] 410 ] 411 ] 412 ] 413 ] 414 ] 415 ] 416 ] 417 ] 418 ] 419 ] 420 ] 421 ] 422 ] 423 ] 424 ] 425 ] 426 ] 427 ] 428 ] 429 ] 430 ] 431 ] 432 ] 433 ] 434 ] 435 ] 436 ] 437 ] 438 ] 439 ] 440 ] 441 ] 442 ] 443 ] 444 ] 445 ] 446 ] 447 ] 448 ] 449 ] 450 ] 451 ] 452 ] 453 ] 454 ] 455 ] 456 ] 457 ] 458 ] 459 ] 460 ] 461 ] 462 ] 463 ] 464 ] 465 ] 466 ] 467 ] 468 ] 469 ] 470 ] 471 ] 472 ] 473 ] 474 ] 475 ] 476 ] 477 ] 478 ] 479 ] 480 ] 481 ] 482 ] 483 ] 484 ] 485 ] 486 ] 487 ] 488 ] 489 ] 490 ] 491 ] 492 ] 493 ] 494 ] 495 ] 496 ] 497 ] 498 ] 499 ] 500 ] 501 ] 502 ] 503 ] 504 ] 505 ] 506 ] 507 ] 508 ] 509 ] 510 ] 511 ] 512 ] 513 ] 514 ] 515 ] 516 ] 517 ] 518 ] 519 ] 520 ] 521 ] 522 ] 523 ] 524 ] 525 ] 526 ] 527 ] 528 ] 529 ] 530 ] 531 ] 532 ] 533 ] 534 ] 535 ] 536 ] 537 ] 538 ] 539 ] 540 ] 541 ] 542 ] 543 ] 544 ] 545 ] 546 ] 547 ] 548 ] 549 ] 550 ] 551 ] 552 ] 553 ] 554 ] 555 ] 556 ] 557 ] 558 ] 559 ] 560 ] 561 ] 562 ] 563 ] 564 ] 565 ] 566 ] 567 ] 568 ] 569 ] 570 ] 571 ] 572 ] 573 ] 574 ] 575 ] 576 ] 577 ] 578 ] 579 ] 580 ] 581 ] 582 ] 583 ] 584 ] 585 ] 586 ] 587 ] 588 ] 589 ] 590 ] 591 ] 592 ] 593 ] 594 ] 595 ] 596 ] 597 ] 598 ] 599 ] 600 ] 601 ] 602 ] 603 ] 604 ] 605 ] 606 ] 607 ] 608 ] 609 ] 610 ] 611 ] 612 ]

ёбилей ћандельштама - это св€тое!






ѕродолжа€ рассказ о поэтах, не могу не вспомнить Ђ¬еликого ќсипаї, тем более что в те времена, когда € оканчивала школу, моЄ выпускное сочинение было св€зано именно с ним. »так... ќсип Ёмильевич ћандельштам родилс€ 15 €нвар€ 1891 года в ¬аршаве. ≈го отец был купцом 1-й гильдии, курл€ндским евреем. „ерез год семь€ поселилась в ѕавловске, затем в 1897 переехала на жительство в ѕетербург. «десь ќсип закончил одно из лучших петербургских учебных заведений - “енишевское коммерческое училище, давшее ему прочные знани€ в гуманитарных науках, отсюда началось его увлечение поэзией, музыкой, театром (директор училища поэт-символист ¬л.√иппиус способствовал этому интересу). ѕервые стихотворные опыты в народническом стиле относ€тс€ к 1906, систематическа€ работа над поэзией началась с 1908, Ћитературный дебют ћандельштама состо€лс€ в 1910, когда в журнале Ђјполлонї были напечатаны его п€ть стихотворений. ¬ эти годы он увлекаетс€ иде€ми и творчеством поэтов-символистов, становитс€ частым гостем ¬.»ванова, теоретика символизма, у которого собирались талантливые литераторы. ¬ 1907 - 1908 годах ќсип ћандельштам жил в ѕариже, слушал лекции на факультете словесности в парижской —орбонне. «десь он увлекс€ творчеством поэтов ѕ.¬ерлена и Ў.Ѕодлера, начал писать свои стихи. ¬ 1909 - 1910 годах ћандельштам жил в Ѕерлине, проучилс€ в течение семестра в √ейдельбергском университете, затем отправилс€ в Ўвейцарию и »талию. ¬озвратившись в –оссию, с 1911 по 1917 год ћандельштам училс€ в ѕетербургском университете на историко-филологическом факультете. ¬ ѕетербурге ћандельштам посещал салон ¬.»ванова ЂЅашн€ї, где читает свои произведени€.

ѕозднее ћандельштам присоединилс€ к литературному объединению акмеистов Ђ÷ех поэтовї. ¬ 1911 ћандельштам сближаетс€ с Ќ. —. √умилевым и ј. ј. јхматовой, в 1913 его стихи Notre Dame, Ђјй€-—офи€ї печатаютс€ в программной подборке акмеистов.   нему приходит известность в литературных кружках, он свой человек в петербургской богеме, задорный, реб€чливый и самозабвенно-торжественный над стихами. ¬ 1913 году вышел поэтический сборник ћандельштама Ђ аменьї, в 1922 году по€вл€етс€ ЂTristiaї, в 1923 году Ц Ђ¬тора€ книгаї. — 1924 ћандельштам живет в Ћенинграде, с 1928 в ћоскве, зарабатыва€ изнурительными переводами. ќн принимает идеалы революции, но отвергает власть, котора€ их фальсифицирует. — 1924 ћандельштам живет в Ћенинграде, с 1928 в ћоскве, зарабатыва€ изнурительными переводами. ќн принимает идеалы революции, но отвергает власть, котора€ их фальсифицирует. ¬ 1928 году публикуетс€ сборник Ђ—тихотворени€ї, автобиографическа€ проза ЂЎум времениї, сборник эссе Ђ≈гипетска€ маркаї. ¬ 1930 году ћандельштам посетил јрмению, затем отправл€етс€ в “ифлис. ¬скоре поэт создал цикл стихов Ђјрмени€ї, который был лишь частично опубликован в 1933 году. ќтношени€ с властью у ћандельштама не складывались, в 30-е годы его произведени€ практически не публикуютс€. ¬ итоге ћандельштама арестовали и отправили в ¬оронеж. “ам он создал цикл стихов Ђ¬оронежские тетрадиї (который был опубликован только в 1966 году, а в 1967 году была опубликована книга поэта Ђ–азговор о ƒантеї). ¬ мае 1938 года ќсипа ћандельштама вновь арестовали, а в начале 1939 года его жене было вручено извещение о смерти мужа. ќн умер в пересыльном лагере, в состо€нии, близком к сумасшествию, по официальному заключению от паралича сердца. »м€ его оставалось в ———– под запретом около 20 лет. ∆ена поэта Ќадежда ћандельштам и некоторые испытанные друзь€ поэта сохранили его стихи, которые в 1960-е по€вилась возможность опубликовать. —ейчас изданы все произведени€ ќ.ћандельштама.



»сточник: http://egoism.ru/articles/details?articleId=939


ќсип ћандельштам
—тихотворени€


—одержание:

» Notre Dame
» Silentium
» јдмиралтейство
» јй€-—офи€
» јктер и рабочий
» Ѕессоница, √омер, тугие паруса...
» Ѕесшумное веретено...
» ¬ морозном воздухе раста€л легкий дым...
» ¬ непринужденности твор€щего обмена...
» ¬ огромном омуте прозрачно и темно...
» ¬ ѕетрополе прозрачном мы умрем...
» ¬ тот вечер не гудел стрельчатый лес органа...
» ¬ечер нежный. —умрак важный...
» ¬озьми на радость из моих ладоней...
» ¬ооруженный зреньем узких ос...
» ¬от дароносица, как солнце золотое...
» ¬се чуждо нам в столице непотребной..
» ¬ы, с квадратными окошками...
» √де св€занный и пригвожденный стон?..
» ƒа, € лежу в земле, губами шевел€...
» ƒано мне тело...
» ƒекабрист
» ƒовольно кукситьс€!..
» ≈сли утро зимнее темно...
» ≈ще не умер ты, еще ты не один...
» ∆изнь упала, как зарница...
» ∆ил јлександр √ерцович...
» «а гремучую доблесть гр€дущих веков...
» «а ѕаганини длиннопалым...
» «а то, что € руки твои не сумел удержать...
» «аблудилс€ € в небе - что делать?..
» «веринец
» «вук осторожный и глухой...
» «мей
» «олотистого меда стру€...
» » поныне на јфоне...
» »з омута злого и в€зкого...
» »з полутемной залы, вдруг...
»  ак кони медленно ступают...
»  ак по улицам  иева-¬и€...
»  ак светотени мученик –ембрандт...
»  ак этих покрывал и этого убора...
»  ассандре
»  огда в теплой ночи замирает...
»  огда мозаик никнут травы...
»  огда на площад€х и в тишине келейной...
»  огда окт€брьский нам готовил временщик...
»  олют ресницы, в груди прикипела слеза...
»  то знает! ћожет быть...
»  уда как страшно нам с тобой...
» Ћенинград
» Ћюблю морозное дыханье...
» ћадригал (ƒочь јндроника  омнена...)
» ћастерица виноватых взоров...
» ћеганом
     » ћне “ифлис горбатый снитс€...
» ћне холодно. ѕрозрачна€ весна...
» ћой тихий сон, мой сон ежеминутный...
» ћороженно! —олнце. ¬оздушный бисквит...
» ћы живем, под собою не чу€ страны...
» Ќа мен€ нацелилась груша да черемуха...
» Ќа розвальн€х, уложенных соломой...
» Ќа страшной высоте блуждающий огонь!..
» Ќашедший подкову
» Ќе вер€ воскресень€ чуду...
» ќ красавица —айма, ты лодку мою колыхала...
» ќ свободе небывалой...
» ќбиженно уход€т на холмы...
» ќбраз твой мучительный и зыбкий...
» ќт вторника и до субботы...
» ќтравлен хлеб, и воздух выпит...
» ѕетербургские строфы
» ѕою, когда гортань сыра, душа - суха...
» ѕрирода - тот же –им...
» ѕусти мен€, отдай мен€, ¬оронеж...
» ѕусть имена цветущих городов...
» –азрывы круглых бухт, и хр€щ, и синева...
» –аковина
» –им
» — веселым ржанием пасутс€ табуны...
» — миром державным € был...
» —егодн€ ночью, не солгу...
» —обачь€ склока
» —охрани мою речь...
» —реди лесов, унылых и заброшенных...
» —реди св€щенников левитом молодым...
» —тансы (я не хочу...)
» —умерки свободы
» —усальным золотом гор€т...
» “вое чудесное произношенье...
» “елефон
» “емных уз земного заточень€...
» “олько детские книги читать...
» “€нетс€ лесом дороженька пыльна€...
» ”биты медью вечерней...
» ”мывалс€ ночью на дворе...
» ’олодок щекочет тем€...
» „арли „аплин
» „то поют часы-кузнечик...
» Ёта ночь непоправима..
» Ёто кака€ улица?..
» я буду метатьс€ по табору улицы темной...
» я вздрагиваю от холода...
» я вижу каменное небо...
» я должен жить, хот€ € дважды умер...
» я к губам подношу эту зелень...
» я наравне с другими...
» я не увижу знаменитой Ђ‘едрыї...
» я ненавижу свет...
» я около  ольцова...
» я скажу это начерно, шопотом...
* * *
»з омута злого и в€зкого
я вырос, тростинкой шурша,
» страстно, и томно, и ласково
«апретною жизнью дыша.

» никну, никем не замеченный,
¬ холодный и топкий приют,
ѕриветственным шелестом встреченный
 ороткиx осенниx минут.

я счастлив жестокой обидою,
» в жизни поxожей на сон,
я каждому тайно завидую
» в каждого тайно влюблен.
1910

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

я вздрагиваю от холода,-
ћне хочетс€ онеметь!
ј в небе танцует золото,
ѕриказывает мне петь.

“омись, музыкант встревоженный,
Ћюби, вспоминай и плачь,
», с тусклой планеты брошенный,
ѕодхватывай легкий м€ч!

“ак вот она, насто€ща€
— таинственным миром св€зь!
 ака€ тоска щем€ща€,
 ака€ беда стр€слась!

„то, если, вздрогнув неправильно,
ћерцающа€ всегда,
—воей булавкой заржавленной
ƒостанет мен€ звезда?
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
«а гремучую доблесть гр€дущих веков,
«а высокое плем€ людей
я лишилс€ и чаши на пире отцов,
» весель€, и чести своей.
ћне на плечи кидаетс€ век-волкодав,
Ќо не волк € по крови своей,
«апихай мен€ лучше, как шапку, в рукав
∆аркой шубы сибирских степей.

„тоб не видеть ни труса, ни хлипкой гр€зцы,
Ќи кровавых кровей в колесе,
„тоб си€ли всю ночь голубые песцы
ћне в своей первобытной красе,

”веди мен€ в ночь, где течет ≈нисей
» сосна до звезды достает,
ѕотому что не волк € по крови своей
» мен€ только равный убьет.
17-28 марта 1931, конец 1935

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



«ћ≈…

ќсенний сумрак - ржавое железо
—крипит, поет и разьедает плоть...
„то весь соблазн и все богатства  реза
ѕред лезвием твоей тоски, господь!

я как змеей танцующей измучен
» перед ней, тоску€, трепещу,
я не хочу души своей излучин,
» разума, и музы не хочу.

ƒостаточно лукавых отрицаний
–аспутывать извилистый клубок;
Ќет стройных слов дл€ жалоб и признаний,
» кубок мой т€жел и неглубок.

  чему дышать? Ќа жестких камн€х пл€шет
Ѕольной удав, свива€сь и клуб€сь,
 ачаетс€, и тело опо€шет,
» падает, внезапно утом€сь.

» бесполезно, накануне казни,
¬идением и пеньем потр€сен,
я слушаю, как узник, без бо€зни
∆елеза визг и ветра темный стон!
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
“емных уз земного заточень€
я ничем преодолеть не мог,
» т€желым панцирем презрень€
я окован с головы до ног.

»ногда со мной бывает нежен
» мен€ преследует двойник,
 ак и € - он так же неизбежен
» ко мне внимательно приник.

», глухую затаив разв€зку,
—ам себ€ € вызвал на турнир,
— самого себ€ срываю маску
» презрительный лелею мир.

я своей печали недостоин
» мо€ последн€€ мечта -
–оковой и краткий гул пробоин
ћоего узорного щита.
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



—ќЅј„№я — Ћќ ј
			ѕеревод из ќгюста Ѕарбье

1

 огда т€желый зной гранил большие плиты
Ќа гулких набережных здесь,
Ќабатом вспаханный и пул€ми изрытый
»зрешечен был воздух весь;
 огда ѕариж кругом, как море роковое,
Ќародной €ростью серчал
» на покашливанье старых пушек злое
ћарсельской песнеи отвечал,
“ам не ма€чила, как в нашем современьи,
ћундиров золотых орда,-
“о было в рубище мужских сердец биенье,
» пальцы гр€зные тогда
ƒержали карабин т€желый и граненый,
ј руганью набитый рот
—квозь зубы черные кричал, жу€ патроны:
"”мрем, сограждане! ¬перед!

2

ј вы, в льн€ном белье, с трехцветкою в петлице,
¬ корсет зат€нутые львы,
∆енопобные, изнеженные лица,
Ѕульварные герои, вы,-
√де были вы в картечь, где вы скрывались молча
¬ дни страшных сабельных потерь,
 огда великий сброд и с ним св€та€ сволочь
¬ бессмертьи взламывали дверь?
 огда ѕариж кругом давилс€ чудесами,
¬ трусливой подлости своей
¬ы, как могли, тогда завесили коврами
—трах ваших розовых ушей...

3

—вобода - это вам не хрупка€ графин€,
∆еманница из —ен-∆ермен,
— черненной бровкою и ротиком в кармине
» томной слабостью колен,-
Ќет, это женщина грудаста€, больша€,
„ей голос груб и страсть сильна,
ќна смугла лицом, и, бедрами кача€,
ѕроходит площадью она.
≈й нравитс€ народ могучий и крикливый,
» барабанный перекат,
ѕороховой дымок и дальние наплывы,
 олоколов густой набат.
≈е любовники - простонародной масти,
» чресла сильные свои
ƒл€ сильных бережет и не боитс€ власти
–ук, не отмытых от крови.

4

“о дева бурна€, бастильска€ касатка
» независимость сама,
„ь€ рокова€ стать и тверда€ повадка
¬ п€ть лет народ свела с ума.
ј после, охладев к девическим романам,
‘ригийский растоптав колпак,
— двадцатилетним вдруг бежала капитаном
ѕод звуки труб в военный мрак.
» великаншею - не хрупкою фигуркой -
— трехцветным по€сом встает
ѕеред облупленной расстрелом штукатуркой,
Ќам утешенье подает,
»з рук временщика высокую корону
¬ три дн€ французам возвратит,
–аздавит армию и, угрожа€ трону,
Ѕулыжной кучей шевелит.

5

Ќо стыд тебе,  ѕариж, прекрасный и гневливый!
≈ще вчера, величь€ полн,
“ы помнишь ли, ѕариж, как, мститель справедливый,
“ы выкорчевывал престол?
“оржественный ѕариж, ты ныне обесчещен,
ќ город пышных похорон
–азрытых мостовых, вдоль стен глубоких трещин,
Ћюдских останков и знамен.
ѕрабабка городов, лаврова€ столица,
Ќародами окружена,
„ье им€ на устах у всех племен св€титс€,
«атмив другие имена,
ќтныне ты, ѕариж,- презренна€ клоака,
“ы - свалка гнусных нечистот,
√де масл€ниста€ приправа гр€зи вс€кой
–учь€ми черными течет.
“ы - сброд бездельников и шалопаев чинных,
» трусов с головы до ног,
„то ход€т по домам и в розовых гостиных
¬ыкл€нчивают орденок.
“ы - рынок крючников, где мечут подлый жребий -
 ому падет кака€ часть
—в€щенной кровию напитанных отребий
“ого, что раньше было власть.

6

¬от так же, у€звлен и выбит из берлоги,
 абан, почу€ смерти вкус,
Ќа землю валитс€, раскидыва€ ноги,-
¬ затылок солнечный укус,
» с пеною у рта, и высунув наружу
язык, рвет крепкие силки,
» склоку трубит рог, и перед сворой дюжей
"¬озьми его!" - кричат стрелки.
¬с€ свора, дерга€сь и ерза€ боками,
–ванетс€.  аждый кобелек
¬изжит от радости и л€скает зубами,
ѕочу€в лакомый кусок.
» там пойдет грызн€ и перекаты ла€
— холма на холм, с холма на холм.
»щейки, л€гаши и доги, залива€сь,
“р€сутс€: воздух псарней полн.
 огда кабан упал с предсмертною икотой,-
¬перед! “еперь царюют псы.
¬ознаградим себ€ за трудную работу
 лыков и борзые часы.
Ќад нами хлыст умолк. Ќас грозный псарь не дразнит,
ѕо нашу душу не свистит,
“ак пей парную кровь, ешь м€со - ето праздник!
..................................................
», как охоча€ к труду мастеровщина,
Ќал€гут все на теплый бок,
 огт€ми м€со рвут, хрустит в зубах щетина,-
ќтдельный нужен всем кусок.
“о право конуры, закон собачьей чести:
“ащи домой наверн€ка,
√де ждет ревнива€, с отт€нутою шерстью
√орд€чка-сука муженька,
„тоб он ей показал, как должно семь€нину,
ƒым€щуюс€ кость в зубах
» крикнул: "Ёто власть! - броса€ мертвечину. -
¬от наша часть в великих дн€х..."
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
                          [ќбращено к ќ. јрбениной]
¬озьми на радость из моих ладоней
Ќемного солнца и немного меда,
 ак нам велели пчелы ѕерсефоны.

Ќе отв€зать неприкрепленной лодки,
Ќе услыхать в меха обутой тени,
Ќе превозмочь в дремучей жизни страха.

Ќам остаютс€ только поцелуи,
ћохнатые, как маленькие пчелы,
„то умирают, вылетев из уль€.

ќни шуршат в прозрачных дебр€х ночи,
»х родина - дремучий лес “айгета,
»х пища - врем€, медуница, м€та.

¬озьми ж на радость дикий мой подарок,
Ќевзрачное сухое ожерелье
»з мертвых пчел, мед превративших в солнце.
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
я буду метатьс€ по табору улицы темной
«а веткой черемухи в черной рессорной карете,
«а капором снега, за вечным, за мельничным шумом...

я только запомнил каштановых пр€дей осечки,
ѕридымленных горечью, нет - с муравьиной кислинкой,
ќт них на губах остаетс€ €нтарна€ сухость.

¬ такие минуты и воздух мне кажетс€ карим,
» кольца зрачков одеваютс€ выпушкой светлой,
» то, что € знаю о €блочной, розовой коже...

Ќо все же скрипели извозчичьих санок полозь€,
B плетенку рогожи гл€дели колючие звезды,
» били вразр€дку копыта по клавишам мерзлым.

» только и свету, что в звездной колючей неправде,
ј жизнь проплывет театрального капора пеной;
» некому молвить: "»з табора улицы темной..."
¬есна 1925

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



ƒ≈ јЅ–»—“

"“ому свидетельство €зыческий сенат,-
—ии дела не умирают"
ќн раскурил чубук и запахнул халат,
ј р€дом в шахматы играют.

„естолюбивый сон он промен€л на сруб
¬ глухом урочище —ибири,
» вычурный чубук у €довитых губ,
—казавших правду в скорбном мире.

Ўумели в первый раз германские дубы,
≈вропа плакала в тенетах,
 вадриги черные вставали на дыбы
Ќа триумфальных поворотах.

Ѕывало, голубой в стаканах пунш горит,
— широким шумом самовара
ѕодруга рейнска€ тихонько говорит,
¬ольнолюбива€ гитара.

≈ще волнуютс€ живые голоса
ќ сладкой вольности гражданства,
Ќо жертвы не хот€т слепые небеса,
¬ернее труд и посто€нство.

¬се перепуталось, и некому сказать,
„то, постепенно холоде€,
¬се перепуталось, и сладко повтор€ть:
–осси€, Ћета, Ћореле€.
1917

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

я наравне с другими
’очу тебе служить,
ќт ревности сухими
√убами ворожить.
Ќе  утол€ет слово
ћне пересохших уст,
» без теб€ мне снова
ƒремучий воздух пуст.

я больше не ревную,
Ќо € теб€ хочу,
» сам себ€ несу €,
 ак жертву палачу.
“еб€ не назову €
Ќи радость, ни любовь.
Ќа дикую, чужую
ћне подменили кровь.

≈ще одно мгновенье,
» € скажу тебе,
Ќе радость, а мученье
я нахожу в тебе.
», словно преступленье,
ћен€ к тебе влечет
»скусанный в см€теньи
¬ишневый нежный рот.

¬ернись ко мне скорее,
ћне страшно без теб€,
я никогда сильнее
Ќе чувствовал теб€,
» все, чего хочу €,
я вижу на€ву.
я больше не ревную,
Ќо € теб€ зову.
ѕеснь Ћюбви. —тихи. Ћирика русских поэтов.
ћосква, »зд-во ÷  ¬Ћ —ћ "ћолода€ √варди€",
1967.



* * *
Ѕесшумное веретено
ќтпущено моей рукою.
» - мною ли оживлено -
ѕереливаетс€ оно
Ѕезостановочной волною -
¬еретено.

¬се одинаково темно;
¬се в мире переплетено
ћоею собственной рукою;
», непрерывно и одно,

ќбуреваемое мною
ќстановить мне не дано -
¬еретено.
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
∆изнь упала, как зарница,
 ак в стакан воды - ресница.
»золгавшись на корню,
Ќикого € не виню.

’очешь €блока ночного,
—битню свежего, крутого,
’очешь, валенки сниму,
 ак пушинку подниму.

јнгел в светлой паутине
¬ золотой стоит овчине,
—вет фонарного луча -
ƒо высокого плеча.

–азве кошка, встрепенувшись,
„ерным зайцем обернувшись,
¬друг простегивает путь,
»счеза€ где-нибудь.

 ак дрожала губ малина,
 ак поила чаем сына,
√оворила наугад,
Ќи к чему и невпопад.

 ак неча€нно запнулась,
»золгалась, улыбнулась -
“ак, что вспыхнули черты
Ќеуклюжей красоты.

≈сть за куколем дворцовым
» за кипенем садовым
«ареснична€ страна,-
“ам ты будешь мне жена.

Bыбрав валенки сухие
» тулупы золотые,
¬з€вшись за руки, вдвоем,
“ой же улицей пойдем,

Ѕез огл€дки, без помехи
Ќа си€ющие вехи -
ќт зари и до зари
Ќалитые фонари.
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
"ћороженно!" —олнце. ¬оздушный бисквит.
ѕрозрачный стакан с лед€ною водою.
» в мир шоколада с рум€ной зарею,
¬ молочные јльпы, мечтанье летит.

Ќо, ложечкой зв€кнув, умильно гл€деть -
» в тесной беседке, средь пыльных акаций,
ѕрин€ть благосклонно от булочных граций
¬ затейливой чашечке хрупкую снедь...

ѕодруга шарманки, по€витс€ вдруг
Ѕрод€чего ледника пестра€ крышка -
» с жадным вниманием смотрит мальчишка
¬ чудесного холода полный сундук.

» боги не ведают - что он возьмет:
јлмазные сливки иль вафлю с начинкой?
Ќо быстро исчезнет под тонкой лучинкой,
—верка€ на солнце, божественный лед.
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
 ак кони медленно ступают,
 ак мало в фонар€х огн€!
„ужие люди, верно, знают,
 уда везут они мен€.

ј € ввер€юсь их заботе.
ћне холодно, € спать хочу;
ѕодбросило на повороте,
Ќавстречу звездному лучу.

√ор€чей головы качанье
» нежный лед руки чужой,
» темных елей очертань€,
≈ще невиданные мной.
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
«а то, что € руки твои не сумел удержать,
«а то, что € предал соленые нежные губы,
я должен рассвета в дремучем јкрополе ждать.
 ак € ненавижу пахучие, древние срубы!

јхейские мужи во тьме снар€жают кон€,
«убчатыми пилами в стены вгрызаютс€ крепко,
Ќикак не ул€жетс€ крови суха€ возн€,
» нет дл€ теб€ ни названь€, ни звука, ни слепка.

 ак мог € подумать, что ты возвратишьс€, как смел?
«ачем преждевременно € от теб€ оторвалс€?
≈ще не рассе€лс€ мрак и петух не пропел,
≈ще в древесину гор€чий топор не врезалс€.

ѕрозрачной слезой на стенах проступила смола,
» чувствует город свои дерев€нные ребра,
Ќо хлынула к лестницам кровь и на приступ пошла,
» трижды приснилс€ мужам соблазнительный образ.

√де мила€ “ро€? √де царский, где девичий дом?
ќн будет разрушен, высокий ѕриамов скворешник.
» падают стрелы сухим дерев€нным дождем,
» стрелы другие растут на земле, как орешник.

ѕоследней звезды безболезненно гаснет укол,
» серою ласточкой утро в окно постучитс€,
» медленный день, как в соломе проснувшийс€ вол,
Ќа стогнах, шершавых от долгого сна, шевелитс€.
1920

„удное ћгновенье. Ћюбовна€ лирика русских поэтов.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1988.



* * *

’олодок щекочет тем€,
» нельз€ признатьс€ вдруг,-
» мен€ срезает врем€,
 ак скосило твой каблук.

∆изнь себ€ перемогает,
ѕонемногу тает звук,
¬сЄ чего-то не хватает,
„то-то вспомнить недосуг.

ј ведь раньше лучше было,
», пожалуй, не сравнишь,
 ак ты прежде шелестила,
 ровь, как нынче шелестишь.

¬идно, даром не проходит
Ўевеленье этих губ,
» вершина колобродит,
ќбреченна€ на сруб.
1922

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

ќтравлен хлеб, и воздух выпит:
 ак трудно раны врачевать!
»осиф, проданный в ≈гипет,
Ќе мог сильнее тосковать.
ѕод звездным небом бедуины,
«акрыв глаза и на коне,
—лагают вольные былины
ќ смутно пережитом дне.
Ќемного нужно дл€ наитий:
 то потер€л в песке колчан,
 то вымен€л кон€,- событий
–ассеиваетс€ туман.
», если подлинно поетс€
» полной грудью, наконец,
¬се исчезает - остаетс€
ѕространство, звезды и певец!
1913

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



Ћ≈Ќ»Ќ√–јƒ

я вернулс€ в мой город, знакомый до слез,
ƒо прожилок, до детских припухлых желез.

“ы вернулс€ сюда, так глотай же скорей
–ыбий жир ленинградских речных фонарей,

”знавай же скорее декабрьский денек,
√де к зловещему дегтю подмешан желток.

ѕетербург! € еще не хочу умирать!
” теб€ телефонов моих номера.

ѕетербург! ” мен€ еще есть адреса,
ѕо которым найду мертвецов голоса.

я на лестнице черной живу, и в висок
”дар€ет мне вырванный с м€сом звонок,

» всю ночь напролет жду гостей дорогих,
Ўевел€ кандалами цепочек дверных.
ƒекабрь 1930

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

«а ѕаганини длиннопалым
Ѕегут цыганскою гурьбой -
 то с чохом чех, кто с польским балом,
ј кто с венгерской немчурой.

ƒевчонка, выскочка, горд€чка,
„ей звук широк, как ≈нисей,-
”тешь мен€ игрой своей:
Ќа голове твоей, пол€чка,
ћарины ћнишек холм кудрей,
—мычок твой мнителен, скрипачка.

”тешь мен€ Ўопеном чалым,
—ерьезным Ѕрамсом, нет, постой:
ѕарижем мощно-одичалым,
ћучным и потным карнавалом
»ль брагой ¬ены молодой -

¬ертл€вой, в дирижерских фрачках.
¬ дунайских фейерверках, скачках
» вальс из гроба в колыбель
ѕереливающей, как хмель.

»грай же на разрыв аорты
— кошачьей головой во рту,
“ри чорта было - ты четвертый,
ѕоследний чудный чорт в цвету.
5 апрел€ - июль 1935

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

ћне холодно. ѕрозрачна€ весна
¬ зеленый пух ѕетрополь одевает,
Ќо, как медуза, невска€ волна
ћне отвращенье легкое внушает.
ѕо набережной северной реки
јвтомобилей мчатс€ светл€ки,
Ћет€т стрекозы и жуки стальные,
ћерцают звезд булавки золотые,
Ќо никакие звезды не убьют
ћорской воды т€желый изумруд.
1916

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

 уда как страшно нам с тобой,
“оварищ большеротый мой!

ќх, как крошитс€ наш табак,
ўелкунчик, дружок, дурак!

ј мог бы жизнь просвистать скворцом,
«аесть ореховым пирогом...

ƒа, видно, нельз€ никак. 
1930

ћысль, вооруженна€ рифмами. изд.2е.
ѕоэтическа€ антологи€ по истории русского стиха.
—оставитель ¬.≈.’олшевников.
Ћенинград: »зд-во Ћенинградского университета, 1967.



* * *

 олют ресницы, в груди прикипела слеза.
„ую без страху, что будет и будет гроза.
 то-то чудной мен€ что-то торопит забыть.
ƒушно,- и все-таки до смерти хочетс€ жить.

— пар приподн€вшись на первый раздавшийс€ звук,
ƒико и сонно еще озира€сь вокруг,
“ак вот бушлатник шершавую песню поет
¬ час, как полоской зар€ над острогом встает.
ћарт 1931

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

»з полутемной залы, вдруг,
“ы выскользнула в легкой шали -
ћы никому не помешали,
ћы не будили сп€щих слуг...
1908

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

ѕусти мен€, отдай мен€, ¬оронеж:
”ронишь ты мен€ иль проворонишь,
“ы выронишь мен€ или вернешь,-
¬оронеж - блажь, ¬оронеж - ворон, нож.
јпрель 1935

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

”мывалс€ ночью на дворе,-
“вердь си€ла грубыми звездами.
«вездный луч - как соль на топоре,
—тынет бочка с полными кра€ми.

Ќа замок закрыты ворота,
» земл€ по совести сурова,-
„ище правды свежего холста
¬р€д ли где отыщетс€ основа.

“ает в бочке, словно соль, звезда,
» вода студена€ чернее,
„ище смерть, соленее беда,
» земл€ правдивей и страшнее.
1921

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



* * *

—усальным золотом гор€т
¬ лесах рождественские елки,
¬ кустах игрушечные волки
√лазами страшными гл€д€т.

ќ, веща€ мо€ печаль,
ќ, тиха€ мо€ свобода
» неживого небосвода
¬сегда смеющийс€ хрусталь!
1908

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

ѕусть имена цветущих городов
Ћаскают слух значительностью бренной.
Ќе город –им живет среди веков,
ј место человека во вселенной.

»м овладеть пытаютс€ цари,
—в€щенники оправдывают войны,
» без него презрени€ достойны,
 ак жалкий сор, дома и алтари.
1917

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



* * *

ќ свободе небывалой
—ладко думать у свечи.
Ч “ы побудь со мной сначала,Ч
¬ерность плакала в ночи,Ч

“олько € мою корону
¬озлагаю на теб€,
„тоб свободе, как закону,
ѕодчинилс€ ты, люб€...

Ч я свободе, как закону,
ќбручен, и потому
Ёту легкую корону
Ќикогда € не сниму.

Ќам ли, брошенным в пространстве,
ќбреченным умереть,
ќ прекрасном посто€нстве
» о верности жалеть!
1915

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

ѕрирода - тот же –им и отразилась в нем.
ћы видим образы его гражданской мощи
¬ прозрачном воздухе, как в цирке голубом,
Ќа форуме полей и в колоннаде рощи.

ѕрирода - тот же –им, и, кажетс€, оп€ть
Ќам незачем богов напрасно беспокоить,-
≈сть внутренности жертв, чтоб о войне гадать,
–абы, чтобы молчать, и камни, чтобы строить!
1917

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



* * *

Ёта ночь непоправима,
ј у нас еще светло.
” ворот »ерусалима
—олнце черное взошло.

—олнце желтое страшнее -
Ѕаю-баюшки-баю -
¬ светлом храме иудеи
хоронили мать мою.

Ѕлагодати не име€
» св€щенства лишены,
¬ светлом храме иудеи
ќтпевали прах жены.

» над матерью звенели
√олоса израильт€н.
я проснулс€ в колыбели -
„ерным солнцем оси€н.
1916

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



 ј——јЌƒ–≈

я не искал в цветущие мгновень€
“воих,  ассандра, губ, твоих,  ассандра, глаз,
Ќо в декабре торжественного бдень€
¬оспоминань€ мучат нас.

» в декабре семнадцатого года
¬сЄ потер€ли мы, люб€;
ќдин ограблен волею народа,
ƒругой ограбил сам себ€...

 огда-нибудь в столице шалой
Ќа скифском празднике, на берегу Ќевы
ѕри звуках омерзительного бала
—орвут платок с прекрасной головы.

Ќо, если эта жизнь Ч необходимость бреда
» корабельный лес Ч высокие дома,Ч
я полюбил теб€, безрука€ победа
» зачумленна€ зима.

Ќа площади с броневиками
я вижу человека Ч он
¬олков гор€щими пугает головн€ми:
—вобода, равенство, закон.

Ѕольна€, тиха€  ассандра,
я больше не могу Ч зачем
—и€ло солнце јлександра,
—то лет тому назад си€ло всем?
1917

ѕримечани€
ќбращено к ј. јхматовой.

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

 то знает! ћожет быть, не хватит мне свечи Ч
» среди бела дн€ останусь € в ночи;
», зернами дыша рассыпанного мака,
Ќа голову мою надену митру мрака:
 ак поздний патриарх в разрушенной ћоскве,
Ќеосвещенный мир нес€ на голове Ч
„реватый слепотой и муками раздора;
 ак “ихон, ставленник последнего собора...
1917

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

¬ тот вечер не гудел стрельчатый лес органа,
Ќам пели Ўуберта Ч родна€ колыбель.
Ўумела мельница, и в песн€х урагана
—ме€лс€ музыки голубоглазый хмель.

—таринной песни мир Ч коричневый, зеленый,
Ќо только вечно молодой,
√де соловьиных лип рокочущие кроны
— безумной €ростью качает царь лесной.

» сила страшна€ ночного возвращень€ Ч
“а песн€ дика€, как черное вино:
Ёто двойник, пустое привиденье,
Ѕессмысленно гл€дит в холодное окно!
1917

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

“олько детские книги читать,
“олько детские думы леле€ть,
¬се большое далеко разве€ть,
»з глубокой печали восстать.

я от жизни смертельно устал,
Ќичего от нее не приемлю,
Ќо люблю мою бедную землю
ќттого, что иной не видал.

я качалс€ в далеком саду
Ќа простой дерев€нной качели,
» высокие темные ели
¬споминаю в туманном бреду.
1908

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



јƒћ»–јЋ“≈…—“¬ќ

¬ столице северной томитс€ пыльный тополь,
«апуталс€ в листве прозрачный циферблат,
» в темной зелени фрегат или акрополь
—и€ет издали, воде и небу брат.

Ћадь€ воздушна€ и мачта-недотрога,
—лужа линейкою преемникам ѕетра,
ќн учит: красота - не прихоть полубога,
ј хищный глазомер простого стол€ра.

Ќам четырех стихий при€зненно господство,
Ќо создал п€тую свободный человек.
Ќе отрицает ли пространства превосходство
—ей целомудренно построенный ковчег?

—ердито леп€тс€ капризные ћедузы,
 ак плуги брошены, ржавеют €кор€ -
» вот разорваны трех измерений узы
» открываютс€ всемирные мор€!
1913

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

ќбраз твой, мучительный и зыбкий,
я не мог в тумане ос€зать.
"√осподи!"- сказал € по ошибке,
—ам того не дума€ сказать.

Ѕожье им€, как больша€ птица,
¬ылетало из моей груди.
¬переди густой туман клубитс€,
» пуста€ клетка позади.
1912

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

Ѕессонница. √омер. “угие паруса.
я список кораблей прочел до середины:
—ей длинный выводок, сей поезд журавлиный,
„то над Ёлладою когда-то подн€лс€.

 ак журавлиный клин в чужие рубежи,-
Ќа головах царей божественна€ пена,-
 уда плывете вы?  огда бы не ≈лена,
„то “ро€ вам одна, ахейские мужи?

» море, и √омер - всЄ движетс€ любовью.
 ого же слушать мне? » вот √омер молчит,
» море черное, витийству€, шумит
» с т€жким грохотом подходит к изголовью.
1915

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



„ј–Ћ» „јѕЋ»Ќ

„арли „аплин
            вышел из кино.
ƒве подметки,
             за€чь€ губа,
ƒве гл€делки,
             полные чернил
» прекрасных
            удивленных сил.
„арли „аплин -
              за€чь€ губа,
ƒве подметки -
               жалка€ судьба.
 ак-то мы живем неладно все -
                             чужие, чужие.
ќлов€нный
         ужас на лице,
√олова не
         держитс€ совсем.
’одит сажа,
          вакса семенит,
» тихонько
          „аплин говорит:
ƒл€ чего € славен и любим
                         и даже знаменит?
» ведет его шоссе большое
                         к чужим, к чужим.
„арли „аплин,
             нажимай педаль,
„аплин, кролик,
               пробивайс€ в роль.
„исти корольки,
               ролики надень,
ј тво€ жена -
             слепа€ тень.
» чудит, чудит
              чужа€ даль.

ќтчего
      у „аплина тюльпан,
ѕочему
      так ласкова толпа?
ѕотому -
        что это ведь ћосква.
„арлн, „арли,-
              надо рисковать.
“ы совсем
         не воврем€ раскис.
 отелок твой -
              тот же океан,
ј ћосква так близко, хоть влюбись
                                в дорогу, дорогу.
Ќачало июн€ 1937

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

я около  ольцова,
 ак сокол, закольцован -
» нет ко мне гонца,
» дом мой без крыльца.

  ноге моей прив€зан
—основый синий бор.
 ак вестник без указа,
–аспахнут кругозор.

¬ степи кочуют кочки -
» всЄ идут, идут
Ќочлеги, ночи, ночки -
 ак бы слепых везут...
9 €нвар€ 1937

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

—реди лесов, унылых и заброшенных,
ѕусть остаетс€ хлеб в пол€х нескошенным!
ћы ждем гостей незваных и непрошенных,
	ћы ждем гостей!

ѕускай гниют колось€ перезрелые!
ќни придут на нивы пожелтелые,
» не сносить вам, честные и смелые,
	—воих голов!

ќни растопчут нивы золотистые,
ќни разроют кладбище тенистое,
ѕотом разв€жет их уста нечистые
	 ровавый хмель!

ќни ворвутс€ в избы почернелые,
«ажгут пожар Ч хмельные, озверелые...
Ќе останов€т их седины старца белые,
	Ќи детский плач!

—реди лесов, унылых и заброшенных,
ћы оставл€ем хлеб в пол€х нескошенным.
ћы ждем гостей незваных и непрошенных,
	—воих детей!
1906

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

“€нетс€ лесом дороженька пыльна€,
“ихо и пусто вокруг.
–одина, выплакав слезы обильные,
—пит, и во сне, как рабын€ бессильна€,
∆дет неизведанных мук.

¬от задрожали березы плакучие
» встрепенулис€ вдруг,
“ени легли на дорогу сыпучую:
„то-то ползет, надвигаетс€ тучею,
„то-то наводит испуг...

— гордой осанкою, с лицами сытыми...
Ќоги торчат в стременах.
—ерую пыль поднимают копытами
» колеи оставл€ют изрытыми...
¬се на холеных кон€х.

Ќет им конца. «аостренными пиками
¬ солнечном свете пестр€т.
¬оздух наполнили песней и криками,
» огоньками звериными, дикими
„ерные очи гор€т...

ѕрочь! Ќе тревожьте поддельным веселием
ћертвого, рабского сна.
—коро порадуют вас новоселием,
’лебом и солью, кресть€нским изделием...
 репче нажать стремена!

—коро столкнетс€ с звериными силами
ƒело великой любви!
—коро покроетс€ поле могилами,
—иние пики обнимутс€ с вилами
» обагр€тс€ в крови!
ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *
∆ил јлександр √ерцович,
≈врейский музыкант,-
ќн Ўуберта наверчивал,
 ак чистый бриллиант.

» всласть, с утра до вечера,
«аученную вхруст,
ќдну сонату вечную
»грал он наизусть...

„то, јлександр √ерцович,
Ќа улице темно?
Ѕрось, јлександр √ерцович,
„его там?.. ¬сЄ равно...

ѕускай там нталь€ночка,
ѕокуда снег хрустит,
Ќа узеньких на саночках
«а Ўубертом летит.

Ќам с музыкой-голубою
Ќе страшно умереть,
ј там - вороньей шубою
Ќа вешалке висеть...

¬се, јлександр √ерцович,
«аверчено давно,
Ѕрось, јлександр —керцович,
„его там?.. ¬сЄ равно...
27 марта 1931

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



SILENTIUM

ќна еще не родилась,
ќна и музыка и слово,
» потому всего живого
Ќенарушаема€ св€зь.

—покойно дышат мор€ груди,
Ќо, как безумный, светел день,
» пены бледна€ сирень
¬ черно-лазоревом сосуде.

ƒа обретут мои уста
ѕервоначальную немоту,
 ак кристаллическую ноту,
„то от рождени€ чиста!

ќстаньс€ пеной, јфродита,
» слово в музыку вернись,
» сердце сердца устыдись,
— первоосновой жизни слито!
1910

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

ƒано мне тело - что мне делать с ним,
“аким единым и таким моим?

«а радость тихую дышать и жить
 ого, скажите, мне благодарить?

я и садовник, € же и цветок,
¬ темнице мира € не одинок.

Ќа стекла вечности уже легло
ћое дыхание, мое тепло.

«апечатлеетс€ на нем узор,
Ќеузнаваемый с недавних пор.

ѕускай мгновени€ стекает муть
”зора милого не зачеркнуть.
1909

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



ѕ≈“≈–Ѕ”–√— »≈ —“–ќ‘џ

                  Ќ. √умилеву

Ќад желтизной правительственных зданий
 ружилась долго мутна€ метель,
» правовед оп€ть садитс€ в сани,
Ўироким жестом запахнув шинель.

«имуют пароходы. Ќа припеке
«ажглось каюты толстое стекло.
„удовищна, как броненосец в доке,-
–осси€ отдыхает т€жело.

ј над Ќевой - посольства полумира,
јдмиралтейство, солнце, тишина!
» государства жестка€ порфира,
 ак влас€ница груба€, бедна.

“€жка обуза северного сноба -
ќнегина старинна€ тоска;
Ќа площади —ената - вал сугроба,
ƒымок костра и холодок штыка...

„ерпали воду €лики, и чайки
ћорские посещали склад пеньки,
√де, продава€ сбитень или сайки,
Ћишь оперные брод€т мужики.

Ћетит в туман моторов вереница;
—амолюбивый, скромный пешеход -
„удак ≈вгений - бедности стыдитс€,
Ѕензин вдыхает и судьбу кл€нет!
январь 1913

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



ЌјЎ≈ƒЎ»… ѕќƒ ќ¬”

(ѕиндарический отрывок)

√л€дим на лес и говорим:
- ¬от лес корабельный, мачтовый,
–озовые сосны,
ƒо самой верхушки свободные от мохнатой ноши,
»м бы поскрипывать в бурю,
ќдинокими пини€ми,
¬ разъ€ренном безлесном воздухе;
ѕод соленою п€тою ветра устоит отвес,
                пригнанный к пл€шущей палубе,
» мореплаватель,
¬ необузданной жажде пространства,
¬лача через влажные рытвины хрупкий
                        прибор геометра,
—личит с прит€женьем земного лона
Ўероховатую поверхность морей.

ј вдыха€ запах
—молистых слез, проступивших сквозь
                       обшивку корабл€,
Ћюбу€сь на доски
«аклепанные, слаженные в переборки
Ќе вифлеемским мирным плотником,
                             а другим -
ќтцом путешествий, другом морехода,-
√оворим:
    - » они сто€ли на земле,
Ќеудобной, как хребет осла,
«абыва€ верхушками о корн€х
Ќа знаменитом горном кр€же,
» шумели под пресным ливнем,
Ѕезуспешно предлага€ небу вымен€ть
                     на щепотку соли
—вой благородный груз.

— чего начать?
¬сЄ трещит и качаетс€.
¬оздух дрожит от сравнений.
Ќи одно слово не лучше другого,
«емл€ гудит метафорой,
» легкие двуколки,
¬ броской упр€жи густых от натуги птичьих
                                      стай,
–азрываютс€ на части,
—опернича€ с храп€щими любимцами
                            ристалищ.

“рижды блажен, кто введет в песнь им€;
”крашенна€ названьем песнь
ƒольше живет среди других -
ќна отмечена среди подруг пов€зкой на лбу,
»сцел€ющий от беспам€тства, слишком
                                 сильного
одур€ющего запаха -
Ѕудь то близость мужчины,
»ли запах шерсти сильного звер€,
»ли просто дух чебра, растертого между
                                 ладоней.

¬оздух бывает темным, как вода, и всЄ живое
в нем плавает, как рыба,
ѕлавниками расталкива€ сферу,
ѕлотную, упругую, чуть нагретую,-
’русталь, в котором движутс€ колеса
                    и шарахаютс€ лошади,
¬лажный чернозем Ќееры, каждую ночь
                         распаханный заново
¬илами, трезубцами, мотыгами, плугами.
¬оздух замешен так же густо, как земл€,-
»з него нельз€ выйти, в него трудно войти.

Ўорох пробегает по деревь€м зеленой
                                лаптой:
ƒети играют в бабки позвонками умерших
                                  животных.
’рупкое исчисление нашей эры подходит
                                    к концу.
—пасибо за то, что было:
я сам ошибс€, € сбилс€, запуталс€ в счете.
Ёра звенела, как шар золотой,
ѕола€, лита€, никем не поддерживаема€,
Ќа вс€кое прикосновение отвечала
                           "да" и "нет".
“ак ребенок отвечает:
"я дам тебе €блоко" или "я не дам тебе
                                    €блока".
» лицо его точный слепок с голоса, который
                           произносит эти слова.

«вук еще звенит, хот€ причина звука исчезла.
 онь лежит в пыли и храпит в мыле,
Ќо крутой поворот его шеи
≈ще сохран€ет воспоминание о беге
                  с разбросанными ногами,-
 огда их было не четыре,
ј по числу камней дороги,
ќбновл€емых в четыре смены,
ѕо числу отталкивании от земли пышущего
                                 жаром иноходца.

“ак
Ќашедший подкову
—дувает с нее пыль
» растирает ее шерстью, пока она
                           не заблестит,
“огда
ќн вешает ее на пороге,
„тобы она отдохнула,
» больше уж ей не придетс€ высекать
                           искры из кремн€.
„еловеческие губы, которым больше нечего
                                    сказать,
—охран€ют форму последнего сказанного
                                    слова,
» в руке остаетс€ ощущенье т€жести,
’от€ кувшин
         наполовину расплескалс€,
                           пока его несли
                                       домой.

“о, что € сейчас говорю, говорю не €,
ј вырыто из земли, подобно зернам
                           окаменелой пшеницы.
ќдни
    на монетах изображают льва,
ƒругие -
    голову.
–азнообразные медные, золотые и бронзовые
                                       лепешки
— одинаковой почестью лежат в земле;
¬ек, пробу€ их перегрызть, оттиснул на них
                                         свои зубы.
¬рем€ срезает мен€, как монету,
» мне уж не хватает мен€ самого.
1923

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

—егодн€ ночью, не солгу,
ѕо по€с в тающем снегу
я шел с чужого полустанка.
√л€жу - изба: вошел в сенцы,
„ай с солью пили чернецы,
» с ними балует цыганка.

” изголовь€, вновь и вновь,
÷ыганка вскидывает бровь,
» разговор ее был жалок.
ќна сидела до зари
» говорила:- ѕодари.
’оть шаль, хоть что, хоть полушалок...

“ого, что было, не вернешь,
ƒубовый стол, в солонке нож,
» вместо хлеба - Єж брюхатый;
’отели петь - и не смогли,
’отели встать - дугой пошли
„ерез окно на двор горбатый.

» вот проходит полчаса,
» гарнцы черного овса
∆уют, похрустыва€, кони;
—крип€т ворота на заре,
» запр€гают на дворе.
“еплеют медленно ладони.

’олщовый сумрак поредел.
— водою разведенный мел,
’оть даром, скука разливает,
» сквозь прозрачное р€дно
ћолочный день гл€дит в окно
» золотушный грач мелькает.
1925

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

ƒовольно кукситьс€! Ѕумаги в стол засунем!
я нынче славным бесом обу€н,
 ак будто в корень голову шампунем
ћне вымыл парикмахер ‘рансуа.

ƒержу пари, что € еще не умер,
», как жокей, ручаюсь головой,
„то € еще могу набедокурить
Ќа рысистой дорожке беговой.

ƒержу в уме, что нынче тридцать первый
ѕрекрасный год в черемухах цветет,
„то возмужали дождевые черви
» вс€ ћосква на €ликах плывет.

Ќе волноватьс€. Ќетерпенье - роскошь,
я постепенно скорость разовью -
’олодным шагом выйдем на дорожку -
я сохранил дистанцию мою.
7 июн€ 1931

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

ћы живем, под собою не чу€ страны,
Ќаши речи за дес€ть шагов не слышны,
ј где хватит на полразговорца,
“ам припомн€т кремлЄвского горца.
≈го толстые пальцы, как черви, жирны,
ј слова, как пудовые гири, верны,
“араканьи смеютс€ усища,
» си€ют его голенища.

ј вокруг него сброд тонкошеих вождей,
ќн играет услугами полулюдей.
 то свистит, кто м€учит, кто хнычет,
ќн один лишь бабачит и тычет,
 ак подкову, кует за указом указ:

 ому в пах, кому в лоб, кому в бровь, кому в глаз.
„то ни казнь у него - то малина
» широка€ грудь осетина.
Ќо€брь 1933

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

ћастерица виноватых взоров,
ћаленьких держательница плеч!
”смирен мужской опасный норов,
Ќе звучит утопленница-речь.

’од€т рыбы, рде€ плавниками,
–аздува€ жабры: на, возьми!
»х, бесшумно охающих ртами,
ѕолухлебом плоти накорми.

ћы не рыбы красно-золотые,
Ќаш обычай сестринский таков:
¬ теплом теле ребрышки худые
» напрасный влажный блеск зрачков.

ћаком бровки мечен путь опасный...
„то же мне, как €нычару, люб
Ётот крошечный, летуче-красный,
Ётот жалкий полумес€ц губ?..

Ќе серчай, турчанка дорога€:
я с тобой в глухой мешок зашьюсь,
“вои речи темные глота€,
«а теб€ кривой воды напьюсь.

“ы, ћари€,- гибнущим подмога,
Ќадо смерть предупредить - уснуть.
я стою у твоего порога.
”ходи, уйди, еще побудь.
‘евраль 1934

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



* * *

Ёто кака€ улица?
”лица ћандельштама.
„то за фамили€ чертова -
 ак ее ни вывертывай,
 риво звучит, а не пр€мо.

ћало в нем было линейного,
Ќрава он был не лилейного,
» потому эта улица,
»ли, верней, эта €ма
“ак и зоветс€ по имени
Ётого ћандельштама...
јпрель 1935

—трофы века. јнтологи€ русской поэзии.
—ост. ≈.≈втушенко.
ћинск, ћосква: ѕолифакт, 1995.



–ј ќ¬»Ќј

Ѕыть может, € тебе не нужен,
Ќочь; из пучины мировой,
 ак раковина без жемчужин,
я выброшен на берег твой.

“ы равнодушно волны пенишь
» несговорчиво поешь,
Ќо ты полюбишь, ты оценишь
Ќенужной раковины ложь.

“ы на песок с ней р€дом л€жешь,
ќденешь ризою своей,
“ы неразрывно с нею св€жешь
ќгромный колокол зыбей,

» хрупкой раковины стены,
 ак нежилого сердца дом,
Ќаполнишь шепотами пены,
“уманом, ветром и дождем...
1911

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



ј…я-—ќ‘»я

јй€-—офи€,- здесь остановитьс€
—удил √осподь народам и цар€м!
¬едь купол твой, по слову очевидца,
 ак на цепи, подвешен к небесам.

» всем векам - пример ёстиниана,
 огда похитить дл€ чужих богов
ѕозволила эфесска€ ƒиана
—то семь зеленых мраморных столбов.

Ќо что же думал твой строитель щедрый,
 огда, душой и помыслом высок,
–асположил апсиды и экседры,
»м указав на запад и восток?

ѕрекрасен край, купающийс€ в мире,
» сорок окон - света торжество.
Ќа парусах, под куполом, четыре
јрхангела - прекраснее всего.

» мудрое сферическое зданье
Ќароды и века переживет,
» серафимов гулкое рыданье
Ќе покоробит темных позолот.
1912

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



NOTRE DAME

√де римский суди€ судил чужой народ,
—тоит базилика,- и, радостный и первый,
 ак некогда јдам, распластыва€ нервы,
»грает мышцами крестовый легкий свод.

Ќо выдает себ€ снаружи тайный план:
«десь позаботилась подпружных арок сила,
„тоб масса грузна€ стены не сокрушила,
» свода дерзкого бездействует таран.

—тихийный лабиринт, непостижимый лес,
ƒуши готической рассудочна€ пропасть,
≈гипетска€ мощь и христианства робость,
— тростинкой р€дом - дуб, и всюду царь - отвес.

Ќо чем внимательней, твердын€ Notre Dame,
я изучал твои чудовищные ребра,
“ем чаще думал €: из т€жести недоброй
» € когда-нибудь прекрасное создам.
1912

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



* * *

¬ ѕетрополе прозрачном мы умрем,
√де властвует над нами ѕрозерпина.
ћы в каждом вздохе смертный воздух пьем,
» каждый час нам смертна€ година.

Ѕогин€ мор€, грозна€ јфина,
—ними могучий каменный шелом.
¬ ѕетрополе прозрачном мы умрем,-
«десь царствуешь не ты, а ѕрозерпина.
1916

—еребр€ный век. ѕетербургска€ поэзи€
конца XIX-начала XX в.
Ћенинград: Ћениздат, 1991.



* * *

я ненавижу свет
ќднообразных звезд.
«дравствуй, мой давний бред,-
Ѕашни стрельчатый рост!

 ружевом, камень, будь
» паутиной стань,
Ќеба пустую грудь
“онкой иглою рань!

Ѕудет и мой черед -
„ую размах крыла.
“ак - но куда уйдет
ћысли живой стрела?

»ли свой путь и срок
я, исчерпав, вернусь:
“ам - € любить не мог,
«десь - € любить боюсь...
1912

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

Ќа страшной высоте блуждающий огонь!
Ќо разве так звезда мерцает?
ѕрозрачна€ звезда, блуждающий огонь,-
“вой брат, ѕетрополь, умирает!

Ќа страшной высоте земные сны гор€т,
«елена€ звезда летает.
ќ, если ты звезда,- воды и неба брат,-
“вой брат, ѕетрополь, умирает!

„удовищный корабль на страшной высоте
Ќесетс€, крыль€ расправл€ет...
«елена€ звезда,- в прекрасной нищете
“вой брат, ѕетрополь, умирает.

ѕрозрачна€ весна над черною Ќевой
—ломалась, воск бессмерть€ тает...
ќ, если ты звезда,- ѕетрополь, город твой,
“вой брат, ѕетрополь, умирает!
ћарт 1918

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

я должен жить, хот€ € дважды умер,
ј город от воды ополоумел:
 ак он хорош, как весел, как скуласт,
 ак на лемех при€тен жирный пласт,
 ак степь лежит в апрельском провороте,
ј небо, небо - твой Ѕуонаротти...
јпрель 1935

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

≈ще не умер ты, еще ты не один,
ѕокуда с нищенкой-подругой
“ы наслаждаешьс€ величием равнин
» мглой, и холодом, и вьюгой.

¬ роскошной бедности, в могучей нищете
∆иви спокоен и утешен.
Ѕлагословенны дни и ночи те,
» сладкогласный труд безгрешен.

Ќесчастлив тот, кого, как тень его,
ѕугает лай и ветер косит,
» беден тот, кто сам полуживой
” тени милостыню просит.
15-16 €нвар€ 1937

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

«аблудилс€ € в небе - что делать?
“от, кому оно близко,- ответь!
Ћегче было вам, ƒантовых дев€ть
јтлетических дисков, звенеть.

Ќе разн€ть мен€ с жизнью: ей снитс€
”бивать и сейчас же ласкать,
„тобы в уши, в глаза и в глазницы
‘лорентийска€ била тоска.

Ќе кладите же мне, не кладите
ќстроласковый лавр на виски,
Ћучше сердце мое разорвите
¬ы на синего звона куски...

» когда € усну, отслуживши,
¬сех живущих прижизненный друг,
ќн раздастс€ и глубже и выше -
ќтклик неба - в остывшую грудь.
9-19 марта 1937

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

я скажу это начерно, шопотом
ѕотому что еще не пора:
ƒостигаетс€ потом и опытом
Ѕезотчетного неба игра.

» под временным небом чистилища
«абываем мы часто о том,
„то счастливое небохранилище -
–аздвижной и прижизненный дом.
9 марта 1937

—.Ѕавин, ».—емибратова. —удьбы поэтов серебр€ного века.
–усска€ государственна€ библиотека.
ћосква:  нижна€ палата 1993.



* * *

Ќа мен€ нацелилась груша да черемуха -
—илою рассыпчатой бьет мен€ без промаха.

 исти вместе с звездами, звезды вместе с кист€ми,-
„то за двоевластье там? ¬ чьем соцветьи истина?

— цвету ли, с размаха ли - бьет воздушно-целыми
¬ воздух, убиваемый кистен€ми белыми.

» двойного запаха сладость неуживчива:
Ѕоретс€ и т€нетс€ - смешана, обрывчива.
4 ма€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

я к губам подношу эту зелень -
Ёту клейкую кл€тву листов,
Ёту кл€твопреступную землю:
ћать подснежников, кленов, дубков.

ѕогл€ди, как € крепну и слепну,
ѕодчин€€сь смиренным корн€м,
» не слишком ли великолепно
ќт гремучего парка глазам?

ј квакуши, как шарики ртути,
√олосами сцепл€ютс€ в шар,
» станов€тс€ ветками пруть€
» молочною выдумкой пар.
30 апрел€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

 ак по улицам  иева-¬и€
»щет мужа не знаю чь€ жинка,
» на щеки ее восковые
Ќи одна не скатилась слезинка.

Ќе гадают цыганочки крал€м,
Ќе играют в купеческом скрипки,
Ќа  рещатике лошади пали,
ѕахнут смертью господские Ћипки.

”ходили с последним трамваем
ѕр€мо за город красноармейцы,
» шинель прокричала сыра€:
"ћы вернемс€ еще - разумейте..."
ћай 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

Ћюблю морозное дыханье
» пара зимнего признанье:
я - это €вь; €вь - это €вь...

» мальчик, красный, как фонарик,
—воих салазок государик
» заправила, мчитс€ вплавь.

» € - в размолвке с миром, с волей -
«аразе саночек мирволю -
¬ сребристых скобках, в бахромах -

» век бы падал векши легче,
» легче векши в м€гкой речке -
ѕолнеба в валенках, в ногах...
24 €нвар€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

√де св€занный и пригвожденный стон?
√де ѕрометей - скалы подспорье и пособье?
ј коршун где - и желтоглазый гон
≈го когтей, лет€щих исподлобь€?

“ому не быть - трагедий не вернуть,
Ќо эти наступающие губы -
Ќо эти губы ввод€т пр€мо в суть
Ёсхила-грузчика, —офокла-лесоруба.

ќн эхо и привет, он веха,- нет, лемех...
¬оздушно-каменный театр времен растущих
¬стал на ноги, и все хот€т увидеть всех -
–ожденных, гибельных и смерти не имущих.
19 €нвар€-4 феврал€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

 ак светотени мученик –ембрандт,
я глубоко ушел в немеющее врем€,
» резкость моего гор€щего ребра
Ќе охран€етс€ ни сторожами теми,
Ќи этим воином, что под грозою сп€т.

ѕростишь ли ты мен€, великолепный брат
» мастер и отец черно-зеленой теми,-
Ќо око соколиного пера
» жаркие ларцы у полночи в гареме
—мущают не к добру, смущают без добра
ћехами сумрака взволнованное плем€.
4 феврал€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

–азрывы круглых бухт, и хр€щ, и синева,
» парус медленный, что облаком продолжен,-
я с вами разлучен, вас оценив едва:
ƒлинней органных фуг - горька морей трава,
Ћожноволоса€,- и пахнет долгой ложью,
∆елезной нежностью хмелеет голова,
» ржавчина чуть-чуть отлогий берег гложет...
„то ж мне под голову другой песок подложен?
“ы, горловой ”рал, плечистое ѕоволжье
»ль этот ровный край - вот все мои права,
» полной грудью их вдыхать еще € должен.
4 феврал€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

ѕою, когда гортань сыра, душа - суха,
» в меру влажен взор, и не хитрит сознанье:
«дорово ли вино? «доровы ли меха?
«дорово ли в крови  олхиды колыханье?
» грудь стесн€етс€, без €зыка - тиха:
”же € не пою - поет мое дыханье,
» в горных ножнах слух, и голова глуха...

ѕеснь бескорыстна€ - сама себе хвала:
”теха дл€ друзей и дл€ врагов - смола.

ѕеснь одноглаза€, растуща€ из мха,-
ќдноголосый дар охотничьего быта,-
 оторую поют верхом и на верхах,
ƒержа дыханье вольно и открыто,
«абот€сь лишь о том, чтоб честно и сердито
Ќа свадьбу молодых доставить без греха...
8 феврал€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

¬ооруженный зреньем узких ос,
—осущих ось земную, ось земную,
я чую все, с чем свидетьс€ пришлось,
» вспоминаю наизусть и всуе...

» не рисую €, и не пою,
» не вожу смычком черноголосым:
я только в жизнь впиваюсь и люблю
«авидовать могучим, хитрым осам.

ќ, если б и мен€ когда-нибудь могло
«аставить, сон и смерть мину€,
—трекало воздуха и летнее тепло
”слышать ось земную, ось земную...
8 феврал€ 1937

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

» поныне на јфоне
ƒрево чудное растет,
Ќа крутом зеленом склоне
»м€ Ѕожие поет.

¬ каждой радуютс€ келье
»м€божцы-мужики:
—лово Ч чистое веселье,
»сцеленье от тоски!

¬сенародно, громогласно
„ернецы осуждены;
Ќо от ереси прекрасной
ћы спасатьс€ не должны.

 аждый раз, когда мы любим,
ћы в нее впадаем вновь.
Ѕезым€нную мы губим
¬месте с именем любовь.
1915

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

ќт вторника и до субботы
ќдна пустын€ пролегла.
ќ, длительные перелеты!
—емь тыс€ч верст Ч одна стрела.

» ласточки, когда летели
¬ ≈гипет вод€ным путем,
„етыре дн€ они висели,
Ќе зачерпнув воды крылом.
1915

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

¬от дароносица, как солнце золотое,
ѕовисла в воздухе Ч великолепный миг.
«десь должен прозвучать лишь греческий €зык:
¬з€т в руки целый мир, как €блоко простое.

Ѕогослужени€ торжественный зенит,
—вет в круглой храмине под куполом в июле,
„тоб полной грудью мы вне времени вздохнули
ќ луговине той, где врем€ не бежит.

» евхаристи€, как вечный полдень, длитс€ Ч
¬се причащаютс€, играют и поют,
» на виду у всех божественный сосуд
Ќеисчерпаемым веселием струитс€.
1915

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

ќбиженно уход€т на холмы,
 ак –имом недовольные плебеи,
—тарухи овцы Ч черные халдеи,
»счадье ночи в капюшонах тьмы.

»х тыс€чи Ч передвигают все,
 ак жердочки, мохнатые колени,
“р€сутс€ и бегут в курчавой пене,
 ак жеребь€ в огромном колесе.

»м нужен царь и черный јвентин,
ќвечий –им с его семью холмами,
—обачий лай, костер под небесами
» горький дым жилища и овин.

Ќа них кустарник двинулс€ стеной
» побежали воинов палатки,
ќни идут в св€щенном беспор€дке.
¬исит руно т€желою волной.
1915

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

— веселым ржанием пасутс€ табуны,
» римской ржавчиной окрасилась долина;
—ухое золото классической весны
”носит времени прозрачна€ стремнина.

“опча по осени дубовые листы,
„то густо стелютс€ пустынною тропинкой,
я вспомню ÷езар€ прекрасные черты Ч
—ей профиль женственный с коварною горбинкой!

«десь,  апитоли€ и ‘орума вдали,
—редь ув€дани€ спокойного природы,
я слышу јвгуста и на краю земли
ƒержавным €блоком кат€щиес€ годы.

ƒа будет в старости печаль мо€ светла.
я в –име родилс€, и он ко мне вернулс€;
ћне осень добра€ волчицею была
» - мес€ц ÷езар€ Ч мне август улыбнулс€.
1915

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

я не увижу знаменитой «‘едры»,
¬ старинном много€русном театре,
— прокопченной высокой галереи,
ѕри свете оплывающих свечей.
», равнодушнен к суете актеров,
—бирающих рукоплесканий жатву,
я не услышу, обращенный к рампе,
ƒвойною рифмой оперенный стих:

Ч  ак эти покрывала мне постылы...

“еатр –асина! ћощна€ завеса
Ќас отдел€ет от другого мира;
√лубокими морщинами волну€,
ћеж ним и нами занавес лежит.
—падают с плеч классические шали,
–асплавленный страданьем крепнет голос.
» достигает скорбного закала
Ќегодованьем раскаленный слог...

я опоздал на празднество –асина...

¬новь шелест€т истлевшие афиши,
» слабо пахнет апельсинной коркой,
», словно из столетней летаргии,
ќчнувшийс€ сосед мне говорит:
Ч »змученный безумством ћельпомены,
я в этой жизни жажду только мира;
”йдем, покуда зрители-шакалы
Ќа растерзанье ћузы не пришли!

 огда бы грек увидел наши игры...
1915

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

Ч  ак этих покрывал и этого убора
ћне пышность т€жела средь моего позора!

Ч Ѕудет в каменной “резене
«наменита€ беда,
÷арской лестницы ступени
ѕокраснеют от стыда
. . . . . . . . . . . . 
. . . . . . . . . . . . 
» дл€ матери влюбленной
—олнце черное взойдет.

Ч ќ, если б ненависть в груди моей кипела Ч
Ќо, видите, само признанье с уст слетело.

Ч „ерным пламенем ‘едра горит
—реди белого дн€
ѕогребальный факел чадит
—реди белого дн€.
Ѕойс€ матери, ты, »пполит:
‘едра - ночь - теб€ сторожит
—реди белого дн€.

Ч Ћюбовью черною € солнце зап€тнала...
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ч ћы боимс€, мы не смеем
√орю царскому помочь.
”€звленна€ “езеем
Ќа него напала ночь.
ћы же, песнью похоронной
ѕровожа€ мертвых в дом,
—трасти дикой и бессонной
—олнце черное уймем.
1915, 1916

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



ћјƒ–»√јЋ

             н. јндрониковой

ƒочь јндроника  омнена,
¬изантийской славы дочь!
ѕомоги мне в эту ночь
—олнце выручить из плена,
ѕомоги мне пышность тлена
—тройной песнью превозмочь,
ƒочь јндроника  омнена,
¬изантийской славы дочь!
1916

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



«¬≈–»Ќ≈÷

ќтверженное слово «мир»
¬ начале оскорбленной эры;
—ветильник в глубине пещеры
» воздух горных стран Ч эфир;
Ёфир, которым не сумели,
Ќе захотели мы дышать.
 озлиным голосом, оп€ть,
ѕоют косматые свирели.

ѕока €гн€та и волы
Ќа тучных пастбищах водились
» дружелюбные садились
Ќа плечи сонных скал орлы,Ч
√ерманец выкормил орла,
» лев британцу покорилс€,
» галльский гребень по€вилс€
»з петушиного хохла.

ј ныне завладел дикарь
—в€щенной палицей √еракла,
» черна€ земл€ исс€кла,
Ќеблагодарна€, как встарь.
я палочку возьму сухую,
ќгонь добуду из нее,
ѕускай уходит в ночь глухую
ћной всполошенное зверье!

ѕетух и лев, широкохмурый
ќрел и ласковый медведь Ч
ћы дл€ войны построим клеть,
«вериные пригреем шкуры.
ј € пою вино времен Ч
»сточник речи италийской Ч
» в колыбели праарийской
—лав€нский и германский лен!

»тали€, тебе не лень
“ревожить –има колесницы,
— кудахтаньем домашней птицы
ѕерелетев через плетень?
» ты, соседка, не взыщи Ч
ќрел топорщитс€ и злитс€:
„то, если дл€ твоей пращи
“€желый камень не годитс€?

¬ зверинце заперев зверей,
ћы успокоимс€ надолго,
» станет полноводней ¬олга,
» рейнска€ стру€ светлей,Ч
» умудренный человек
ѕочтит невольно чужестранца,
 ак полубога, буйством танца
Ќа берегах великих рек.
1916, 1935

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

Ќа розвальн€х, уложенных соломой,
≈два прикрытые рогожей роковой,
ќт ¬оробьевых гор до церковки знакомой
ћы ехали огромною ћосквой.

ј в ”гличе играют дети в бабки
» пахнет хлеб, оставленный в печи.
ѕо улицам мен€ везут без шапки,
» тепл€тс€ в часовне три свечи.

Ќе три свечи горели, а три встречи Ч
ќдну из них сам Ѕог благословил,
„етвертой не бывать, а –им далече Ч
» никогда он –има не любил.

Ќыр€ли сани в черные ухабы,
» возвращалс€ с гульбища народ.
’удые мужики и злые бабы
ѕереминались у ворот.

—ыра€ даль от птичьих стай чернела,
» св€занные руки затекли;
÷аревича везут, немеет страшно тело Ч
» рыжую солому подожгли.
1916

ѕримечани€
ќбращено к ћ. ÷ветаевой.

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

ќ красавица —айма, ты лодку мою колыхала,
 олыхала мой челн, челн подвижный, игривый и острый,
¬ водном плеске душа колыбельную негу слыхала,
» поодаль сто€ли пустынные скалы, как сестры.
ќтовсюду звучала старинна€ песнь Ч  алевала:
ѕеснь железа и камн€ о скорбном порыве титана.
» песчана€ отмель Ч добыча вечернего вала,
 ак невеста, белела на пурпуре водного стана.
 ак от пь€ного солнца бесшумные падали стрелы
» на дно опускались и тихое дно зажигали,
 ак с небесного древа клонилось, как плод перезрелый,
—лишком €ркое солнце, и первые звезды мигали;
я причалил и вышел на берег седой и кудр€вый;
я не знаю, как долго, не знаю, кому € молилс€...
Ќеогл€дна€ —айма струилась потоками лавы,
Ѕелый пар над водой тихонько вставал и клубилс€.
1908

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

Ќе вер€ воскресень€ чуду,
Ќа кладбище гул€ли мы.
- “ы знаешь, мне земл€ повсюду
Ќапоминает те холмы
. . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . .
√де обрываетс€ –осси€
Ќад морем черным и глухим.

ќт монастырских косогоров
Ўирокий убегает луг.
ћне от владимирских просторов
“ак не хотелос€ на юг,
Ќо в этой темной, дерев€нной
» юродивой слободе
— такой монашкою туманной
ќстатьс€ - значит быть беде.

÷елую локоть загорелый
» лба кусочек восковой.
я знаю - он осталс€ белый
ѕод смуглой пр€дью золотой.
÷елую кисть, где от браслета
≈ще белеет полоса.
“авриды пламенное лето
“ворит такие чудеса.

 ак скоро ты смугл€нкой стала
» к —пасу бедному пришла,
Ќе отрыва€сь целовала,
ј гордою в ћоскве была.
Ќам остаетс€ только им€:
„удесный звук, на долгий срок.
ѕрими ж ладон€ми моими
ѕересыпаемый песок.
1916

ѕримечани€
ќбращено к ћ. ÷ветаевой

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

“вое чудесное произношенье Ч
√ор€чий посвист хищных птиц;
—кажу ль: живое впечатленье
 аких-то шелковых зарниц.

«„то» Ч голова от€желела.
«÷о» Ч это € теб€ зову!
» далеко прошелестело:
я тоже на земле живу.

ѕусть говор€т: любовь крылата,Ч
—мерть окрыленнее стократ.
≈ще душа борьбой объ€та,
ј наши губы к ней лет€т.

» столько воздуха и шелка,
» ветра в шепоте твоем,
», как слепые, ночью долгой
ћы смесь бессолнечную пьем.
1917

ѕримечани€
ќбращено к ј. јхматовой.

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

„то поют часы-кузнечик.
Ћихорадка шелестит,
» шуршит суха€ печка,Ч
Ёто красный шелк горит.

„то зубами мыши точат
∆изни тоненькое дно,Ч
Ёто ласточка и дочка
ќтв€зала мой челнок.

„то на крыше дождь бормочет,Ч
Ёто черный шелк горит,
Ќо черемуха услышит
» на дне морском: прости.

ѕотому, что смерть невинна
» ничем нельз€ помочь,
„то в гор€чке соловьиной
—ердце теплое еще.
1917

ѕримечани€
ќбращено к ј. јхматовой.

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

«олотистого меда стру€ из бутылки текла
“ак т€гуче и долго, что молвить хоз€йка успела:
«десь, в печальной “авриде, куда нас судьба занесла,
ћы совсем не скучаем,Ч и через плечо погл€дела.

¬сюду Ѕахуса службы, как будто на свете одни
—торожа и собаки,Ч идешь, никого не заметишь.
 ак т€желые бочки, спокойные кат€тс€ дни:
ƒалеко в шалаше голоса Ч не поймешь, не ответишь.

ѕосле чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
 ак ресницы, на окнах опущены темные шторы.
ћимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
√де воздушным стеклом обливаютс€ сонные горы.

я сказал: виноград, как старинна€ битва, живет,
√де курчавые всадники бьютс€ в кудр€вом пор€дке:
¬ каменистой “авриде наука Ёллады Ч и вот
«олотых дес€тин благородные, ржавые гр€дки.

Ќу а в комнате белой, как пр€лка, стоит тишина.
ѕахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала,
ѕомнишь, в греческом доме: любима€ всеми жена,Ч
Ќе ≈лена Ч друга€ Ч как долго она вышивала?

«олотое руно, где же ты, золотое руно?
¬сю дорогу шумели морские т€желые волны.
», покинув корабль, натрудивший в мор€х полотно,
ќдиссей возвратилс€, пространством и временем полный.
1917

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



ћ≈√јЌќћ

≈ще далеко асфоделей
ѕрозрачно-сера€ весна,
ѕока еще на самом деле
Ўуршит песок, кипит волна.
Ќо здесь душа мо€ вступает,
 ак ѕерсефона в легкий круг,
» в царстве мертвых не бывает
ѕрелестных загорелых рук.

«ачем же лодке довер€ем
ћы т€жесть урны гробовой
» праздник черных роз свершаем
Ќад аметистовой водой?
“уда душа мо€ стремитс€,
«а мыс туманный ћеганом,
» черный парус возратитс€
ќттуда после похорон.

 ак быстро тучи пробегают
Ќеосвещенною гр€дой,
» хлопь€ черных роз летают
ѕод этой ветреной луной.
», птица смерти и рыдань€,
¬лачитс€ траурной каймой
ќгромный флаг воспоминань€
«а кипарисною кормой.

» раскрываетс€ с шуршаньем
ѕечальный веер прошлых лет,Ч
“уда, где с темным содроганьем
¬ песок зарылс€ амулет.
“уда душа мо€ стремитс€,
«а мыс туманный ћеганом,
» черный парус возвратитс€
ќттуда после похорон!
1917

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

ћой тихий сон, мой сон ежеминутный Ч
Ќевидимый, завороженный лес,
√де носитс€ какой-то шорох смутный,
 ак дивный шелест шелковых завес.

¬ безумных встречах и туманных спорах,
Ќа перекрестке удивленных глаз
Ќевидимый и непон€тный шорох,
ѕод пеплом вспыхнул и уже погас.

» как туманом одевает лица,
» слово замирает на устах,
» кажетс€ Ч испуганна€ птица
ћетнулась в вечереющих кустах.
1908

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

«вук осторожный и глухой
ѕлода, сорвавшегос€ с древа,
—реди немолчного напева
√лубокой тишины лесной...
1908

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

¬ непринужденности твор€щего обмена
—уровость “ютчева1 с реб€чеством ¬ерлэна
—кажите, кто бы мог искусно сочетать,
—оединению придав свою печать?
ј русскому стиху так свойственно величье,
√де вешний поцелуй и щебетанье птичье.
1908?

ѕримечани€
1. —м. раздел ‘.“ютчева на этом сайте. ќбратно

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

¬ морозном воздухе раста€л легкий дым,
» €, печальною свободою томим,
’отел бы вознестись в холодном, тихом гимне,
»счезнуть навсегда, но суждено идти мне

ѕо снежной улице, в вечерний этот час
—обачий слышен лай и запад не погас,
» попадаютс€ прохожие навстречу.
Ќе говори со мной! „то € тебе отвечу?
1909

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

≈сли утро зимнее темно,
“о холодное твое окно
¬ыгл€дит, как старое панно:

«еленеет плющ перед окном;
» сто€т, под лед€ным стеклом,
“ихие деревь€ под чехлом Ч

ќто всех ветров защищены,
ќто вс€ких бед ограждены
» ветв€ми переплетены.

ѕолусвет становитс€ лучист.
ѕеред самой рамой Ч шелковист
—одрогаетс€ последний лист.
1909

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

—охрани мою речь навсегда за привкус несчасть€ и дыма,
«а смолу кругового терпень€, за совестный деготь труда...
 ак вода в новгородских колодцах должна быть черна и сладима,
„тобы в ней к рождеству отразилась семью плавниками звезда.

» за это, отец мой, мой друг и помощник мой грубый,
я Ч непризнанный брат, отщепенец в народной семье Ч 
ќбещаю построить такие дремучие срубы,
„тобы в них татарва опускала кн€зей на бадье.

Ћишь бы только любили мен€ эти мерзлые плахи,
 ак, нацел€сь на смерть, городки зашибают в саду,Ч
я за это всю жизнь прохожу хоть в железной рубахе
» дл€ казни петровской в лесах топорище найду.
3 ма€ 1931

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.



* * *

ћне “ифлис горбатый снитс€,
—азандарей стон звенит, 
Ќа мосту народ толпитс€,
¬с€ коврова€ столица,
ј внизу  ура шумит.

Ќад  урою есть духаны,
√де вино и милый плов,
» духанщик там рум€ный 
ѕодает гост€м стаканы
» служить тебе готов.

 ахетинское густое
’орошо в подвале пить,Ч
“ам в прохладе, там в покое
ѕейте вдоволь, пейте двое,Ч
ќдному не надо пить!

¬ самом маленьком духане
“ы обманщика найдешь,
≈сли спросишь «“елиане» Ч
ѕоплывет “ифлис в тумане,
“ы в бутылке поплывешь.

„еловек бывает старым,
ј барашек молодым,
» под мес€цем поджарым
— розоватым винным паром
ѕолетит шашлычный дым...
1920, 1927

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.



* * *

¬ечер нежный. —умрак важный.
√ул за гулом. ¬ал за валом.
» в лицо нам ветер влажный
Ѕьет соленым покрывалом.

¬се погасло. ¬се смешалось.
¬олны берегом хмелели.
¬ нас вошла слепа€ радость Ч
» сердца от€желели.

ќглушил нас хаос темный,
ќдурманил воздух пь€ный,
”баюкал хор огромный:
‘лейты, лютни и тимпаны...
1910

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

           —. я.  аблукову

”биты медью вечерней
» сломаны венчики слов.
» тело требует терний,
» вера Ч безумных цветов.

”пасть на древние плиты
» к страстному Ѕогу воззвать,
» знать, что молитвой слиты
¬се чувства в одну благодать!

–астет прилив славословий Ч
» вновь, в ожиданьи конца,
¬ином божественной крови
≈го Ч т€желеют сердца;

» храм, как корабль огромный,
Ќесетс€ в пучине веков.
» парус духа бездомный
¬се ветры изведать готов.
»юль 1910

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

я вижу каменное небо
Ќад тусклой паутиной вод.
¬ тисках постылого Ёреба
ƒуша томительно живет.

я понимаю этот ужас
» постигаю эту св€зь:
» небо падает, не рушась,
» море плещет, не пен€сь.

ќ, крыль€ бледные химеры,
Ќа грубом золоте песка,
» паруса трилистник серый,
–асп€тый, как мо€ тоска!
1910

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

 огда мозаик никнут травы
» церковь гулка€ пуста,
я в темноте, как змей лукавый,
¬лачусь к подножию креста.

я пью монашескую нежность
¬ сосредоточенных сердцах,
 ак кипариса безнадежность
¬ неумолимых высотах.

Ћюблю изогнутые брови
» краску на лице св€тых,
» п€тна золота и крови
Ќа теле статуй восковых.

Ѕыть может, только призрак плоти
ќбманывает нас в мечтах,
ѕросвечивает меж лохмотий,
» дышит в роковых страст€х.
1910

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

¬ огромном омуте прозрачно и темно,
» томное окно белеет;
ј сердце, отчего так медленно оно
» так упорно т€желеет?

“о всею т€жестью оно идет ко дну,
—оскучившись по милом иле,
“о, как соломинка, мину€ глубину,
Ќаверх всплывает без усилий.

— притворной нежностью у изголовь€ стой
» сам себ€ всю жизнь баюкай;
 ак небылицею, своей томись тоской
» ласков будь с надменной скукой.
1910

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

 огда окт€брьский нам готовил временщик
ярмо насили€ и злобы
» ощетинилс€ убийца-броневик,
» пулеметчик низколобый,Ч

Ч  еренского расп€ть!Ч потребовал солдат,
» зла€ чернь рукоплескала:
Ќам сердце на штыки позволил вз€ть ѕилат,
» сердце битьс€ перестало!

» укоризненно мелькает эта тень,
√де зданий красна€ подкова;
 ак будто слышу € в окт€брьский тусклый день:
¬€зать его, щенка ѕетрова!

—реди гражданских бурь и €ростных личин,
“ончайшим гневом пламене€,
“ы шел бестрепетно, свободный гражданин,
 уда вела теб€ ѕсихе€.

» если дл€ других восторженный народ
¬енки свивает золотые Ч
Ѕлагословить теб€ в далекий ад сойдет
—топами легкими –осси€.
Ќо€брь 1917

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

                    ј.¬. арташеву

—реди св€щенников левитом молодым
Ќа страже утренней он долго оставалс€.
Ќочь иудейска€ сгущалас€ над ним,
» храм разрушенный угрюмо созидалс€.

ќн говорил: «Ќебес тревожна желтизна,
”ж над ≈вфратом ночь, бегите, иереи!»
ј старцы думали: «Ќе наша в том вина;
—е черно-желтый свет, се радость »удеи.»

ќн с нами был, когда, на берегу ручь€,
ћы в драгоценный лен субботу пеленали
» семисвечником т€желым освещали
»ерусалима ночь и чад небыти€.
1917

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

 огда на площад€х и в тишине келейной
ћы сходим медленно с ума,
’олодного и чистого рейнвейна
ѕредложит нам жестока€ зима.

¬ серебр€ном ведре нам предлагает стужа
¬алгаллы белое вино,
» светлый образ северного мужа
Ќапоминает нам оно.

Ќо северные скальды грубы,
Ќе знают радостей игры,
» северным дружинам любы
янтарь, пожары и пиры.

»м только снитс€ воздух юга Ч
„ужого неба волшебство,Ч
» все-таки упр€ма€ подруга
ќткажетс€ попробовать его.
1917

ѕримечани€
ќбращено к ј. јхматовой.

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

 огда в теплой ночи замирает
Ћихорадочный ‘орум ћосквы
» театров широкие зевы
¬озвращают толпу площад€м Ч

ѕротекает по улицам пышным
ќживленье ночных похорон;
Ћьютс€ мрачно-веселые толпы
»з каких-то божественных недр.

Ёто солнце ночное хоронит
¬озбужденна€ играми чернь,
¬озвраща€сь с полночного пира
ѕод глухие удары копыт,

», как новый встает √еркуланум,
—п€щий город в си€ньи луны:
» убогого рынка лачуги,
» могучий дорический ствол!
ћай 1918

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



* * *

¬се чуждо нам в столице непотребной:
≈е суха€ черства€ земл€,
» буйный торг на —ухаревке хлебной,
» страшный вид разбойного  ремл€.

ќна, дремуча€, всем миром правит.
ћильонами скрипучих арб она
 ачнулась в путь Ч и пол-вселенной давит
≈е базаров бабь€ ширина.

≈е церквей благоуханных соты Ч
 ак дикий мед, заброшенный в леса,
» птичьих стай густые перелеты
”грюмые волнуют небеса.

ќна в торговле хитра€ лисица,
ј перед кн€зем Ч жалка€ раба.
”дельной речки мутна€ водица
“ечет, как встарь, в сухие желоба.
ћай-июнь 1918

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



“≈Ћ≈‘ќЌ

Ќа этом диком страшном свете
“ы, друг полночных похорон,
¬ высоком строгом кабинете
—амоубийцы Ч телефон!

јсфальта черные озера
»зрыты €ростью копыт,
» скоро будет солнце; скоро
Ѕезумный пепел прокричит.

ј там дубова€ ¬алгалла
» старый пиршественный сон;
—удьба велела, ночь решала,
 огда проснулс€ телефон.

¬есь воздух выпили т€желые портьеры,
Ќа театральной площади темно.
«вонок Ч и закружились сферы:
—амоубийство решено.

 уда бежать от жизни гулкой,
ќт этой каменной уйти?
ћолчи, прокл€та€ шкатулка!
Ќа дне морском цветет: прости!

» только голос, голос-птица
Ћетит на пиршественный сон.
“ы Ч избавленье и зарница
—амоубийства Ч телефон!
1 июн€ 1918, ћосква

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



—”ћ≈– » —¬ќЅќƒџ

ѕрославим, брать€, сумерки свободы,
¬еликий сумеречный год!
¬ кип€щие ночные воды
ќпущен грузный лес тенет.
¬осходишь ты в глухие годы Ч
ќ солнце, суди€, народ.

ѕрославим роковое брем€,
 оторое в слезах народный вождь берет.
ѕрославим власти сумрачное брем€,
≈е невыносимый гнет.
B ком сердце есть Ч тот должен слышать, врем€,
 ак твой корабль ко дну идет.

ћы в легионы боевые
—в€зали ласточек Ч и вот
Ќе видно солнца, вс€ стихи€
ўебечет, движетс€, живет;
—квозь сети Ч сумерки густые Ч
Ќе видно солнца и земл€ плывет.

Ќу что ж, попробуем: огромный, неуклюжий,
—крипучий поворот рул€.
«емл€ плывет. ћужайтесь, мужи,
 ак плугом, океан дел€.
ћы будем помнить и в летейской стуже,
„то дес€ти небес нам стоила земл€.
1918

ќсип ћандельштам. »збранное.
¬семирна€ библиотека поэзии.
–остов-на-ƒону, "‘еникс", 1996.



–»ћ

√де л€гушки фонтанов, расквакавшись
» разбрызгавшись, больше не сп€т
», однажды проснувшись, расплакавшись,
¬о всю мочь своих глоток и раковин
√ород, люб€щий сильным поддакивать,
«емноводной водою кроп€т,Ч

ƒревность легка€, летн€€, нагла€,
— жадным взгл€дом и плоской ступней,
—ловно мост ненарушенный јнгела
¬ плоскоступье над желтой водой,Ч

√олубой, онелепленный, пепельный,
¬ барабанном наросте домов,
√ород, ласточкой купола лепленный
»з проулков и из сквозн€ков,Ч
ѕревратили в убийства питомник
¬ы, коричневой крови наемники,
»талийские чернорубашечники,
ћертвых цезарей злые щенки...

¬се твои, ћикель јнджело, сироты,
ќблеченные в камень и стыд,Ч
Ќочь, сыра€ от слез, и невинный
ћолодой, легконогий ƒавид,
» постель, на которой несдвинутый
ћоисей водопадом лежит,Ч
ћощь свободна€ и мера львина€
¬ усыпленьи и в рабстве молчит.

» морщинистых лестниц уступки Ч
¬ площадь льющихс€ лестничных рек,Ч
„тоб звучали шаги, как поступки,
ѕодн€л медленный –им-человек,
ј не дл€ искалеченных нег,
 ак морские ленивые губки.

ямы ‘орума заново вырыты
» открыты ворота дл€ »рода,
» над –имом диктатора-выродка
ѕодбородок т€желый висит.
16 марта 1937

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.



—“јЌ—џ

я не хочу средь юношей тепличных
–азменивать последний грош души,
Ќо, как в колхоз идет единоличник,
я в мир вхожу,Ч и люди хороши.

Ћюблю шинель красноармейской складки,
ƒлину до п€т, рукав простой и гладкий
» волжской туче родственный покрой,
„тоб, на спине и на груди лопат€сь,
ќна лежала, на запас не трат€сь,
» скатывалась летнею порой.

ѕрокл€тый шов, нелепа€ зате€
Ќас разлучили. ј теперь, пойми,
я должен жить, дыша и большеве€,
», перед смертью хороше€,
≈ще побыть и поиграть с людьми!

ѕодумаешь, как в „ердыни-голубе,
√де пахнет ќбью и “обол в раструбе,
¬ семивершковой € металс€ кутерьме.
 левещущих козлов не досмотрел € драки,
 ак петушок в прозрачной летней тьме,
’арчи, да харк, да что-нибудь, да враки,Ч
—тук д€тла сбросил с плеч. ѕрыжок. » € в уме.

» ты, ћосква, сестра мо€, легка,
 огда встречаешь в самолете брата
ƒо первого трамвайного звонка,Ч
Ќежнее мор€, путаней салата
»з дерева, стекла и молока...

ћо€ страна со мною говорила,
ћирволила, журила, не прочла,
Ќо возмужавшего мен€, как очевидца,
«аметила Ч вдруг, как чечевица,
јдмиралтейским лучиком зажгла.

я должен жить, дыша и большеве€,
–аботать речь, не слуша€сь, сам-друг,
я слышу в јрктике машин советских стук,
я помню все Ч немецких братьев шеи
» что лиловым гребнем Ћорелеи
—адовник и палач наполнил свой досуг.

» не ограблен €, и не надломлен,
Ќо только что всего переогромлен.
 ак «—лово о ѕолку», струна мо€ туга,
» в голосе моем после удушь€
«вучит земл€ Ч последнее оружье Ч
—уха€ влажность черноземных га...
ћай-июнь 1935

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.



* * *

ƒа, € лежу в земле, губами шевел€,
Ќо то, что € скажу, заучит каждый школьник:

Ќа  расной площади всего круглей земл€,
» скат ее твердеет добровольный,

Ќа  расной площади земл€ всего круглей,
» скат ее неча€нно-раздольный,

ќткидыва€сь вниз Ч до рисовых полей,
ѕокуда на земле последний жив невольник.
ћай 1935

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.



* * *

— миром державным € был лишь реб€чески св€зан,
”стриц бо€лс€ и на гвардейцев гл€дел исподлобь€,
» ни крупицей души € ему не об€зан,
 ак € ни мучал себ€ по чужому подобью.

— важностью глупой, насупившись, в митре бобровой
я не сто€л под египетским портиком банка,
» над лимонной Ќевою под хруст сторублевый
ћне никогда, никогда не пл€сала цыганка.

„у€ гр€дущие казни, от рева событий м€тежных
я убежал к нереидам на „ерное море,
» от красавиц тогдашних, от тех европе€нок нежных,
—колько € прин€л смущень€, надсады и гор€!

“ак отчего ж до сих пор этот город довлеет
ћысл€м и чувствам моим по старинному праву?
ќн от пожаров еще и морозов наглеет,
—амолюбивый, прокл€тый, пустой, моложавый.

Ќе потому ль, что € видел на детской картинке
Ћеди √одиву с распущенной рыжею гривой,
я повтор€ю еще про себ€, под сурдинку:
«Ћеди √одива, прощай! я не помню, √одива...»
январь-февраль 1931

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.



ј “≈– » –јЅќ„»…

«десь, на твердой площадке €хт-клуба,
√де высока€ мачта и спасательный круг,
” южного мор€, под сенью ёга
ƒерев€нный пахучий строилс€ сруб!

Ёто игра воздвигает здесь стены!
–азве работать Ч не значит играть?
ѕо свежим доскам широкой сцены
 ака€ радость впервые шагать!

јктер Ч корабельщик на палубе мира!
» дом актера стоит на волнах!
Ќикогда, никогда не бо€лась лира
“€желого молота в братских руках!

„то сказал художник, сказал и работник:
«¬оистину, правда у нас одна!»
≈диным духом жив и плотник,
» поэт, вкусивший св€того вина!

ј вам спасибо! » дни, и ночи
ћы строим вместе Ч и наш дом готов!
ѕод маской суровости скрывает рабочий
¬ысокую нежность гр€дущих веков!

¬еселые стружки пахнут морем,
 орабль оснащен Ч в добрый путь!
ѕлывите же вместе к гр€дущим зор€м,
јктер и рабочий, вам нельз€ отдохнуть!
1920

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.



* * *

¬ы, с квадратными окошками, невысокие дома,Ч
«дравствуй, здравствуй, петербургска€ несурова€ зима!

» торчат, как щуки ребрами, незамерзшие катки,
» еще в прихожих слепеньких вал€ютс€ коньки.

ј давно ли по каналу плыл с красным обжигом гончар,
ѕродавал с гранитной лесенки добросовестный товар.

’од€т боты, ход€т серые у √остиного двора,
» сама собой сдираетс€ с мандаринов кожура.

» в мешочке кофий жареный, пр€мо с холоду домой,
Ёлектрическою мельницей смолот мокко золотой.

Ўоколадные, кирпичные, невысокие дома,Ч
«дравствуй, здравствуй, петербургска€ несурова€ зима!

» приемные с ро€л€ми, где, по креслам рассадив,
ƒоктора кого-то потчуют ворохами старых «Ќив».

ѕосле бани, после оперы,Ч все равно, куда ни шло,Ч
Ѕестолковое, последнее трамвайное тепло!
1924

—оветска€ поэзи€. ¬ 2-х томах.
Ѕиблиотека всемирной литературы. —ери€ треть€.
–едакторы ј. раковска€, ё.–озенблюм.
ћосква: ’удожественна€ литература, 1977.










—одержание:

» Tristia
» јнтологи€ античной глупости
» Ѕаллада о горлинках
» ¬ разноголосице девического хора...
» ¬ спокойных пригородах снег...
» ¬ хрустальном омуте кака€ крутизна!..
» ¬ернись в смесительное лоно...
» √рифельна€ ода
» ≈вропа
» ≈ще далеко мне до патриарxа...
» «аснула чернь. «и€ет площадь аркой...
»   пустой земле невольно припада€...
»  ак бык шестикрылый и грозный...
»  ак люб мне натугой живущий...
»  инематограф
»  ому зима - арак и пунш голубоглазый...
» Ћамарк
» Ћасточка
» ћосковский дождик
» ћы напр€женного молчань€ не выносим...
» ћы с тобой на кухне посидим...
» Ќа берегу Ёгейских вод...
     » Ќа луне не растет...
» Ќа мЄртвых ресницах »сакий замЄрз...
» Ќе спрашивай: ты знаешь...
» Ќевыразима€ печаль...
» Ќежнее нежного...
» Ќеправда
» Ќи о чем не нужно говорить...
» Ќочь на дворе. Ѕарска€ лжа...
» ќ, как же € хочу...
» “воим узким плечам под бичами краснеть
» —естры - т€жесть и нежность...
» —кудный луч, холодной мерою...
» —лух чуткий парус напр€гает...
» —мутно дышащими листь€ми
» —обирались эллины войною...
» —оломинка
» —тарый  рым
» “воим узким плечам под бичами краснеть...
» “во€ весела€ нежность...
» ”ничтожает пламень...
» я в хоровод теней...
» я потер€ла нежную камею...
» я пью за военные астры...
* * *

—мутно дышащими листь€ми
„ерный ветер шелестит,
» трепещуща€ ласточка
B темном небе круг чертит.

“ихо спор€т в сердце ласковом
”мирающем моем
Ќаступающие сумерки
— догорающим лучом.

» над лесом вечереющим
—тала медна€ луна.
ќтчего так мало музыки
» така€ тишина?
1911

ќ.ћандельштам. ѕолное собрание стихотворений.
Ќова€ библиотека поэта.
—анкт-ѕетербург: јкадемический проект, 1995.



* * *

ћы с тобой на кухне посидим,
—ладко пахнет белый керосин

ќстрый нож да хлеба каравай...
’очешь, примус туго накачай,

ј не то веревок собери
«ав€зать корзину до зари,

„то бы нам уехать на вокзал,
√де бы нас никто не отыскал...
»сточник: ѕрислал читатель


* * *
Ќежнее нежного
Ћицо твое,
Ѕелее белого
“во€ рука,
ќт мира целого
“ы далека,
» все твое -
от неизбежного.
ќт неизбежного тво€ печаль,
» пальцы рук
Ќеостывающих,
» тихий звук
Ќеунывающих речей,
» даль твоих очей.
»сточник: ѕрислал читатель


* * *
 ому зима - арак и пунш голубоглазый,
 ому - душистое с корицею вино,
 ому - жестоких звЄзд солЄные приказы
¬ избушку дымную перенести дано.

Ќемного тЄплого куриного помета
» бестолкового овечьего тепла -
я всЄ отдам за жизнь: мне так нужна забота,
» спичка серна€ мен€ б согреть могла.

¬згл€ни - в моей руке лишь глин€на€ кринка,
» верещанье звЄзд щекочет слабый слух,
Ќо желтизну травы и теплоту суглинка
Ќельз€ не полюбить сквозь этот жалкий пух.

“ихонько гладить шерсть ворошить солому,
 ак €блон€ зимой, в рогоже голодать,
“€нутьс€ с нежностью бессмысленно к чужому,
» шарить в пустоте, и терпеливо ждать.

ѕусть заговорщики тороп€тс€ по снегу
ќтарою овец и хрупкий наст скрипит.
 ому зима - полынь и горький дым к ночлегу,
 ому - крута€ соль торжественных обид.

ќ, если бы подн€ть фонарь на длинной палке,
— собакой впереди идти под солью звезд
» с петухом в горшке прийти на двор к гадалке.
ј белый, белый снег до боли очи ест.
»сточник: —тихотворные пристрасти€ —энди


* * *
Ќевыразима€ печаль
ќткрыла два огромных глаза,
÷веточна€ проснулась ваза
» выплеснула свой хрусталь.

¬с€ комната напоена
»стомой - сладкое лекарство!
“акое маленькое царство
“ак много поглотило сна.

Ќемного красного вина,
Ќемного солнечного ма€,-
», тоненький бисквит лома€,
“ончайших пальцев белизна.
1909

»сточник: яблоко.–у


* * *

...Ќа луне не растет
ни одной былинки.
Ќа луне весь народ
ƒелает корзинки,
»з соломы плетет
Ћегкие корзинки.

Ќа луне полутьма
» дома опр€тней.
Ќа луне не дома -
ѕросто голуб€тни,
√олубые дома,
„удо-голуб€тни...
»сточник: Ћавка €зыков. Speaking In Tongues.


* * *
¬ хрустальном омуте кака€ крутизна!
«а нас сиенские предстательствуют горы,
» сумасшедшых скал колючие соборы
ѕовисли в воздухе, где шерсть и тишина.

— вис€щей лестницы пророков и царей
—пускаетс€ орган, —в€того ƒуха крепость,
ќвчарок бодрый лай и добра€ свирепость,
ќвчины пастухов и посохи судей.

¬от неподвижна€ земл€, и вместе с ней
я христ€нства пью холодный горный воздух,
 рутое "¬ерую!" и псалмопевца роздых,
 лючи и рубища апостольских церквей.

 ака€ лини€ могла бы передать
хрусталь высоких нот в ехфире укрепленном,
» с христ€нских гор в пространстве изумленном,
 ак ѕалестины песнь, нисходит благодать.
1919

»сточник: Stihi@mit.edu


* * *

—естры - т€жесть и нежность - одинаковы ваши приметы.
ћедуницы и осы т€желую розу сосут.
„еловек умирает. ѕесок остывает согретый,
» вчерашнее солнце на черных носилках несут.

јх, т€желые соты и нежные сети,
Ћегче камень подн€ть, чем им€ твое повторить!
” мен€ остаетс€ одна забота на свете:
«олота€ забота, как времени брем€ избыть.

—ловно темную воду, € пью помутившийс€ воздух.
¬рем€ вспахано плугом, и роза землею была.
¬ медленном водовороте т€желые нежные розы,
–озы т€жесть и нежность в двойные венки заплела!
1920

»сточник: Stihi@mit.edu


* * *

¬ернись в смесительное лоно,
ќткуда, Ћи€, ты пришла,
«а то, что солнцу »лиона
“ы желтый сумрак предпочла.

»ди, никто теб€ не тронет,
Ќа грудь отца в глухую ночь
ѕускай главу свою уронит
 ровосмесительница-дочь.

Ќо рокова€ перемена
¬ тебе исполнитьс€ должна:
“ы будешь Ћи€ - не Ёлена!
Ќе потому наречена,

„то царской крови т€желее
—труитьс€ в жилах, чем другой, -
Ќет, ты полюбишь иуде€,
»счезнешь в нем - и Ѕог с тобой.
1920

»сточник: Stihi@mit.edu


* * *

  пустой земле невольно припада€,
Ќеравномерной сладкою походкой
ќна идет - чуть-чуть опережа€
ѕодругу быструю и юношу-погодка.
≈е влечет стесненна€ свобода
ќдушевл€ющего недостатка,
», может статьс€, €сна€ догадка
¬ ее походке хочет задержатьс€ -
ќ том, что эта вешн€€ погода
ƒл€ нас - праматерь гробового свода,
» это будет вечно начинатьс€.
1937

»сточник: Stihi@mit.edu


* * *

“во€ весела€ нежность
—мутила мен€.
  чему печальные речи,
 огда глаза
√ор€т, как свечи
—реди белого дн€?
—реди белого дн€...
» та - далече -
ќдна слеза,
¬оспоминание встречи;
», плечи клон€,
ѕриподымает их нежность.
1909

»сточник: Stihi@mit.edu


Ќ≈ѕ–ј¬ƒј

я с дым€щей лучиной вxожу
  шестипалой неправде в избу:
- ƒай-ка € на теб€ погл€жу,
¬едь лежать мне в дубовом гробу.

ј она мне соленыx грибков
¬ынимает в горшке из-под нар,
ј она из реб€чьиx пупков
ѕодает мне гор€чий отвар.

«аxочу,- говорит,- дам еще!..
Ќу, а € не дышу, сам не рад.
Ўасть к порогу - куда там... в плечо
”цепилась и тащит назад.

¬ошь да глушь у нее, тишь да мша,-
ѕолуспаленка, полутюрьма...
- Ќичего, xороша, xороша...
я и сам ведь такой же, кума.
1931

»сточник: Stihi@mit.edu


* * *

Ќочь на дворе. Ѕарска€ лжа:
ѕосле мен€ xоть потоп.
„то же потом? Xрип горожан
» толкотн€ в гардероб.

Ѕал-маскарад. ¬ек-волкодав.
“ак затверди ж назубок:
Ўапку в рукав, шапкой в рукав -
» да xранит теб€ Ѕог.
1931

»сточник: Stihi@mit.edu


* * *

≈ще далеко мне до патриарxа,
≈ще на мне полупочтенный возраст,
≈ще мен€ ругают за глаза
Ќа €зыке трамвайныx перебранок,
¬ котором нет ни смысла, ни аза:
"“акой-с€кой". Ќу что ж, € извин€юсь,
Ќо в глубине ничуть не измен€юсь.
 огда подумаешь, чем св€зан с миром,
“о сам себе не веришь: ерунда!
ѕолночный ключик от чужой квартиры,
ƒа гривенник серебр€ный в кармане,
ƒа целлулоид фильмы воровской.
я, как щенок, кидаюсь к телефону
Ќа каждый истеричекий звонок:
¬ нем слышно польское: "ƒзенькуе, пани".
»ногородний ласковый упрек
»ль неисполненное обещанье.
¬се думаешь, к чему бы приоxотитьс€
ѕосереди xлопушек и шутиx,
ѕерекипишь, а там, гл€ди, останетс€
ќдна сум€тица да безработица:
ѕожалуйста, прикуривай у ниx!
“о усмеxнусь, то робко приосанюсь
» с белорукой тростью выxожу,-
я слушаю сонаты в переулкаx,
” всеx лотков облизываю губы,
Ћистаю книги в глыбкиx подворотн€x,
» не живу, и все-таки живу.
я к воробь€м пойду и к репортерам,
я к уличным фотографам пойду,
» в п€ть минут - лопаткой из ведерка -
я получу свое изображенье
ѕод конусом лиловой шаx-горы.
ј иногда пущусь на побегушки
¬ распаренные душные подвалы,
√де чистые и честные китайцы
Xватают палочками шарики из теста,
»грают в узкие нарезанные карты
» водку пьют, как ласточки с янцзы.
Ћюблю разъезды скворчущиx трамваев,
» астраxанскую икру асфальта,
Ќакрытого соломенной рогожей,
Ќапоминающей корзинку асти,
» страусовы перь€ арматуры
¬ начале стройки ленинскиx домов.
¬xожу в вертепы чудные музеев,
√де пучатс€ кащеевы –ембрандты,
ƒостигнув блеска кордованской кожи,
ƒивлюсь рогатым митрам “ициана,
» “инторетто пестрому дивлюсь,-
«а тыс€чу крикливыx попугаев.
» до чего xочу € разыгратьс€,
–азговоритьс€, выговорить правду,
ѕослать xадру к туману, к бесу, к л€ду,
¬з€ть за руку кого-нибудь: "Ѕудь ласков,-
—казать ему,- нам по пути с тобой..."
ћай-сент€брь 1931

»сточник: Stihi@mit.edu


* * *

Ќа мЄртвых ресницах »сакий замЄрз,
» барские улицы сини.
Ўарманщика смерть и медведицы ворс,
» чужие полень€ в камине.

”же выгон€ет выжл€тник пожар,
Ћинеек раскинутых стайку,
ЌесЄтс€ земл€ - меблированный шар,
» зеркало корчит всезнайку.

ѕлощадками лестниц разлад и туман,
ƒыханье, дыханье и пенье,
» Ўуберта в шубе застыл талисман, -
ƒвиженье, движенье, движенье.
3 апрел€ 1935

»сточник: ѕрислал читатель


ћќ— ќ¬— »… ƒќ∆ƒ» 

...ќн подает куда как скупо
—вой воробьиный холодок -
Ќемного нам, немного купам,
Ќемного вишн€м на лоток.

» в темноте растет кипенье -
„аинок легка€ возн€,-
 ак бы воздушный муравейник
ѕирует в темных зелен€х.

» свежих капель виноградник
«ашевелилс€ в мураве.
 ак-будто холода рассадник
ќткрылс€ в лапчатой ћоскве.
1922

»сточник: Ѕиблиотека поэзии у ƒиогена


Ћјћј– 

Ѕыл старик, застенчивый, как мальчик,
Ќеуклюжий, робкий патриарх.
 то за честь природы фехтовальщик?
Ќу конечно, пламенный Ћамарк.

≈сли все живое лишь помарка
«а короткий выморочный день,
Ќа подвижной лестнице Ћамарка
я займу последнюю ступень.

  кольчецам спущусь и к усоногим,
ѕрошуршав средь €щериц и змей,
ѕо упругим сходн€м, по излогам
—окращусь, исчезну, как протей.

–оговую мантию надену,
ќт гор€чей крови откажусь,
ќбрасту присосками и в пену
ќкеана завитком вопьюсь.

ћы прошли разр€ды насекомых
— наливными рюмочками глаз.
ќн сказал: "ѕрирода вс€ в разломах,
«рень€ нет, - ты зришь в последний раз!"

ќн сказал: "ƒовольно полнозвучь€,
н “ы напрасно ћоцарта любил,
Ќаступает глухота паучь€,
«десь провал сильнее наших сил".

» от нас природа отступила
“ак, как будто мы ей не нужны,
» продольный мозг она вложила,
—ловно шпагу, в темные ножны.

» подъемный мост она забыла,
ќпоздала опустить дл€ тех,
” кого зелена€ могила,
 расное дыханье, гибкий смех.
»сточник: ѕрислал читатель


* * *
Ќи о чем не нужно говорить,
Ќичему не следует учить,
» печальна так и хороша
“емна€ зверина€ душа:

Ќичему не хочет научить,
Ќе умеет вовсе говорить
» плывет дельфином молодым
ѕо седым пучинам мировым.
»сточник: ѕрислал читатель


√–»‘≈Ћ№Ќјя ќƒј
        ћы только с голоса поймем,
        „то там царапалось, боролось...

«везда с звездой - могучий стык,
 ремнистый путь из старой песни,
 ремн€ и воздуха €зык,
 ремень с водой, с подковой перстень,
Ќа м€гком сланце облаков
ћолочный грифельный рисунок -
Ќе ученичество миров,
ј бред овечьих полусонок.

ћы сто€ спим в густой ночи
ѕод теплой шапкою овечьей.
ќбратно, в крепь, родник журчит
÷епочкой, пеночкой и речью.
«десь пишет страх, здесь пишет сдвиг
—винцовой палочкой молочной,
«десь созревает черновик
”чеников воды проточной.

 рутые козьи города,
 ремней могучее слоенье,
» все-таки еще гр€да -
ќвечьи церкви и селень€!
»м проповедует отвес,
¬ода их учит, точит врем€;
» воздуха прозрачный лес
”же давно пресыщен всеми.

 ак мертвый шершень возле сот,
ƒень пестрый выметен с позором.
» ночь-коршунница несет
√ор€щий мел и грифель кормит.
— иконоборческой доски
—тереть дневные впечатлень€,
», как птенца, стр€хнуть с руки
”же прозрачные видень€!

ѕлод нарывал. «рел виноград.
ƒень бушевал, как день бушует.
» в бабки нежна€ игра, 
» в полдень злых овчарок шубы.
 ак мусор с лед€ных высот -
»знанка образов зеленых -
¬ода голодна€ течет,
 рут€сь, игра€, как звереныш.

» как паук ползет ко мне, -
√де каждый стык луной обрызган,
Ќа изумленной крутизне
я слышу грифельные визги.
Ћомаю ночь, гор€щий мел,
ƒл€ твердой записи мгновенной,
ћен€ю шум на пенье стрел,
ћен€ю строй на стрепет гневный.

 то €? Ќе каменщик пр€мой,
Ќе кровельщик, не корабельщик, -
ƒвурушник €, с двойной душой,
я ночи друг, € дн€ застрельщик.
Ѕлажен, кто называл кремень
”чеником воды проточной!
Ѕлажен, кто зав€зал ремень
ѕодошве гор на твердой почве!

» € теперь учу дневник
÷арапин грифельного лета,
 ремн€ и воздуха €зык,
— прослойкой тьмы, с прослойкой света
» € хочу вложить персты
¬ кремнистый путь из старой песни,
 ак в €зву, заключа€ в стык
 ремень с водой, с подковой перстень.
1923, 1937

»сточник: ѕрислал читатель


Tristia

     я изучил науку расставань€
     ¬ простоволосых жалобах ночных.
     ∆уют волы, и длитс€ ожиданье,
     ѕослeдний час вигилий городских,
     » чту обр€д той пeтушиной ночи,
      огда, подн€в дорожной скорби груз,
     √л€дeли в даль заплаканные очи,
     » женский плач мeшалс€ с пeньем муз.

        
      то может знать при словe -- расставанье,
      ака€ нам разлука предстоит,
     „то нам сулит пeтушье восклицанье,
      огда огонь в јкрополе горит,
     » на зарe какой-то новой жизни,
      огда в сeн€х лeниво вол жует,
     «ачeм пeтух, глашатай новой жизни,
     Ќа городской стeнe крылами бьет?

        
     » € люблю обыкновенье пр€жи,
     —нует челнок, веретено жужжит.
     —мотри, навстрeчу, словно пух леб€жий,
     ”же боса€ ƒели€ летит.
     ќ, нашей жизни скудна€ основа,
      уда как бeден радости €зык!
     ¬се было встарь, все повторитс€ снова,
     » сладок нам лишь узнавань€ миг.

        
     ƒа будет так: прозрачна€ фигурка
     Ќа чистом блюдe глин€ном лежит,
      ак бeличь€ распластанна€ шкурка,
     —клон€сь над воском, дeвушка гл€дит.
     Ќе нам гадать о греческом Ёребe,
     ƒл€ женщинъ воск, что дл€ мужчины мeдь.
     Ќам только в битвах выпадает жребй,
     ј им дано гада€ умереть.
1918

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

¬ спокойных пригородах снег
—гребают дворники лопатами.
я с мужиками бородатыми
»ду, прохожий человек.

ћелькают женщины в платках,
» т€вкают дворн€жки шалые,
» самоваров розы алые
√ор€т в трактирах и домах.
<1913>

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

ћы напр€женного молчань€ не выносим -
Ќесовершенство душ обидно, наконец!
» в замешательстве уж объ€вилс€ чтец,
» радостно его приветствовали: просим!

я так и знал, кто здесь присутствовал незримо:
 ошмарный человек читает '”л€люм'.
«наченье - суета и слово - только шум,
 огда фонетика - служанка серафима.

ќ доме Ёшеров Ёдгара пела арфа.
Ѕезумный воду пил, очнулс€ и умолк.
я был на улице. —вистел осенний шелк...
» горло греет шелк щекочущего шарфа...
<1913, 1937>

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

«аснула чернь. «и€ет площадь аркой.
Ћуной облита бронзова€ дверь.
«десь јрлекин вздыхал о славе €ркой,
» јлександра здесь замучил «верь.

 урантов бой и тени государей:
–осси€, ты - на камне и крови -
”частвовать в твоей железной каре
’оть т€жестью мен€ благослови!
<1913>

»сточник: ѕрислал читатель


 »Ќ≈ћј“ќ√–ј‘

 инематограф. “ри скамейки.
—антиментальна€ гор€чка.
јристократка и богачка
¬ сет€х соперницы-злодейки.

Ќе удержать любви полета:
ќна ни в чем не виновата!
—амоотверженно, как брата,
Ћюбила лейтенанта флота.

ј он скитаетс€ в пустыне -
—едого графа сын побочный.
“ак начинаетс€ лубочный
–оман красавицы графини.

» в исступленьи, как гитана,
ќна заламывает руки.
–азлука. Ѕешеные звуки
«атравленного фортепь€но.

¬ груди доверчивой и слабой
≈ще достаточно отваги
ѕохитить важные бумаги
ƒл€ непри€тельского штаба.

» по каштановой аллее
„удовищный мотор несетс€,
—трекочет лента, сердце бьетс€
“ревожнее и веселее.

¬ дорожном платье, с сакво€жем,
¬ автомобиле и в вагоне,
ќна боитс€ лишь погони,
—ухим измучена миражем.

 ака€ горька€ нелепость:
÷ель не оправдывает средства!
≈му - отцовское наследство,
ј ей - пожизненна€ крепость!
<1913>

»сточник: ѕрислал читатель


ЅјЋЋјƒј ќ √ќ–Ћ»Ќ ј’

¬осстал на царство  ороленки
»онов, √из, јвессалом:
- Ћитературы-вырожденки
Ќе признаем, не признаем!
Ќо не серебр€ные пенки,
—оветского червонца лом,
» не бумажные кер/енки -
ћы только горлинки берем!

 то упадет на четверенки?
(ƒвум јлександрам тесен дом.)
Ѕлондинки, рыжие, шатенки
¬здохнут о ком, вздохнут о ком?
 то будет мучитьс€ в застенке,
ƒоставлен в √осиздат живьем?
¬оздерживаюсь от оценки:
ћы только горлинки берем!

√орд€тс€ патриотки-венки
—воим слабительным питьем -
— лица ¬семирки-—овременки
Ќе воду пьем, не воду пьем!
  чему нам различать оттенки?
Ќе нам кичитьс€ этажом.
Ќам - гусь, тебе - бульон и гренки,-
ћы только горлинки берем!
»сточник: ѕрислал читатель


* * *
¬ разноголосице девического хора
¬се церкви нежные поют на голос свой,
» в дугах каменных ”спенского собора
ћне брови чуд€тс€, высокие, дугой.

» с укрепленного архангелами вала
я город озирал на чудной высоте.
¬ стенах јкропол€ печаль мен€ снедала,
ѕо русском имени и русской красоте.

Ќе диво ль дивное, что вертоград нам снитс€,
√де реют голуби в гор€чей синеве,
„то православные крюки поет черница:
”спенье нежное - ‘лоренци€ в ћоскве.

» п€тиглавные московские соборы
— их италь€нскою и русскою душой
Ќапоминают мне - €вление јвроры,
Ќо с русским именем и в шубке меховой.
1916

»сточник: ѕрислал читатель


—ќЋќћ»Ќ ј

I

 огда, соломинка, ты спишь в огромной спальне
» ждешь, бессонна€, чтоб, важен и высок,
—покойной т€жестью - что может быть печальней -
Ќа веки чуткие спустилс€ потолок,

—оломка звонка€, соломинка суха€,
¬сю смерть ты выпила и сделалась нежней,
—ломалась мила€ соломка нежива€,
Ќе —аломе€, нет, соломинка скорей.

¬ часы бессонницы предметы т€желее,
 ак будто меньше их - така€ тишина -
ћерцают в зеркале подушки, чуть беле€,
» в круглом омуте кровать отражена.

Ќет, не соломинка в торжественном атласе,
¬ огромной комнате над черною Ќевой,
ƒвенадцать мес€цев поют о смертном часе,
—труитс€ в воздухе лед бледно-голубой.

ƒекабрь торжественный струит свое дыханье,
 ак будто в комнате т€жела€ Ќева.
Ќет, не —оломинка, Ћигей€, умиранье -
я научилс€ вам, блаженные слова.


II

я научилс€ вам, блаженные слова,
Ћенор, —оломинка, Ћигей€, —ерафита,
¬ огромной комнате т€жела€ Ќева,
» голуба€ кровь струитс€ из гранита.

ƒекабрь торжественный си€ет над Ќевой.
ƒвенадцать мес€цев поют о смертном часе.
Ќет, не соломинка в торжественном атласе
¬кушает медленный, томительный покой.

¬ моей крови живет декабрьска€ Ћигей€,
„ь€ в саркофаге спит блаженна€ любовь,
ј та, соломинка, быть может —аломе€,
”бита жалостью и не вернетс€ вновь
1916

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

- я потер€ла нежную камею,
Ќе знаю где, на берегу Ќевы.
я римл€нку прелестную жалею -
„уть не в слезах мне говорили вы.

Ќо дл€ чего, прекрасна€ грузинка,
“ревожить прах божественных гробниц?
≈ще одна пушиста€ снежинка
–аста€ла на веере ресниц.

» кроткую вы наклонили шею.
 амеи нет - нет римл€нки, увы.
я “инотину смуглую жалею -
ƒевичий –им на берегу Ќевы.
1916

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

—обирались эллины войною
Ќа прелестный остров —аламин.
ќн, отторгнут вражеской рукою,
¬иден был из гавани јфин.

ј теперь друзь€-островит€не
—нар€жают наши корабли.
Ќе любили раньше англичане
≈вропейской сладостной земли.

ќ, ≈вропа, нова€ Ёллада,
ќхран€й јкрополь и ѕирей.
Ќам подарков с острова не надо,
÷елый лес незваных кораблей.
1916

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

я в хоровод теней, топтавших нежный луг,
— певучим именем вмешалс€,
Ќо все раста€ло, и только слабый звук
¬ туманной пам€ти осталс€.

—начала думал €, что им€ - серафим,
» тела легкого дичилс€,
Ќемного дней прошло, и € смешалс€ с ним
» в милой тени растворилс€.

» снова €блон€ тер€ет дикий плод,
» тайный образ мне мелькает,
» богохульствует, и сам себ€ кл€нет,
» угли ревности глотает.

ј счастье катитс€, как обруч золотой,
„ужую волю исполн€€,
» ты гон€ешьс€ за легкою весной,
Ћадонью воздух рассека€.

» так устроено, что не выходим мы
»з заколдованного круга;
«емли девической упругие холмы
Ћежат спеленатые туго.
1920

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

”ничтожает пламень
—ухую жизнь мою,
» ныне € не камень,
ј дерево пою.

ќно легко и грубо,
»з одного куска
» сердцевина дуба,
» весла рыбака.

¬бивайте крепче сваи,
—тучите молотки,
ќ дерев€нном рае,
√де вещи так легки.
1915

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

—лух чуткий парус напр€гает,
–асширенный пустеет взор,
» тишину переплывает
ѕолночных птиц незвучный хор.

я так же беден, как природа,
» так же прост, как небеса,
» призрачна мо€ свобода,
 ак птиц полночных голоса.

я вижу мес€ц бездыханный
» небо мертвенней холста,-
“вой мир, болезненный и странный,
я принимаю, пустота!
1910

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

 ак люб мне натугой живущий,
—толетьем считающий год,
–ожающий, сп€щий, орущий,
  земле пригвожденный народ.

“вое пограничное ухо -
¬се звуки ему хороши -
∆елтуха, желтуха, желтуха
¬ прокл€той горчичной глуши!
ќкт€брь 1930, јрмени€

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

 ак бык шестикрылый и грозный,
«десь люд€м €вл€етс€ труд,
», кровью набухнув венозной,
ѕредзимние розы цветут.
»сточник: ѕрислал читатель


* * *
—кудный луч, холодной мерою,
—еет свет в сыром лесу.
я печаль, как птицу серую,
¬ сердце медленно несу.

„то мне делать с птицей раненой?
“вердь умолкла, умерла.
— колокольни отуманенной
 то-то сн€л колокола.

» стоит осиротела€
» нема€ вышина,
 ак пуста€ башн€ бела€,
√де туман и тишина.

”тро, нежностью бездонное,-
ѕолу€вь и полусон,
«абытье неутоленное -
ƒум туманный перезвон...
1911

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

ќ, как же € хочу,
Ќечуемый никем,
Ћететь вослед лучу,
√де нет мен€ совсем!

ј ты в кругу лучись,-
ƒругого счасть€ нет,
» у звезды учись
“ому, что значит свет.

ј € тебе хочу
—казать, что € шепчу,
„то шепотом лучу
“еб€, дит€, вручу.
27 марта 1937

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

“воим узким плечам под бичами краснеть,
ѕод бичами краснеть, на морозе гореть.

“воим детским рукам утюги поднимать,
”тюги поднимать да веревки в€зать.

“воим нежным ногам по стеклу босиком,
ѕо стеклу босиком да кровавым песком...

Ќу, а мне за теб€ черной свечкой гореть,
„ерной свечкой гореть да молитьс€ не сметь.
1934

»сточник: ѕрислал читатель


≈¬–ќѕј

 ак средиземный краб или звезда морска€,
Ѕыл выброшен водой последний материк,18)
  широкой јзии, к јмерике привык,
—лабеет океан, ≈вропу омыва€.

»зрезаны ее живые берега,
» полуостровов воздушны изва€нь€;
Ќемного женственны заливов очертань€:
Ѕискайи, √енуи ленива€ дуга...

«авоевателей исконна€ земл€,
≈вропа в рубище —в€щенного —оюза -
ѕ€та »спании, »талии ћедуза
» ѕольша нежна€, где нету корол€.

≈вропа цезарей! — тех пор, как в Ѕонапарта
√усиное перо направил ћеттерних -
¬первые за сто лет и на глазах моих
ћен€етс€ тво€ таинственна€ карта!
1914

»сточник: ѕрислал читатель


—“ј–џ…  –џћ

’олодна€ весна. √олодный —тарый  рым, 
 ак был при ¬рангеле - такой же виноватый. 
ќвчарки на дворах, на рубищах заплаты, 
“акой же серенький, кусающийс€ дым. 
¬се так же хороша рассе€нна€ даль, 
ƒеревь€, почками набухшие на малость, 
—то€т как пришлые, и вызывает жалость 
Bчерашней глупостью украшенный миндаль. 
ѕрирода своего не узнает лица, 
ј тени страшные - ”краины,  убани... 
 ак в туфл€х войлочных голодные кресть€не 
 алитку стерегут, не трога€ кольца. 
ћай 1933

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

Ќе спрашивай: ты знаешь,
     „то нежность безотчетна,
     » как ты называешь
     ћой трепет Ч все равно;

     » дл€ чего признанье,
      огда бесповоротно
     ћое существованье
     “обою решено?

     ƒай руку мне. „то страсти?
     “анцующие змеи!
     » таинство их власти Ч
     ”бийственный магнит!

     », змей тревожный танец
     ќстановить не сме€,
     я созерцаю гл€нец
     ƒевических ланит.
7 августа 1911

»сточник: ѕрислал читатель


јЌ“ќЋќ√»я јЌ“»„Ќќ… √Ћ”ѕќ—“»

1.
¬етер с высоких дерев срывает желтые листь€.
Ћесби€, посмотри: фиговых сколько листов!

2.
 атитс€ по небу ‘еб в своей золотой колеснице - 
«автра тем же путем он возвратитс€ назад.

3.
- Ћесби€, где ты была? - я лежала в объ€ть€х ћорфе€.
- ∆енщина, ты солгала: в них € покоилс€ сам!

4.
Ѕуйных гостей голоса покрывают шум€щие краны:
¬анну, хоз€ин, прими - но принимай и гостей!

5.
"ћила€!" - тыс€чу раз твердит нескромный любовник.
¬ тыс€чу первый он - "ћила€!" - скажет оп€ть!

6.
—ын Ћеонида был скуп, и кратеры берег он ревниво,
–едко он другу струил пенное в чаши вино.
“ак он любил говорить, возлежа за трапезой с пришельцем:
"—кифам любезно вино, мне же любезны друзь€".

—ын Ћеонида был скуп, и, когда он с гостем прощалс€,
–едко он гостю совал в руку полтинник иль рубль.
≈сли же скромен был гость и просил только тридцать копеек,
—ын Ћеонида ему тотчас, лику€, вручал...

7.
- ѕутник, откуда идешь? - я был в гост€х у Ўилейки.
ƒивно живет человек. —мотришь - не веришь глазам.
¬ плюшевом кресле сидит. «а обедом кушает гус€.
 нопки коснетс€ рукой - сам зажигаетс€ свет...
- ≈сли такие живут на „етвертой –ождественской люди,
ѕутник, скажи мне, прошу, кто же живет на ¬осьмой?

8.
ёношей ѕублий вступил в р€ды ¬ ѕ золотые,
¬ыбыл из партии он др€хлым - увы! - стариком.
1920

»сточник: ѕрислал читатель


Ќј Ѕ≈–≈√” Ё√≈…— »’ ¬ќƒ...

Ќа берегу эгейских вод
∆ивут архив€не... Ќарод
ƒовольно древний. ¬сем на диво
ѕоганый промысел его:
ѕродажа личного архива.
—в€щенным трепетом листвы
» гнусным шелестом бумаги
ќни питаютс€ - увы! - 
Ќеутешаемы и наги...
1934

»сточник: ѕрислал читатель


* * *

я пью за военные астры, за все, чем корили мен€, 
«а барскую шубу, за астму, за желчь петербургского дн€. 
 
«а музыку сосен савойских, ѕолей ≈лисейских бензин, 
«а розу в кабине рольс-ройса и масло парижских картин. 
 
я пью за бискайские волны, за сливок альпийских кувшин, 
«а рыжую спесь англичанок и дальних колоний хинин. 
 
я пью, но еще не придумал - из двух выбираю одно: 
¬еселое асти-спуманте иль папского замка вино.
11 апрел€ 1931

»сточник: ѕрислал читатель


Ћј—“ќ„ ј

я слово позабыл, что € хотел сказать.
—лепа€ ласточка в чертог теней вернетс€,
Ќа крыль€х срезанных, с прозрачными играть.
¬ беспам€тстве ночна€ песнь поетс€.

Ќе слышно птиц. Ѕессмертник не цветет,
ѕрозрачны гривы табуна ночного.
¬ сухой реке пустой челнок плывет,
—реди кузнечиков беспам€тствует слово.

» медленно растет как бы шатер иль храм,
“о вдруг прокинетс€ безумной јнтигоной,
“о мертвой ласточкой бросаетс€ к ногам
— стигийской нежностью и веткою зеленой.

ќ, если бы вернуть и зр€чих пальцев стыд,
» выпуклую радость узнавань€.
я так боюсь рыдань€ аонид,
“умана, звона и зи€нь€.

ј смертным власть дана любить и узнавать,
ƒл€ них и звук в персты прольетс€,
Ќо € забыл, что € хочу сказать,
» мысль бесплотна€ в чертог теней вернетс€.

¬се не о том прозрачна€ твердит,
¬се ласточка, подружка, јнтигона...
ј на губах, как черный лед, горит
—тигийского воспоминанье звона.
Ќо€брь 1920

»сточник: ѕрислал читатель






¬естник ћосковского университета. —ери€ 9.
‘илологи€. 1993. є 2. —. 3-11.

Ћ.ј. олобаева
јхматова и ћандельштам


(самосознание личности в лирике)
    ѕоэзию јхматовой и ћандельштама можно сопоставл€ть по многим позици€м. ¬ыделим только три: новый тип личности, категори€ пам€ти и соотношение "женственного" и "мужественного" в лирике.
    ј. —ин€вский в одной из своих давних работ о поэзии сопоставил Ѕлока и √умилева как "женственного" и "мужественного" поэтов, полага€, что в этом сост€зании верх одержал "женственный" Ѕлок. ѕодобное сост€зание, если представить его шире, как сост€зание творческих поколений, теперь видитс€ в ином свете, без однозначных побед одного и поражений другого.
    ћотив "вечно-женственного" и "мужественного", "мужского" и "женского", некий миф о них весьма характерен дл€ всей художественной культуры "серебр€ного века". Ётот миф - о соединении мужской и женской половин в человеке, как мечта о желанной и абсолютной полноте личности - восходит еще к античности, а позднее, в новое врем€, - к немецким романтикам. ћотивы "вечно-женственного" развиваютс€ в философии и поэзии ¬л. —оловьева, иде€ синтеза женского и мужского начал быти€, мотив андрогинности звучит во многих произведени€х ћережковского, отчасти (в ином освещении) у ». јнненского и др.
    »звестно, какое место в поэзии Ѕлока занимает миф о вечной женственности. ќбратим внимание на его размышлени€ о роли "мужского", "мужественного", которые развиваютс€ в стать€х поэта 1910-х годов, таких как "ќт »бсена к —триндбергу", "ѕам€ти јвгуста —триндберга" и др. Ѕлок задумываетс€ над вопросом о соотношении в личности мужественного и женственного начал. ќн мечтает "о гармоническом распределении мужественных и женственных начал, тех начал, которые до сих пор наход€тс€ в дисгармонии и кладут преп€тстви€ освобождению человека"1. — преобразованием самой структуры личности Ѕлок св€зывает внутренние услови€ обновлени€ "русской", "человеческой души" и культуры. ќн пишет: "...—лишком часто еще наша мужественна€ вол€, воспитанна€ на старом и отгоревшем, тер€ет силу сопротивлени€ и парализуетс€ бабьей в€лостью; слишком часто происходит и обратное: женственные, в лучшем смысле слова, начала гибкости и оба€ни€ - столь же незаменимые проводники культуры - огрубл€ютс€ неглубоким и бесцельным рационализмом, началом не мужественным, а всего только - "мужским"2 (курсив мой. - Ћ.  .).
    “о, что раньше представало у Ѕлока в мистифицированной форме ¬ечной ∆енственности, теперь облекаетс€ в иные, более реальные формы, в идею о началах "гибкости и оба€ни€" как проводниках культуры, необходимых дл€ человека в качестве противо€ди€ от сухой рассудочности, черствого рационализма. “ем самым Ѕлок включаетс€ в обсуждение характерной дл€ литературы и философии XX в. проблематики - о пределах, возможност€х и опасност€х рационализма. ѕод категорией "мужества" Ѕлок понимает "силу сопротивлени€" личности, непреклонную, но не злобную: " огда мужественное превращаетс€ в мужское, то гнев вырождаетс€ в злобу"3.
    јхматова была далека от каких-либо философских отвлеченностей, от мистифицированных мифов об андрогинности и пр. ќднако ее поэзи€, впитавша€ в себ€ из атмосферы "серебр€ного века" многие живоносные энергии, откликнулась и на данный комплекс идей и чувств. ќткликнулась всем художническим существом, выразившимс€ в образе лирической личности ее поэзии.
    ћожно согласитьс€ с выводом исследовател€ ¬.». ‘атющенко о том, что основное открытие јхматовой в русской поэзии - это открытие ж е н с к о й души, женской души в ее особенност€х и общечеловеческой сущности. ƒо того как бы молчаливо предполагалось, что женска€ душа совсем не така€, как мужска€, т. е. человеческа€, - либо выше, либо чаще всего ниже ее. Ќиже потому, что женщина жестче прив€зана к своему природному первоначалу, в наибольшей степени подвластна полу, телесной, иррациональной стихии. ѕодобные мысли обосновывались и философами XX в., отнюдь не ретроградами, например Ќ. Ѕерд€евым: "∆енщина существо совсем иного пор€дка, чем мужчина. ќна гораздо менее человек, гораздо более природа. ќна по преимуществу - носительница половой стихии. ∆енщина вс€ пол, ее полова€ жизнь - вс€ ее жизнь ...поскольку она женщина, а   н е   ч е л о в е к"4 (разр€дка мо€. - Ћ.  .). »ли у ћ. ¬олошина мы встречаем такие строки:  ак опиум волнующее сны
¬се ж е н с к о е, текучее, земное.
¬се т е м н о е, все з л о е, все с т р а с т н о е,
„ему тела людей обречены (разр€дка мо€. - Ћ.  .)5     "∆енское" и "темное", "злое" здесь в одном синонимическом р€ду.
     акой же открываетс€ женска€ сущность в лирике јхматовой? ƒа, суть женщины, сам "способ" ее существовани€ немыслимы без любви: созданна€ из ребра јдама, женщина не может его не любить: "»з ребра твоего сотворенна€, //  ак могу € теб€ не любить?" ("ƒолгим взгл€дом твоим истомленна€...", 1921)6. Ќо открытый в поэзии јхматовой крестный путь женщины - путь внутренних умираний и воскрешений, когда сбрасывают не только "кожу", но и прежнюю душу, - оказываетс€ вместе с тем образом всеобщего закона человеческой личности.
    — необычайной остротой, поистине женской, прочувствована в творчестве јхматовой тайна€ св€зь любви со смертью. Ёту св€зь настойчиво акцентировали в поэзии символисты, но представл€ли ее чаще всего декоративно-риторически. ” јхматовой же предчувствие сговора любви со смертью вырастало совершенно естественно, из глубин самого женского существа, дл€ которого утрата любви равносильна смерти, страх потер€ть любовь не меньше страха перед кончиной. ѕотому лирическа€ героин€ јхматовой умирает не однажды, узнава€ лицо смерти, ее вечный холод - через гибель любви. ћы хорошо помним ахматовские строки: Е€ устала
¬оскресать, и  у м и р а т ь  и жить
("ѕоследн€€ роза", 1962)7

Ќадо снова н а у ч и т ь с €  ж и т ь
("» упало каменное слово...", 1939)8     ѕо этой причине от начала и до конца лирическое я јхматовой как бы выходит за пределы земного круга человеческого существовани€, размещаетс€ где-то на границах быти€ и небыти€, способное вообразить свою "жизнь после конца", после смерти. ќна томитс€ в "предсмертной летаргии" или в "последнем сне", €вл€етс€ к милому в образе умершей возлюбленной ("ћилому", "¬ижу, вижу лунный лик..."), из "неутешного странстви€" возвращаетс€ на землю ласковым "бестелесным" лучом ("ѕервый луч - благословенье бога...").
    ¬ статье " аменный гость" ѕушкина" јхматова утверждает, что в образе ƒон √уана поэт выразил собственное лирическое переживание счасть€ и смерти. ƒон √уана смерть не страшит. Ќо он узнает страх своего конца тогда, когда в нем впервые вспыхивает надежда на счастье. —ходное с этим лирическое чувство сопр€женности счасть€ (любви) и смерти, их внутренней св€зи мы находим и в поэзии јхматовой.
    ∆енска€ сущность в поэтическом освещении јхматовой - отнюдь не иррациональна€ стихи€, точнее, не только и не столько стихи€. ѕолнота и глубина любви в ее образах, естественно, сопр€жена с вольност€ми, сменой и игрой чувств, с неожиданност€ми и прихот€ми воображени€. ќднако выше свободы чувств, игры чувственной стихии в лирике јхматовой, особенно зрелой ее поры, свобода д у х а, т. е. совести, сознани€ вины и прощени€, разумного оправдани€ человеческих отношений - тех высших ценностей, присутствие которых и просветл€ет весь ее поэтический мир. ј то, что поэзи€ јхматовой при всем ее драматизме светла, прозрачна и "весела" (в особом смысле слова) не вызывает сомнений.
    Ћюбовь наравне с творчеством в художественном видении поэта - главна€ область самореализации, осуществлени€ личности, крестный путь ее становлени€. ƒраматизм любви лирической героини јхматовой проистекает прежде всего из высоты ее нравственных требований к жизни и к себе самой. Ёто безошибочное умение распознавать малейшую тень неподлинности чувства ("Ќасто€щую нежность не спутаешь..."), убежденность в таинственной взаимонепроницаемости душ, ощущение преград в духовном сближении ("≈сть в близости людей заветна€ черта..."), наконец, осознание зла - ревности, досады, тщеслави€ - в самой себе и стремление себ€ в этом превозмочь.
    —ловом, можно утверждать, что "стихи€" в лирике любви у јхматовой, как и вообще в ее поэзии, бала не правит, не господствует. » в этом отношении јхматова сходитс€ с ћандельштамом.
    ћандельштам в своих стать€х не раз развивал мысль о стихии, вз€той, правда, в иной и более широкой сфере, чем у јхматовой, - сфере исторической и историко-культурной, как о начале, враждебном человеку и культуре. » в этом плане философи€ и эстетика ћандельштама существенно отличались от мировоспри€ти€ поэтов предшествующего, блоковского поколени€. ≈сли дл€ Ѕлока "стихи€" - благо, источник обновлени€ культуры и человека (статьи "—тихи€ и культуpa", "ќ романтизме" и др.), то дл€ ћандельштама "стихи€", котора€ отовсюду "угрожает нашей истории", - синоним "небыти€", "бесформенности", источник духа нетерпимости, насили€ и исключительности9.
    —ам образ скифов, закрепившийс€ с легкой руки Ѕлока в читательском сознании как символ романтически-возвышенной стихийности человеческих порывов в истории ("—кифы", "ƒвенадцать"), рисуетс€ в лирике ћандельштама в совсем ином ключе и с другим оценочным знаком. Ќапомню стихотворение "ќ временах простых и грубых..." (1914) ћандельштама: ќ временах простых и грубых
 опыта конские тверд€т,
» дворники в т€желых шубах
Ќа дерев€нных лавках сп€т.

Ќа стук в железные ворота
ѕривратник, царственно ленив.
¬стал, и зверина€ зевота
Ќапомнила твой образ, скиф!

 огда с др€хлеющей любовью,
ћеша€ в песн€х –им и снег,
ќвидий пел арбу воловью
¬ походе варварских телег10.     ћандельштамовский скиф, с подобием которого лирический герой воочию встречаетс€ в дне сегодн€шнем, менее условен, сн€т с романтической высоты. ¬ стихотворении нет и тени привычного любовани€ стихийностью "простой и грубой" жизни, но лирически выпукло передана страшновата€, хот€, несомненно, подлинна€ поэзи€ уверенной в себе жизненной силы.
    ќт варварства скифов XX в. ћандельштам и защищаетс€ всеми своими крепост€ми, кремл€ми и акропол€ми. ќсновной смысл символа  к а м н €  при всей многослойности его значений держитс€ именно на этом - на идее г е р о и ч е с к о г о  с т о и ц и з м а, нравственной у с т о й ч и в о с т и  и  т в е р д о с т и  не усомнившегос€ в себе  р а з у м а.
    — целью укрепить эти ценности ћандельштам утверждает в стать€х о литературе эстетическую программу "совершенной м у ж е с т в е н н о с т и". ¬ статье "ќ природе слова" (1922) он пишет: "»деал совершенной мужественности подготовлен стилем и практическими требовани€ми нашей эпохи"11. »де€ "мужественности", отнюдь не декларированна€ и не акцентированна€ в лирике ћандельштама, в отличие от Ќ. √умилева, находит тем не менее свое весьма утонченное выражение во всем внутреннем строе его стихов. ѕоэтика ћандельштама всегда отвечает таким его эстетическим требовани€м, которые направлены на самообуздание собственного я: не предаватьс€ рефлексии, не "буравить собственную душу"12, не выплескивать наружу свои боли и страдани€, убирать в лирическом сознании все аморфное, избегать крайностей и чрезмерностей: "» € не мог твоей, мучитель, // „ р е з м е р н о й  радости пон€ть..." ("ќда Ѕетховену")13.
    —ходные "волевые" установки претвор€ютс€ в поэтике јхматовой - поэтике неоклассики, меры, равновеси€ и молчаливо-предметного выражени€ страстей. „тобы напомнить о весомости приема умолчани€ в ахматовской поэзии, приведу одну поразительную самохарактеристику лирической героини: по ее признанию, она никогда и никому не говорила слова "люблю", она, та сама€, котора€ - вс€ в магическом круге любви. Ёто соответствует внутреннему правилу лирического я в поэзии јхматовой - не высказывать того, чего больше всего хочешь или страшишьс€, другими словами, требованию самообуздани€ личности как ее внутреннего закона, идеалу "совершенной мужественности". Ќачало "мужественности" растворено в глубине ее лирического характера, со свойственным ему духом сопротивлени€ и непокорности: "“ебе покорной? “ы сошел с ума!.. ѕокорна € одной господней воле..."14.
    “аким образом, лирика јхматовой стала одним из самобытнейших художественных воплощений того синтеза "женственного" и "мужественного" начал человеческого духа и культуры, о котором задумывались поэты "серебр€ного века" и который, на мой взгл€д, стал предощущением реальной проблемы человека нашего века. ¬ подобном загадывании культуры будущего и тоске по ней јхматова и ћандельштам обнаруживали родство и вместе с тем различие творческих акцентов.
    ≈сть, далее, основани€ сравнить позиции јхматовой и ћандельштама иначе - относительно категории пам€ти и ее роли в их поэзии.
    ћысль о весомости этой категории в творчестве ћандельштама почти не требует доказательств. ћы слышим в его поэзии несмолкающий "разговор" с прошлым человечества, голос пам€ти культуры и истории, вновь озвученные античные, эллинские, мифологические реминисценции в их разнообразных функци€х.
    ћотив пам€ти в поэзии јхматовой, как и у ћандельштама, сквозной и многоликий: мы встречаем у нее образы "прапам€ти", "подвала пам€ти", пам€ти "€ростной", "хищной", "черной" и пам€ти бережной, лелеющей прошлое ("» столетие мы лелеем // еле слышный шелест шагов..." - шагов ѕушкина)15. ¬ произведени€х јхматовой символика пам€ти может выполн€ть те же примерно функции, что и у ћандельштама, - воскреша€ образы культур прошлого, сопротивл€тьс€ "беспам€тству смуты" дн€ сегодн€шнего с целью гуманизировать и европеизировать свое врем€. ѕам€ть культуры, голос веков раздаетс€ не только в "ѕоэме без геро€", но и в р€де стихов молодой јхматовой о ѕушкине ("¬ ÷арском —еле"), о ¬ольном Ќовгороде и ћарфе ѕосаднице, о "чудесном городе ѕетровом" ("—тихи о ѕетербурге"), о шекспировском "√амлете", о первом дне войны ("ѕам€ти 19 июл€ 1914 года"), позже - о воюющем Ћенинграде и др. ¬ историко-культурной пам€ти поэтесса нередко находит источник своих образных ассоциаций: так, например, олицетворенна€ муза в ее стихах обычно "смугла€" ("музы смугла€ рука", музы "смуглые ноги"), в чем сказываетс€ всегда живуща€ в сознании јхматовой пам€ть о ѕушкине.
    ¬оспоминание о поэтах, лично известных јхматовой, ложитс€ в композиционную основу ее, так сказать, мемуарных стихов - об јнненском, ћа€ковском, ѕастернаке, ћандельштаме. Ёто своего рода "реквиемы" в лирике. Ќесомненна ключева€ роль взбунтовавшейс€ гражданской пам€ти о народной трагедии в поэме "–еквием" - вершинном произведении јхматовой.
    Ќо надо обратить внимание на иные формы и функции пам€ти в творчестве јхматовой - иные по сравнению не только с ћандельштамом, но и с другими поэтами, индивидуальные в наибольшей степени. "√олосу пам€ти" принадлежит у јхматовой огромна€ роль в интимной лирике, лирике любви, главной ее тематической сфере. ‘орма воспоминани€ нередко организует композицию стихотворени€, составл€€ ее элементы или канву художественного целого. ¬ стихи часто вкраплены ментальные словесные формулы типа "¬споминаю € речь твою...", "—транно вспомнить....", "я все запоминаю, // Ћюбовно-кротко в сердце берегу...", "“ы превращен в мое воспоминанье...".
    ѕримечательно к тому же, что воспоминани€ лирической героини отнюдь не возрастна€ рефлекси€, естественна€ на склоне лет. √олос пам€ти возникает уже в ранних стихах јхматовой, существу€ в них как бы изначально. ќслабление пам€ти, еЄ помрачение дл€ лирической героини - знак острейшего ее кризиса, космической катастрофы: "ѕам€ть о солнце в сердце слабеет..." (1911)16. —тойкость пам€ти отвечает глубинному существу лирической героини јхматовой, ее сильному, волевому характеру: пам€ть - "пытка сильных".
    ¬ажнейша€ функци€ мотивов пам€ти состоит в том, чтобы сохранить целостность лирической личности, уберечь ее от дроблени€. √овор€ словами ћ. ¬олошина, "ты вспоминаешь самого себ€, // » волокно за волокном сбираешь // “кань духа своего, разодранного миром..."17.
    ѕам€ть, чревата€ в лирике јхматовой образами не только прошлого, но и будущего, возвращает отдалившихс€, оживл€ет души умерших, совершает с ними колдовские превращени€ и метаморфозы - словом, творит "любовное предание". ѕерекличка со словами Ѕаратынского о "предани€х любовных", вз€тыми эпиграфом к сборнику "„етки", подчеркивает своеобразное мифопоэтическое начало јхматовой, формирующее ее "собственную поэтическую биографию"18.
    ѕредание любовное, как и вс€кое другое, нуждаетс€ в примеси чуда, и јхматова отыскивает его в кладовой народно-поэтической пам€ти, в фольклорной традиции. ћы встречаем у нее легкую жанровую стилизацию в духе волшебной сказки ("—казка о черном кольце", "—казка про —инюю бороду" и др.), фольклорных форм заклинани€, гадани€, заговора, причитани€, а также последовательное вкрапление элементов народно-поэтической лексики и предметных реалий на фоне картин остросовременного быта человека XX в. ("горница", "светлица", "терема", "крыльцо" и т.д.).
    —мысл ахматовского любовного предани€, творимого в поэзии, не только в глубине психологического анализа, проникающего в интимную лирическую стихию, не только в диалоге совести и вы€снении "двух виновных", но, главным образом, в создании некоей истинной реальности, котора€ могла бы спасти душу от "нищеты" наличной действительности: "Ѕыть может, в нищете - припоминать // «аказ неистовый и полноту // ƒушевных сил, и прелесть милой жизни..."19. Ћирическое предание јхматовой, утверждающее высокую реальность внутренней жизни личности, ее свободного духа, служило дл€ нее формой непри€ти€ эпохи советского тоталитаризма и противосто€ни€ ей.
    јхматова и ћандельштам стали создател€ми нового по сравнению с поэтами предшествующего блоковского поколени€ типа личности в поэзии.
    »з центра лирической композиции поэтическое я смещаетс€ у ћандельштама на периферию. ƒекларируетс€ даже ненужность я: "», несозданный мир леле€, // я забыл ненужное "я"..."20. Ќо дело, разумеетс€, не ограничиваетс€ деклараци€ми. ѕрограммным дл€ ћандельштама в плане понимани€ сущности личности можно считать его стихотворение "–аковина". Ќапомню его: Ѕыть может, € тебе  н е н у ж е н,
Ќочь; из пучины мировой,
 ак р а к о в и н а  б е з  ж е м ч у ж и н,
я выброшен на берег твой.

“ы равнодушно волны пенишь
» несговорчиво поешь;
Ќо ты полюбишь, ты оценишь
Ќ е н у ж н о й  р а к о в и н ы  л о ж ь.

“ы на песок с ней р€дом л€жешь.
ќденешь ризою своей.
“ы неразрывно с нею св€жешь
ќгромный колокол зыбей;

» хрупкой раковины стены, -
 ак нежилого сердца дом, -
Ќаполнишь шепотами пены,
“уманом, ветром и дождем...21     ’удожественное целое стихотворени€ возникает из диалога: я и ћир, –аковина и ћировой океан. ќбразное движение мысли начинаетс€ с сомнени€ и разочаровани€: горделива€ уверенность поэта в отмеченности своего я драгоценным даром, "жемчужиной", и в безусловном праве на этот божественный дар, который возвышает певца над всеми смертными, оказалась обманчивой: "ненужной раковины ложь...". –еальное человеческое я уподобл€етс€ ћандельштамом "раковине без жемчужин", в отличие от символистов, претендовавших на обладание "жемчужиной". ¬ стихотворении ћандельштама "раковина", символический образ личности, вместилища человеческого духа, ощущает себ€ скромной и обыкновенной. ќднако и она может стать прекрасной. ƒл€ личности существует возможность ею с т а т ь, наполн€€сь шумами времени и вселенной. ѕафос не полученной в дар, а выстраданной духовной силы, иде€ личностного самостроени€ - основополагающие в поэзии ћандельштама.
    ≈го лирическое я лишилось малейшего оттенка высокомери€ и чувства превосходства над человеческим большинством. —ами образные обличь€ его я в лирике были выражением стремлени€ поэта войти в общий круг, разделить со своим народом выпавшие на его долю страдани€ и т€жесть судьбы. ќн то "р€довой седок", то некий пасынок жизни, или бедный пешеход, все богатство которого - "посох" свободы духа, или скромный гость “ифлиса, духана над  урою. ћандельштаму было чуждо "понимание жизни как жизни поэта".
    ” јхматовой, наследницы "царскосельского" аристократизма, на первый взгл€д дело обстоит иначе: я - на переднем плане и нескрываема€ гордын€ в образе лирической героини. ќднако это внешнее впечатление. ѕо существу же у јхматовой складываетс€ близкое к мандельштамовскому чувство личности - реалистичное, трезвое и демократичное в самом широком смысле слова. » это про€вилось не только в ее поздних или эпических творени€х, но и в лирике, начина€ с "камерной". ¬озьмем, к примеру, стихотворение "ћы не умеем прощатьс€..." (1917), две начальные его строфы: ћы не умеем прощатьс€, -
¬се бродим плечо к плечу.
”же начинает смеркатьс€,
“ы задумчив, а € молчу.

¬ церковь войдем, увидим
ќтпеванье, крестины, брак.
Ќе взгл€нув друг на друга, выйдем...
ќтчего все у нас не так?22     ѕеред нами характерное дл€ јхматовой запечатленное в стихе лирическое мгновение: двое, их любовь, их грусть. —ердцевина стихотворени€ - ощущение отдаленности героев от обычного, общего, вековечного круга жизни - "отпеванье, крестины, брак...". » примечательно: из этого чувства рождаетс€ не горделивое высокомерие личности от сознани€ своей непохожести на всех прочих смертных, а печальное недоумение и сожаление об этом: "ќтчего все у нас не так?"
    ѕодобное возвращение поэта от надмирностн его я, как у Ѕальмонта, Ѕрюсова и других лириков конца XIX - начала XX века, к желанию и потребности разделить всечеловеческую обыденность жизни уже было залогом замечательных творческих побед поэта, увенчавшихс€ такими произведени€ми, как "–еквием" јхматовой.
    ¬ статье "јнна јхматова и "серебр€ный век" Ќ.  оржавин делает, на мой взгл€д, верное заключение о том, что поэзи€ конца XIX - начала XX века несла в себе одно небезопасное самообольщение личности - ее гипертрофированную самооценку, пафос исключительности"23. ƒействительно, на рубеже веков я поэта мыслилось самодостаточным, равновеликим ћиру, содержащим в себе самом весь его "состав". »з романтической установки на личность не меньше чем гениальную вытекало и признание особых прав исключительной индивидуальности - на ничем не ограниченное своеволие, необузданность, неподсудность общеприн€той, общечеловеческой морали, причем не только в искусстве, в воображении, но и на деле, в собственной жизни. ќб€зывающа€ эстетическа€ установка подталкивала поэтов к опрометчивому, а подчас и пагубному разыгрыванию в жизни придуманной роли - человека катастрофической судьбы, который отталкивалс€ от каких-либо благополучных исходов, презирал быт, вс€ческую домашность, обыкновенное человеческое здоровье и прочие "банальности". ј и поэзии все это приводило к созданию нат€нутой "сказочки о своем "€", по выражению Ќ.  оржавина24.
    ќт подобных сказочек и предсто€ло в дальнейшем освобождатьс€ поэтической культуре XX века. » заслуга јхматовой и ћандельштама и этом отношении неоценима. ѕоэтическа€ трактовка личности, открыта€ ими, помогла проложить дорогу многим поэтам нашего столети€ - от ѕастернака до  оржавина и Ѕродского.
    јхматова и ћандельштам утверждали в поэзии личность, при всей своей индивидуальной неповторимости отказавшуюс€ от претензий на исключительность, личность диалогического типа.
    ¬ поэзии јхматовой, жизненный путь которой позволил ей увидеть не только "начала", но и "концы" своей эпохи, судьба личности выразилась, может быть, с большей по сравнению с ћандельштамом, завершенностью трагического ее осмыслени€. ¬ итоге судьба ее лирической героини - "несосто€вша€с€ жизнь", насильственна€ ее подмена. ѕолный скорбного трагизма счет "суровой эпохе" предъ€влен јхматовой, скажем, в "—еверных элеги€х", особенно в "ѕ€той" из них: ћен€,  к а к  р е к у,
— у р о в а €  э п о х а  п о в е р н у л а.
ћне подменили жизнь...25     ќбраз повернутой вопреки природе реки, с которой сравниваетс€ человеческа€ жизнь, - образ дл€ нас теперь особенно современный - знак судьбы личности в поэзии јхматовой.
    »так, лирический герой јхматовой и ћандельштама был ориентирован, во-первых, на идеал "совершенной мужественности", соединившийс€ у јхматовой с глубоким "женским" началом, что и составило своеобразие ее поэзии; во-вторых, на образную идею пам€ти, выдвинутую обоими поэтами задолго до того, как она в 60-е годы вошла в основной поток советской литературы, наконец, открывал особый тип личности, освободившейс€ от иллюзий на свой счет, необычайно значительный и перспективный дл€ всей поэтической культуры нашего века.


ѕримечани€

    1. Ѕлок ј. —обр. соч.: ¬ 8 т. ћ.-Ћ., 1962. “. 5. —. 465. вверх
    2. “ам же. вверх
    3. “ам же. вверх
    4. Ѕерд€ев Ќ. —мысл творчества // Ќ.ј. Ѕерд€ев. ‘илософи€ свободы. —мысл творчества. ћ., 1989. —. 432. вверх
    5. ¬олошин ћ. »збранные стихотворени€. ћ., 1988. —. 120. вверх
    6. јхматова ј. —тихи и проза. Ћ , 1977. —. 267. вверх
    7. “ам же. —. 418. вверх
    8. “ам же. —. 293. вверх
    9. —м: ћандельштам ќ. ќ природе слова // ћандельштам ќ. —лово и культура. ћ . 1987. —. 63. вверх
    10. ћандельштам ќ. —тихотворени€ Ћ., 1973. —. 85. вверх
    11. ћандельштам ќ. ќ природе слова // ћандельштам ќ. —лово и культура. —. 67. вверх
    12. “ам же. —. 54. вверх
    13. ћандельштам ќ. —тихотворени€. —. 88. вверх
    14. јхматова ј. ”каз. соч. —. 275. вверх
    15. “ам же. —. 18 вверх
    16. “ам же. —. 21. вверх
    17. ¬олошин ћ. ”каз. соч. —. 146-147. вверх
    18. “опоров ¬.Ќ., ÷ивь€н “.¬. Ќервальский слой у јхматовой и ћандельштама // Ќово-Ѕасманна€, 19. ћ., 1990. вверх
    19. јхматова ј. —тихи и проза. —. 263. вверх
    20. ћандельштам ќ. —тихотворени€. —. 66. вверх
    21. “ам же. —. 67. вверх
    22. јхматова ј. —тихи и проза. —. 152. вверх
    23.  оржавин Ќ. јнна јхматова и "серебр€ный век" // Ќовый мир. 1989. є 7. —. 240. вверх
    24. “ам же. вверх
    25. јхматова ј. —тихи и проза. —. 425. вверх


»сточник: http://www.akhmatova.org/articles/kolobaeva.htm

ћ.Ћ.√ј—ѕј–ќ¬

«√–»‘≈Ћ№Ќјя ќƒј» ћјЌƒ≈Ћ№Ў“јћј:
»—“ќ–»я “≈ —“ј » »—“ќ–»я —ћџ—Ћј

 
 
 


ѕолный текст (HTML)  ѕолный текст (PDF)

 

–езюме

–укописи «√рифельной оды» (1923) наход€тс€ в архиве ћандельштама, хран€щемс€ в библиотеке ѕринстонского университета. ÷ель насто€щей публикации — перечитать черновые наброски «ќды», восстановить по ним историю работы автора над последовательными редакци€ми текста и попытатьс€ определить логику этой работы.

–еконструкци€ последовательных стадий необходима дл€ того, чтобы про€снить смысл «ќды» — одного из самых трудных произведений ћандельштама. ƒело в том, что по мере развити€ стихотворени€ от одной редакции к другой, смысл его изменилс€ почти на противоположный. ¬начале центральным пон€тием была дл€ ћандельштама «культура», в конце — «природа». ¬начале речь шла о сохранении культурной традиции; в конце — о создании новой культуры, непосредственно вырастающей из природы, стихии. Ћегко увидеть, как это св€зано с эволюцией мандельштамовской поэтики. «–анний ћандельштам» — это акмеизм, тоска по мировой культуре, стихи о соборах, Ѕетховен и Ѕах, классицистска€ поэтика литературных реминисценций. «ѕоздний ћандельштам» — это «–азговор о ƒанте», геологическа€ и биологическа€ образность, новаторска€ поэтика необычных (почти сюрреалистических) словосочетаний. «√рифельна€ ода» — это 1923 год, она стоит в промежутке, на перепутье; это поворот от ранней манеры к поздней, т€гу к культуре смен€ет т€га к природе и стихии. Ѕлижайшим тематическим контекстом стихотворени€ можно считать «ѕереписку из двух углов» ¬€ч. »ванова и ћ. √ершензона — спор о том, вырастет ли нова€ культура ’’ века из старой или стихийно возникнет, как бы на голой земле. ћандельштам начинал стихотворение как единомышленник »ванова, а закончил как единомышленник √ершензона.

»звестно, что толчком к «√рифельной оде» послужило предсмертное восьмистишие ƒержавина, записанное им на грифельной доске (–ека времен в своем стремленьи // ”носит все дела людей etc. ). ќ том, что ода действительно была написана на грифельной доске, ћандельштам знал, скорее всего, из комментари€ я.  . √рота к академическому изданию ƒержавина. Ќа фронтисписе этого издани€ был воспроизведен известнейший портрет работы “ончи: ƒержавин в шубе и большой меховой шапке сидит у подножи€ крутой каменной скалы. ќтсюда — основные образные р€ды стихотворени€ ћандельштама: 1) всеуничтожающа€ река времен; 2) борющеес€ с нею творчество; 3) учебна€ грифельна€ доска, на которой происходит эта борьба; 4) от скалы на портрете — горы, олицетвор€ющие природу; 5) пастушеский сельский быт, олицетвор€ющий предкультуру; и наконец, 6) от другой реки времен, из державинского же «¬одопада», — ночь как врем€ прозрени€. ƒалее ассоциации выход€т за державинские пределы: из кремневой скалы и творческой ночи возникает лермонтовский «кремнистый путь», звезды и песн€, за которыми как бы вырисовываетс€ «тютчевска€ ночь» с хаосом и пророческими снами. »сходные образы стихотворени€ во многом амбивалентны: эта диалектика и позвол€ет разворачиватьс€ содержанию.

¬о-первых, двойственной оказываетс€ сама река времен: вода рушит и топит, но вода же, по традиционной образности, поит и оплодотвор€ет; в переводе на €зык ћандельштама — «учит». »ли конкретнее: вода губит культуру, но оплодотвор€ет природу — точит кремневые скалы, но унесенную породу отлагает потом в пласты сланца, из которых делаютс€ те самые аспидные доски, на которых грифель ведет борьбу с временем.

¬о-вторых, двойственным оказываетс€ соотношение реки времен и творческого ей противодействи€. –ека времен уничтожает все человеческое, говорит державинское восьмистишие; но об этом мы узнаЄм именно из державинского восьмистиши€ — из продукта человеческого творчества: творчество все-таки одерживает победу над временем. Ќавсегда ли? Ётот р€д мыслей и сомнений может продолжатьс€ до бесконечности; очередным звеном в него включаетс€ и «√рифельна€ ода».

¬-третьих, двойственным оказываетс€ противопоставление дн€ и ночи. Ќочь — творческое врем€, ночью активизируетс€ та творческа€ пам€ть о человеческом прошлом, котора€ боретс€ с рекой забвень€. Ќо с другой стороны, ночь — воплощение первозданного хаоса, носитель прапам€ти о вселенском прошлом, дл€ которого человеческое прошлое — ничто. „тобы сохранить пам€ть культуры, недостаточно обратитьс€ к ночной стихии; нужно сочетать мощь ночи и €сность дн€. Ётого соединени€ и ищет поэт.

 ультура, традици€, св€зь времен — эта тема представлена в «√рифельной оде» ее центральным образом: грифельной доской, символом учительства и ученичества. Ќо кто учительствует и кто учитс€? ѕопробуем найти ответ, сравнив текст самой ранней из дошедших до нас редакций стихотворени€ (шесть строф) с текстом окончательной редакции 1923 г. (дев€ть строф).

–анн€€ редакци€. ѕерва€ строфа: природа учитс€ у природы; горы — носители пам€ти природы, ученики воды проточной. ¬тора€ строфа: предкультура учитс€ у природы; у виноградников и селений еще нет пам€ти, вода их точит, учит врем€. “реть€ строфа: слышны грифельные визги — начинаетс€ творческа€ работа; «голоса пам€ти» учительствуют, ночь лома€. « ультурна€» пам€ть учит, «стихийна€» ночь учитс€. »сход печален (четверта€ строфа): спасень€ нет, голос пам€ти черствеет, перестает быть живым, все уносит «река времен». «аключение (строфы V и VI): поэт хочет соединить рациональное и иррациональное, день и ночь (я ночи друг и дн€ застрельщик; » € ловлю могучий стык // ¬идений дн€, видений ночи). Ќо приобщение к «чужим гармони€м» прошлого достигаетс€ ценой мучительных усилий.

ќкончательна€ редакци€. ѕерва€ строфа: природа не учитс€ у «грифельной» культуры; поэтому перед нами — не ученичество миров. ¬тора€ строфа: природа учитс€ у природы. —тихийный страх пишет грифелем, свинцовой палочкой молочной, а учительствующа€ вода течет обратно в крепь, к истокам природного творчества. “реть€ строфа: мир предкультуры становитс€ еще примитивнее; важнее всего то, что он учитс€ у природы. ≈сли раньше говорилось, что вода точит, то теперь поэт открыто за€вл€ет, что вода учит.  лючева€ строфа — четверта€: ночь (названна€ коршунницей) несет // √ор€щий мел и грифель кормит. ¬ ранней редакции голоса культуры ломали ночь грифелем. «десь, наоборот, сама ночь оказываетс€ носительницей «грифельного знани€», а день становитс€ враждебным, он выметен с позором; в п€той строфе его уносит голодна€ река времен, и это хорошо. Ўеста€ строфа: голоса пам€ти ломают ночь и вырывают свои грифели из клюва ночи-коршунницы. “олько после этого, в седьмой строфе, заканчиваетс€ борьба с ночью — не поражением, а победой: дл€ твердой записи мгновенной мы черствый грифель поведем // “уда, куда укажет голос. Ёто возможно, если боротьс€ с ночью ее срествами: Ћомаю ночь, <ее> гор€щий мел. ¬осьма€ строфа — окончательное решение (блажен, кто учитс€ у природы): Ѕлажен, кто зав€зал ремень // ѕодошве гор на верной почве. ƒев€та€ строфа: так достигаетс€ «стык» природы и культуры; кремень и вода — это природа, подкова и перстень — культура.

ѕерва€ редакци€ пессимистичнее, втора€ — оптимистичнее: учась у природы, мы можем одолеть пропасть забвень€ и жерло вечности. ѕоэтому в окончательной редакции с державинским подтекстом по€вл€етс€ лермонтовский: стихотворение «¬ыхожу один € на дорогу...» — тоже о преодолении смерти. Ѕольше того, в финале по€вл€етс€ не только Ћермонтов, а и самый главный победитель смерти — ’ристос. ‘инал окончательной редакции пронизан реминисценци€ми из ≈вангелий: Ѕлажен, кто зав€зал ремень; а уверование ‘омы — вложить персты в кремнистый путь из старой песни — значит физически убедитьс€ в попрании смерти. Ёто заставл€ет вспоминить о других стихотворени€х ƒержавина — о «ѕам€тнике» и об оде «’ристос», в которых тема преодолени€ смертности стала центральной. ћандельштам побеждает ƒержавина ƒержавиным — как природу природой.

ѕуть к этой «победе» был долгим и извилистым; в тексте оды отложились пласты различных (ингда даже противоположных) направлений работы. ѕоэтому «√рифельна€ ода» оказалась такой трудной дл€ прочтени€.




»сточник: http://www.rvb.ru/philologica/02rus/02rus_gasparov.htm




√рифельна€ ода/Graphite Ode

          ћы только с голоса поймем,
          „то там царапалось, боролось...

«везда с звездой - могучий стык,
 ремнистый путь из старой песни,
 ремн€ и воздуха €зык,
 ремень с водой, с подковой перстень,
Ќа м€гком сланце облаков
ћолочный грифельный рисунок -
Ќе ученичество миров,
ј бред овечьих полусонок.

ћы сто€ спим в густой ночи
ѕод теплой шапкою овечьей.
ќбратно, в крепь, родник журчит
÷епочкой, пеночкой и речью.
«десь пишет страх, здесь пишет сдвиг
—винцовой палочкой молочной,
«десь созревает черновик
”чеников воды проточной.

 рутые козьи города,
 ремней могучее слоенье,
» все-таки еще гр€да -
ќвечьи церкви и селень€!
»м проповедует отвес,
¬ода их учит, точит врем€;
» воздуха прозрачный лес
”же давно пресыщен всеми.

 ак мертвый шершень возле сот,
ƒень пестрый выметен с позором.
» ночь-коршунница несет
√ор€щий мел и грифель кормит.
— иконоборческой доски
—тереть дневные впечатлень€,
», как птенца, стр€хнуть с руки
”же прозрачные видень€!

ѕлод нарывал. «рел виноград.
ƒень бушевал, как день бушует.
» в бабки нежна€ игра, 
» в полдень злых овчарок шубы.
 ак мусор с лед€ных высот -
»знанка образов зеленых -
¬ода голодна€ течет,
 рут€сь, игра€, как звереныш.

» как паук ползет ко мне, -
√де каждый стык луной обрызган,
Ќа изумленной крутизне
я слышу грифельные визги.
Ћомаю ночь, гор€щий мел,
ƒл€ твердой записи мгновенной,
ћен€ю шум на пенье стрел,
ћен€ю строй на стрепет гневный.

 то €? Ќе каменщик пр€мой,
Ќе кровельщик, не корабельщик, -
ƒвурушник €, с двойной душой,
я ночи друг, € дн€ застрельщик.
Ѕлажен, кто называл кремень
”чеником воды проточной!
Ѕлажен, кто зав€зал ремень
ѕодошве гор на твердой почве!

» € теперь учу дневник
÷арапин грифельного лета,
 ремн€ и воздуха €зык,
— прослойкой тьмы, с прослойкой света
» € хочу вложить персты
¬ кремнистый путь из старой песни,
 ак в €зву, заключа€ в стык
 ремень с водой, с подковой перстень.

1923; 1937
 
          We will only understand by hearing,
What was scratching and struggling there...
A powerful junction, a star with a star, A flinty path from the old song, The language of flint and air, Flint with water, a ring with a horseshoe. On the soft slate of the clouds A milky graphite sketch - Not the apprenticeship of worlds, But fleecy somnolent raving. We sleep on our feet in the thick night Under a warm sheepskin hat. The spring flows back up to the quarry, babbling Like a fine chain, foaminess, speech. Fear writes here, Disjunction writes here With a milky lead stick, Here a rough draft ripens By apprentices of swift water. Steep cities of goats, Mighty flint strata; And yet another ridge - Ovine abodes and churches! The sheer slope preaches to them, The water teaches them, time sharpens them, And the transparent forest of the air Has long been surfeited by it all. Like a dead hornet from the nest The motley day's tossed out in shame. And raptor night brings A piece of burning chalk to feed the graphite. To wipe away the day's impressions From the iconoclastic board And like a fledgling shake from your hand, The visions already transparent! The fruit was being picked. The grapes were ripening. The day was raging, as days rage. A tender game of tag, At noon the coats of angry sheep dogs. Like trash from icy heights - The inner side of green images - The hungry water falls, Whirling and romping, like a cub. Like a spider crawling toward me - And at an awesome height Where every junction's splashed with moonlight, I hear the graphite squeak I break up the night, blazing chalk For an instantaneous solid jotting. I exchange noise for the singing of arrows Exchange order for an angry vulture. Who am I? No simple mason, No roofer, no shipbuilder, - A double-dealer, with a two-faced soul, Friend of the night, pioneer of the day. Blessed is he who called flint An apprentice of running water. Blessed is he who tied a thong To the mountains' foot on solid earth. And now I study the diary Of scratches left by graphite summer, The language of flint and air, With a layer of darkness, a layer of light; And I want to thrust my fingers Into the flinty path from the old song, As into a wound, closing into a junction - Flint with water, a ring with a horseshoe. 1923, 1937
Can't read Russian text?

»сточник: http://max.mmlc.northwestern.edu/~mdenner/Demo/texts/graphite_ode.html

ќсип ћандельштам

≈√»ѕ≈“— јя ћј– ј

Ќе люблю свернутых рукописей.
»ные из них т€желы и промаслены
временем, как труба архангела.

I


ѕрислуга-полька ушла в костел √варенги — посплетничать и помолитьс€ ћатке Ѕожьей.

Ќочью снилс€ китаец, обвешанный дамскими сумочками, как ожерельем из р€бчиков, и американска€ дуэль-кукушка, состо€ща€ в том, что противники бьют из пистолетов в горки с посудой, в чернильницы и в фамильные холсты.

—емь€ мо€, € предлагаю тебе герб: стакан с кип€ченой водой. ¬ резиновом привкусе петербургской отварной воды € пью неудавшеес€ домашнее бессмертие. ÷ентробежна€ сила времени разметала наши венские стуль€ и голландские тарелки с синими цветочками. Ќичего не осталось. “ридцать лет прошли как медленный пожар. “ридцать лет лизало холодное белое плам€ спинки зеркал с €рлычками судебного пристава.

Ќо как оторватьс€ от теб€, милый ≈гипет вещей? Ќагл€дна€ вечность столовой, спальни, кабинета. „ем загладить свою вину? ’очешь ¬алгаллу:  окоревские склады. “уда на хранение! ”же артельщики, припл€сыва€ в ужасе, поднимают кабинетный ро€ль ћиньон, как черный лакированный метеор, упавший с неба. –огожи стелютс€ как ризы. “рюмо плывет боком по лестнице, маневриру€ на площадках во весь свой пальмовый рост.

— вечера ѕарнок повесил визитку на спинку венского стула: за ночь она должна была отдохнуть в плечах и в проймах, выспатьс€ бодрым шевиотовым сном.  то знает, быть может, визитка на венской дуге кувыркаетс€, омолаживаетс€, одним словом, играет?.. Ѕеспозвоночна€ подруга молодых людей скучает по зеркальному триптиху у бельэтажного портного... ѕростой мешок на примерке — не то рыцарские латы, не то сомнительную безрукавку портной-художник исчертил пифагоровым мелком и вдохнул в нее жизнь и плавность.

— »ди, красавица, и живи! ўегол€й в концертах, читай доклады, люби и ошибайс€!

— јх, ћервис, ћервис, что ты наделал! «ачем лишил ѕарнока земной оболочки, зачем разлучил его с милой сестрой?

— —пит?

— —пит!.. Ўаромыжник, на него электрической лампочки жалко!

ѕоследние зернышки кофе исчезли в кратере мельницы-шарманки.

”мыкание состо€лось.

ћервис похитил ее как сабин€нку.

ћы считаем на годы; на самом же деле в любой квартире на  аменноостровском врем€ раскалываетс€ на династии и столети€.

ƒомоправительство всегда грандиозно. —роки жизни необъ€тны: от постижени€ готической немецкой азбуки до золотого сала университетских пирожков.

—амолюбивый и обидчивый бензиновый дух и жирный запах добр€ка керосина стерегут квартиру, у€звимую с кухни, куда врываютс€ дворники с катапультами дров. ѕыльные тр€пки и щетки разогревают ее белую кровь.

¬начале был верстак и карта полушарий »льина.

ѕарнок черпал в ней утешение. ≈го успокаивала нервуща€с€ холщова€ бумага. “ыча в океаны и материки ручкой пера, он составл€л маршруты грандиозных путешествий, сравнива€ воздушные очертани€ арийской ≈вропы с тупым сапогом јфрики и с невыразительной јвстралией. ¬ ёжной јмерике, начина€ с ѕатагонии, он также находил некоторую остроту.

”важение к ильинской карте осталось в крови ѕарнока еще с баснословных лет, когда он полагал, что аквамариновые и охр€ные полушари€, как два большие м€ча, зат€нутые в сетку широт, уполномочены на свою нагл€дную миссию раскаленной канцел€рией самих недр земного шара и что они, как питательные пилюли, заключают в себе сгущенное пространство и рассто€ние.

Ќе с таким ли чувством певица италь€нской школы, готов€сь к гастрольному перелету в еще молодую јмерику, окидывает голосом географическую карту, мер€ет океан его металлическим тембром, провер€ет неопытный пульс машин пироскафа руладами и тремоло...

Ќа сетчатке ее зрачков опрокидываютс€ те же две јмерики, как два зеленых €гдташа с ¬ашингтоном и јмазонкой. ќна обновл€ет географическую карту соленым морским первопутком, гада€ на долларах и русских сотенных с их зимним хрустом.

ѕ€тидес€тые годы ее обманули. Ќикакое bel canto их не скрасит. “о же, повсюду низкое, суконно-потолочное небо, те же задымленные кабинеты дл€ чтени€, те же приспущенные в сердцевине века древки «“аймсов» и «¬едомостей». » наконец, –осси€...

«ащекочут ей маленькие уши: « рещатик», «щастие» и «щавель». Ѕудет ей рот раздирать до ушей небывалый, невозможный звук «ы».

ј потом кавалергарды слет€тс€ на отпевание в костел √варенги. «олотые птички-стерв€тники расклюют римско-католическую певунью.

 ак высоко ее положили! –азве это смерть? —мерть и пикнуть не смеет в присутствии дипломатического корпуса.

— ћы ее плюмажами, жандармами, ћоцартом!

“ут промелькнули в мозгу его гор€чечные образы романов Ѕальзака и —тендал€: молодые люди, завоевывающие ѕариж и носовым платком обмахивающие туфли у входа в особн€ки, — и он отправилс€ отбивать визитку.

ѕортной ћервис жил на ћонетной, возле самого Ћице€, но шил ли он на лицеистов, был большой вопрос: это скорей подразумевалось, как то, что рыбак на –ейне ловит форелей, а не какую-нибудь др€нь. ѕо всему было видно, что в голове у ћервиса совсем не портн€жное дело, а нечто более важное. Ќедаром издалека к нему слетались родственники, а заказчик п€тилс€, ошеломленный и раска€вшийс€.

—  то же даст моим дет€м булочку с маслом? — сказал ћервис и сделал рукой движение, как бы выковыривающее масло, и в птичьем воздухе портновской квартиры ѕарноку привиделось не только сливочное масло «звездочка», гофрированное слез€щимис€ лепестками, но даже пучки редиски. «атем ћервис искусно перевел разговор на адвоката √рузенберга, который заказал в €нваре сенаторский мундир, приплел зачем-то сына јрона, ученика консерватории, запуталс€, затрепыхалс€ и юркнул за перегородку.

— „то же, — подумал ѕарнок, — может, так и нужно, может, той визитки уже нет, может, он в самом деле ее продал, как говорит, чтобы заплатить за шевиот.

  тому же, если вспомнить, ћервис не чувствует кро€ визитки — он сбиваетс€ на сюртук, очевидно более ему знакомый.

” Ћюсьена де –юбанпрэ было грубое холщовое белье и неуклюжа€ пара, пошита€ деревенским портным; он ел каштаны на улице и бо€лс€ консьержек. ќднажды он брилс€ в счастливый дл€ себ€ день и будущее родилось из мыльной пены.

ѕарнок сто€л один, забытый портным ћервисом и его семейством. ¬згл€д его упал на перегородку, за которой гудело, т€гучим еврейским медом, женское контральто. Ёта перегородка, оклеенна€ картинками, представл€ла собой довольно странный иконостас.

“ут был ѕушкин с кривым лицом, в меховой шубе, которого какие-то господа, похожие на факельщиков, выносили из узкой, как караульна€ будка, кареты и, не обраща€ внимани€ на удивленного кучера в митрополичьей шапке, собирались швырнуть в подъезд. –€дом старомодный пилот дев€тнадцатого века — —анотос ƒюмон в двубортном пиджаке с брелоками, — выброшенный игрой стихий из корзины воздушного шара, висел на веревке, озира€сь на пар€щего кондора. ƒальше изображены были голландцы на ходул€х, журавлиным маршем пробегающие свою маленькую страну.

II

ћеста, в которых петербуржцы назначают друг другу свидани€, не столь разнообразны. ќни осв€щены давностью, морской зеленью неба и Ќевой. »х было можно отметить на плане города крестиками посреди т€желорунных садов и картонажных улиц. ћожет быть, они и мен€ютс€ на прот€жении истории, но перед концом, когда температура эпохи вскочила на тридцать семь и три и жизнь пронеслась;

по обманному вызову, как грохочущий ночью пожарный обоз по белому Ќевскому, они были наперечет:

¬о-первых, ампирный павильон в »нженерном саду, куда даже совестно было загл€нуть постороннему человеку, чтобы не влипнуть в чужие дела и не быть вынужденным пропеть ни с того ни с сего италь€нскую арию; во-вторых, — фиванский сфинкс напротив здани€ ”ниверситета; в-третьих, — невзрачна€ арка в устье √алерной улицы, даже неспособна€ дать приют от дожд€; в-четвертых, — одна бокова€ дорожка в Ћетнем саду, положение которой € запам€товал, но которую без труда укажет вс€кий знающий человек. ¬от и все. “олько сумасшедшие набивались на рандеву у ћедного ¬садника или у јлександровской колонны.

∆ил в ѕетербурге человечек в лакированных туфл€х, презираемый швейцарами и женщинами. «вали его ѕарнок. –анней весной он выбегал на улицу и топал по непросохшим тротуарам овечьими копытцами.

≈му хотелось поступить драгоманом в министерство иностранных дел, уговорить √рецию на какой-нибудь рискованный шаг и написать меморандум.

¬ феврале он запомнил такое событие:

ѕо городу на маслобойню везли глыбы хорошего донного льда. Ћед был геометрически-цельный и здоровый, не тронутый смертью и весной. Ќо на последних дровн€х проплыла замороженна€ в голубом стакане €рко-зелена€ хвойна€ ветка, словно молода€ гречанка в открытом гробу. „ерный сахар снега провалилс€ под ногами, но деревь€ сто€ли в теплых луночках отта€вшей земли.

ƒика€ парабола соедин€ла ѕарнока с парадными анфиладами истории и музыки.

— ¬ыведут теб€ когда-нибудь, ѕарнок, — со страшным скандалом, позорно выведут — возьмут под руки и фьють — из симфонического зала, из общества ревнителей и любителей последнего слова, из камерного кружка стрекозиной музыки, из салона мадам ѕереплетник — неизвестно откуда, — но выведут, ослав€т, осрам€т...

” него были ложные воспоминани€: например, он был уверен, что когда-то, мальчиком, прокралс€ в пышную конференц-залу и включил свет. ¬се гроздь€ лампочек и пачки свеч с хрустальными сосульками вспыхнули сразу мертвым пчельником. Ёлектричество хлынуло таким страшным потоком, что стало больно глазам и он заплакал.

ћилый, слепой, эгоистический свет.

ќн любил дров€ные склады и дрова. «имой сухое полено должно быть звонким, легким и пустым. ј береза — с лимонно-желтой древесиной. Ќа вес — не т€желее мерзлой рыбы. ќн ощущал полено как живое, в руке.

— детства он прикрепл€лс€ душой ко всему ненужному, превраща€ в событи€ трамвайный лепет жизни, а когда начал влюбл€тьс€, то пыталс€ рассказать об этом женщинам, но те его не пон€ли, и в отместку он говорил с ними на диком и выспреннем птичьем €зыке исключительно о высоких матери€х.

Ўапиро звали «Ќиколай ƒавыдыч». ќткуда вз€лс€ «Ќиколай», неизвестно, но сочетание его с ƒавыдом нас пленило. ћне представл€лось, что ƒавыдовыч, то есть сам Ўапиро, клан€етс€, вобрав голову в плечи, какому-то Ќиколаю и просит у него взаймы.

Ўапиро зависел от моего отца. ќн подолгу сиживал в нелепом кабинете с копировальной машиной и креслом «стиль рюсс». ќ Ўапиро говорилось, что он честен и «маленький человек». я почему-то был уверен, что «маленькие люди» никогда не трат€т больше трех рублей и живут об€зательно на ѕесках. Ѕольшеголовый Ќиколай ƒавыдыч был шершавым и добрым гостем, беспрестанно потирающим руки, виновато улыбающимс€, как посыльный, допущенный в комнаты. ќт него пахло портным и утюгом.

я твердо знал, что Ўапиро честен, и, раду€сь этому, втайне желал, чтобы никто не смел быть честным, кроме него. Ќиже Ўапиро на социальной лестнице сто€ли одни «артельщики» — эти таинственные скороходы, которых посылают в банк и к  аплану. ќт Ўапиро через артельщиков шли нити в банк и к  аплану.

я любил Ўапиро за то, что ему был нужен мой отец. ѕески, где он жил, были —ахарой, окружающей белошвейную мастерскую его жены. ” мен€ кружилась голова при мысли, что есть люди, зависимые от Ўапиро. я бо€лс€, что на ѕесках подниметс€ смерч и подхватит его жену-белошвейку, с единственной мастерицей и детей с нарывами в горле, как перышко, как три рубл€...

Ќочью, засыпа€ в кровати с ослабнувшей сеткой, при свете голубой финолинки, € не знал, что делать с Ўапиро: подарить ли ему верблюда и коробку фиников, чтобы он не погиб на ѕесках, или же повести его вместе с мученицей — мадам Ўапиро — в  азанский собор, где продыр€вленный воздух черен, сладок.

≈сть темна€, с детства идуща€, геральдика нравственных пон€тий: шварк раздираемого полотна может означать честность, и холод мадаполама — св€тость.

ј парикмахер, держа над головой ѕарнока пирамидальную фиоль с пиксафоном, лил пр€мо на макушку, облысевшую в концертах —кр€бина, холодную коричневую жижу, л€пал пр€мо на тем€ лед€ным миром, и, почу€в на своем темени лед€ную нашлепку, ѕарнок оживл€лс€.  онцертный морозец пробегал по его сухой коже и — матушка, пожалей своего сына — забиралс€ под воротник.

— Ќе гор€чо? — спрашивал его парикмахер, опрокидыва€ ему вслед за тем на голову лейку с кип€тком, но он только жмурилс€ и глубже уходил в мраморную плаху умывальника.

» кроличь€ кровь под мохнатым полотенцем согревалась мгновенно.

ѕарнок был жертвой заранее созданных концепций о том, как должен протекать роман.

Ќа бумаге верже, государи мои, на английской бумаге верже с вод€ными отеками и рваными кра€ми, извещал он ничего не подозревающую же даму о том, что пространство между ћиллионной, јдмиралтейством и Ћетним садом им заново отшлифовано и приведено в полную боевую готовность, как бриллиантовый карат.

Ќа такой бумаге, читатель, могли бы переписыватьс€ кариатиды Ёрмитажа, выража€ друг другу соболезновани€ или уважение.

¬едь есть же на свете люди, которые никогда не хворали опаснее инфлюэнцы и к современности пристегнуты как-то сбоку, вроде котильонного значка. “акие люди никогда себ€ не почувствуют взрослыми и в тридцать лет еще на кого-то обижаютс€, с кого-то взыскивают. Ќикто их никогда особенно не баловал, но они развращены, будто весь век получали академический паек с сардинами и шоколадом. Ёто путаники, знающие одни шахматные ходы, но все-таки лезущие в игру, чтобы посмотреть, как оно выйдет. »м бы всю жизнь прожить где-нибудь на даче у хороших знакомых, слуша€ звон чашек на балконе, вокруг самовара, поставленного шишками, разговарива€ с продавцами раков и почтальоном. я бы их всех собрал и поселил в —естрорецке, потому что больше теперь негде.

ѕарнок был человек  аменноостровского проспекта — одной из самых легких и безответственных улиц ѕетербурга. ¬ семнадцатом же году, после февральских дней, эта улица еще более полегчала, с ее паровыми прачешными, грузинскими лавочками, продающими исчезающее какао, и шалыми автомобил€ми ¬ременного правительства.

Ќи вправо ни влево не поддавайс€: там чепуха, бестрамвайна€ глушь. “рамваи же на  аменноостровском развивают неслыханную скорость.  аменноостровский — это легкомысленный красавец, накрахмаливший свои две единственные каменные рубашки, и ветер с мор€ свистит в его трамвайной голове. Ёто молодой и безработный хлыщ, несущий под мышкой свои дома, как бедный щеголь свой воздушный пакет от прачки.

III

— Ќиколай јлександрович, отец Ѕруни! — окликнул ѕарнок безбородого св€щенника-костромича, видимо еще не привыкшего к р€се и державшего в руке пахучий пакетик с размолотым жареным кофе. — ќтец Ќиколай јлександрович, проводите мен€!

ќн пот€нул св€щенника за широкий люстриновый рукав и повел его, как кораблик. √оворить с отцом Ѕруни было трудно. ѕарнок считал его в некотором роде дамой.

—то€ло лето  еренского, и заседало лимонадное правительство.

¬се было приготовлено к большому котильону. ќдно врем€ казалось, что граждане так и останутс€ навсегда, как коты с бантами.

Ќо уже волновались айсоры — чистильщики сапог, как вороны перед затмением, и у зубных врачей начали исчезать штифтовые зубы.

Ћюблю зубных врачей за их любовь к искусству, за широкий горизонт, за идейную терпимость. Ћюблю, грешный человек, жужжание бормашины — этой бедной земной сестры аэроплана — тоже сверл€щего борчиком лазурь.

ƒевушки застыдились отца Ѕруни; молодой отец Ѕруни застыдилс€ батистовых мелочей, а ѕарнок, прикрыва€сь авторитетом отделенной от государства церкви, препиралс€ с хоз€йкой.

“о было страшное врем€: портные отбирали визитки, а прачки глумились над молодыми людьми, потер€вшими записку.

∆ареный мокко и в мешочке отца Ѕруни щекотал ноздри разъ€ренной матроны.

ќни углубились в гор€чее облако прачечной, где шесть щебечущих девушек плоили, катали и гладили. Ќабрав в рот воды, эти лукавые серафимы прыскали ею на зефирный и батистовый вздор. ќни куролесили зверски т€желыми утюгами, ни на минуту не перестава€ болтать. ¬одевильные мелочи разбросанной пеной по длинным столам ждали очереди. ”тюги в красных девичьих пальцах шипели, соверша€ рейсы. Ѕроненосцы гул€ли по сбитым сливкам, а девушки прыскали.

ѕарнок узнал свою рубашку: она лежала на полке, сверка€ пикейной грудкой, разутюженна€, наглотавша€с€ булавок, вс€ в тонкую полоску цвета спелой вишни.

— „ь€ это, девушки?

— –отмистра  ржижановского, — ответили девушки лживым, бессовестным хором.

— Ѕатюшка, — обратилась хоз€йка к св€щеннику, который сто€л, как власть имущий, в сытом тумане прачечной, и пар осаждалс€ на его р€су, как на домашнюю вешалку. — Ѕатюшка, если вы знаете этого молодого человека, то повли€йте на них! я даже в ¬аршаве такого не видала. ќни мне всегда принос€т спешку, но чтобы они провалились со своей спешкой... Ћезут ночью с заднего хода, словно € ксендз или акушерка... я не варь€тка1, чтобы отдавать им белье ротмистра  ржижановского. “о не жандарм, а насто€щий поручик. “от господин и скрывалс€ всего три дн€, а потом солдаты сами выбрали его в полковой комитет, на руках теперь нос€т!

Ќа это ничего нельз€ было возразить, и отец Ѕруни умол€юще посмотрел на ѕарнока.

» € бы роздал девушкам вместо утюгов скрипки —традивари€, легкие, как скворешни, и дал бы им по длинному свитку рукописных нот. ¬се это вместе проситс€ на плафон. –€са в облаках пара сойдет за сутану дирижирующего аббата. Ўесть круглых ртов раскроютс€ не дырками бубликов с ѕетербургской стороны, а удивленными кружочками « онцерта в ѕалаццо ѕитти».

IV

«убной врач повесил хобот бормашины и подошел к окну.

— ќго-го... ѕогл€дите-ка!

ѕо √ороховой улице с молитвенным шорохом двигалась толпа. ѕосередине ее сохранилось свободное место в виде каре. Ќо в той отдушине, сквозь которую просвечивались шахматы торцов, был свой пор€док, сво€ система: там выступали п€ть-шесть человек, как бы распор€дители всего шестви€. ќни шли походкой адъютантов. ћежду ними — чьи-то ватные плечи и перхотный воротник. ћаткой этого странного уль€ был тот, кого бережно подталкивали, осторожно направл€ли, охран€ли, как жемчужину, адъютанты.

—казать, что на нем не было лица? Ќет, лицо на нем было, хот€ лица в толпе не имеют значени€, но живут самосто€тельно одни затылки и уши.

Ўли плечи-вешалки, вздыбленные ватой, апраксинские пиджаки, богато осыпанные перхотью, раздражительные затылки и собачьи уши.

«¬се эти люди — продавцы щеток», — успел подумать ѕарнок.

√де-то между —енной и ћучным переулком, в москательном и кожевенном мраке, в диком питомнике перхоти, клопов и оттопыренных ушей, зародилась эта странна€ кутерьма, распростран€вша€ тошноту и заразу.

— ќни вон€ют кишечными пузыр€ми, — подумал ѕарнок, и почему-то вспомнилось страшное слово «требуха». » его снова слегка затошнило как бы от воспоминани€ о том, что на дн€х старушка в лавке спрашивала при нем «легкие», — на самом же деле от страшного пор€дка, сковавшего толпу.

“ут была законом кругова€ порука: за целость и благополучную доставку перхотной вешалки на берег ‘онтанки к живорыбному садку отвечали решительно все. —тоило кому-нибудь самым робким восклицанием прийти на помощь обладателю злополучного воротника, который ценилс€ дороже собол€ и куницы, как его самого вз€ли бы в переделку, под подозрение, объ€вили бы вне закона и вт€нули бы в пустое каре. “ут работал бондарь — страх.

«атылочные граждане, сохран€€ церемониальный пор€док, как шииты в день Ўахсе-¬аксе, неумолимо продвигались к ‘онтанке.

» ѕарнок кубарем скатилс€ по щербатой бесшвейцарной лестнице, оставив недоуменного дантиста перед повисшей, как усыпленна€ кобра, бормашиной, вместо вс€ких мыслей повтор€€:

— ѕуговицы делаютс€ из крови животных!2

¬рем€, робка€ хризалида, обсыпанна€ мукой капустница, молода€ еврейка, прильнувша€ к окну часовщика, — лучше бы ты не гл€дела!

Ќе јнатол€ ‘ранса хороним в страусовом катафалке, высоком как тополь, как разъезжающа€ ночью пирамида дл€ починки трамвайных столбов, а ведем топить на ‘онтанку, с живорыбного садка, одного человека, за американские часы, за часы белого кондукторского серебра, за лотерейные часы.

ѕогул€л ты, человечек, по ўербакову переулку, поплевал на нехорошие татарские м€сные, повисел на трамвайных поручн€х, поездил в √атчину к другу —ереже, походил в баньку и в цирк „инизелли; пожил ты, человечек, — и довольно!

—начала ѕарнок забежал к часовщику. “от сидел горбатым —пинозой и гл€дел в свое иудейское стеклышко на пружинных коз€вок.

— ≈сть у вас телефон? Ќужно предупредить милицию!

Ќо какой может быть телефон у бедного евре€ — часовщика с √ороховой? ¬от дочки у него есть — грустные, как марципанные куклы, и геморрой есть, и чай с лимоном, и долги есть, а телефона нет.

Ќаскоро приготовив коктейль из –ембрандта, козлиной испанской живописи и лепета цикад и даже не пригубив этого напитка, ѕарнок помчалс€ дальше.

Ѕочком по тротуару, опережа€ солидную процессию самосуда, он забежал в одну из зеркальных лавок, которые, как известно, все сосредоточены на √ороховой. «еркала перебрасывались отражени€ми домов, похожих на буфеты, замороженные кусочки улицы, кишевшие тараканьей толпой, казались в них еще страшней и мохнатей.

ѕодозрительный чех-зеркальщик, сберега€ свою фирму, незап€тнанную с тыс€ча восемьсот восемьдес€т первого года, захлопнул перед ним дверь.

Ќа углу ¬ознесенского мелькнул сам ротмистр  ржижановский с нафабренными усами. ќн был в солдатской шинели, но при шапке, и разв€зно шептал своей даме конногвардейские нежности.

ѕарнок бросилс€ к нему, как к лучшему другу, умол€€ обнажить оружие.

— я уважаю момент, — холодно произнес колченогий ротмистр, — но извините, € с дамой, — и, ловко подхватив свою спутницу, бр€кнул шпорами и скрылс€ в кафе.

ѕарнок бежал, пристукива€ по торцам овечьими копытцами лакированных туфель. Ѕольше всего на свете он бо€лс€ навлечь на себ€ немилость толпы.

≈сть люди, почему-то неугодные толпе; она отмечает их сразу, €звит и щелкает по носу. »х недолюбливают дети, они не нрав€тс€ женщинам.

ѕарнок был из их числа.

“оварищи в школе дразнили его «овцой», «лакированным копытом», «египетской маркой» и другими обидными именами. ћальчишки ни с того ни с сего распустили о нем слух, что он «п€тновыводчик», то есть знает особый состав от масл€ных, чернильных и прочих п€тен, и нарочно выкрадывали у матери безобразную ветошь, несли ее в класс, с невинным видом предлага€ ѕарноку «вывести п€тнышко».

¬от и ‘онтанка — ”ндина барахольщиков и голодных студентов с длинными сальными патлами, Ћореле€ вареных раков, играюща€ на гребенке с недостающими зубь€ми; река — покровительница плюгавого ћалого “еатра3 — с его облезлой, лысой, похожей на ведьму, надушенную пачул€ми, ћельпоменой.

„то же! ≈гипетский мост и не нюхал ≈гипта, и ни один пор€дочный человек в глаза не видал  алинкина!

Ќесметна€, невесть откуда налетевша€ человечь€ саранча вычернила берега ‘онтанки, облепила рыбный садок, баржи с дровами, пристаньки, гранитные сходни и даже лодки ладожских гончаров. “ыс€чи глаз гл€дели в нефт€ную радужную воду, блестевшую всеми оттенками керосина перламутровых помоев и павлиньего хвоста.

ѕетербург объ€вил себ€ Ќероном и был так мерзок, словно ел похлебку из раздавленных мух.

ќднако он звонил из аптеки, звонил в милицию, звонил правительству — исчезнувшему, уснувшему, как окунь, государству.

— тем же успехом он мог бы звонить к ѕрозерпине или к ѕерсефоне, куда телефон еще не проведен.

јптечные телефоны делаютс€ из самого лучшего скарлатинового дерева. —карлатиновое дерево растет в клистирной роще и пахнет чернилом.

Ќе говорите по телефону из петербургских аптек: трубка шелушитс€, и голос обесцвечиваетс€. ѕомните, что к ѕрозерпине и к ѕерсефоне телефон не проведен еще.

ѕеро рисует усатую греческую красавицу и чей-то лисий подбородок.

“ак на пол€х черновиков возникают арабески и живут своей самосто€тельной, прелестной и коварной жизнью.

—крипичные человечки пьют молоко бумаги.

¬от Ѕабель: лисий подбородок и лапки очков.

ѕарнок — египетска€ марка.

јртур яковлевич √офман — чиновник министерства иностранных дел по греческой части.

¬алторны ћариинского театра.

≈ще раз усата€ гречанка.

» пустое место дл€ остальных.

Ёрмитажные воробьи щебетали о барбизонском солнце, о пленэрной живописи, о колорите, подобном шпинату с гренками, одним словом, обо всем, чего не хватает мрачно-фламандскому Ёрмитажу4.

ј € не получу приглашень€ на барбизонский завтрак, хоть и разламывал в детстве шестигранные коронационные фонарики с зазубринкой и наводил на песчаный сосн€к и можжевельник — то раздражительно-красную трахому, то синюю жвачку полдн€ какой-то чужой планеты, то лиловую кардинальскую ночь.

ћать заправл€ла салат желтками и сахаром.

–ваные м€тые уши с хр€щиками салата умирали от уксуса и сахара.

¬оздух, уксус и солнце уминались с зелеными тр€пками в сплошной, гор€щий солью, трель€жами, бисером, серыми листь€ми, жаворонками и стрекозами, в грем€щий тарелками барбизонский день.

Ѕарбизонское воскресенье шло, обмахива€сь газетами и салфетками, к зенитчому завтраку, устила€ траву фельетонами и заметками о булавочно-маленьких актрисах.

  барбизонским зонтам стекались гости в широких панталонах и львиных бархатных жилетах. ј женщины стр€хивали мурашей с круглых плеч.

ќткрытые вагонетки железной дороги плохо повиновались пару и, растрепав занавески, играли с ромашковым полем в лото.

ѕаровоз в цилиндре, с цыпл€чьими поршн€ми, негодовал на т€жесть шапокл€ков и муслина.

Ѕочка опрыскивала улицу шпагатом тонких и ломких струн.

”же весь воздух казалс€ огромным вокзалом дл€ жирных нетерпеливых роз.

ј черные блест€щие муравьи, как плото€дные актеры китайского театра в старинной пьесе с палачом, чванились скипидарными лапками и влачили боевые дольки еще не разрубленного тела, вихл€€ сильным агатовым задом, словно военные лошади, в фижмах пыли скачущие на холм.

ѕарнок встр€хнулс€.

Ћомтик лимона — это билет в —ицилию к жирным розам, и полотеры пл€шут с египетскими телодвижени€ми.

Ћифт не работает.

ѕо домам ход€т меньшевики-оборонцы, организу€ ночное дежурство в подворотн€х.

» страшно жить и хорошо!

ќн — лимонна€ косточка, брошенна€ в расщелину петербургского гранита, и выпьет его с черным турецким кофием налетающа€ ночь.

V

¬ мае мес€це ѕетербург чем-то напоминает адресный стол, не выдающий справок, — особенно в районе ƒворцовой площади. «десь все до ужаса приготовлено к началу исторического заседани€ с белыми листами бумаги, с отточенными карандашами и с графином кип€ченой воды.

≈ще раз повтор€ю: величие этого места в том, что справки никогда и никому не выдаютс€.

¬ это врем€ проходили через площадь глухонемые: они сучили руками быструю пр€жу. ќни разговаривали. —тарший управл€л челноком. ≈му помогали. “о и дело подбегал со стороны мальчик, так растопырив пальцы, словно просил сн€ть с них заплетенную диагонал€ми нитку, чтобы сплетенье не повредилось. Ќа них на всех — их было четверо — полагалось, очевидно, п€ть мотков. ќдин моток был лишним. ќни говорили на €зыке ласточек и попрошаек и, непрерывно заметыва€ крупными стежками воздух, шили из него рубашку.

—тароста в гневе перепутал всю пр€жу.

√лухонемые исчезли в арке √лавного Ўтаба, продолжа€ сучить свою пр€жу, но уже гораздо спокойнее, словно засылали в разные стороны почтовых голубей.

Ќотное письмо ласкает глаз не меньше, чем сама музыка слух. „ерныши фортепианной гаммы, как фонарщики, лезут вверх и вниз.  аждый такт — это лодочка, груженна€ изюмом и черным виноградом.

Ќотна€ страница — это, во-первых, диспозици€ бо€ парусных флотилий; во-вторых, — это план, по которому тонет ночь, организованна€ в косточки слив.

√ромадные концертные спуски шопеновских мазурок, широкие лестницы с колокольчиками листовских этюдов, вис€чие парки с куртинами ћоцарта, дрожащие на п€ти проволоках, — ничего не имеют общего с низкорослым кустарником бетховенских сонат.

ћиражные города нотных знаков сто€т, как скворешники, в кип€щей смоле.

Ќотный виноградник Ўуберта всегда расклеван до косточек и исхлестан бурей.

 огда сотни фонарщиков с лесенками мечутс€ по улицам, подвешива€ бемоли к ржавым крюкам, укрепл€€ флюгера диезов, снима€ целые вывески поджарых тактов, — это, конечно, Ѕетховен; но когда кавалери€ восьмых и шестнадцатых в бумажных султанах с конскими значками и штандартиками рветс€ в атаку, — это тоже Ѕетховен.

Ќотна€ страница — это революци€ в старинном немецком городе.

Ѕольшеголовые дети. —кворцы. –аспр€гают карету кн€з€. Ўахматисты выбегают из кофеен, размахива€ ферз€ми и пешками.

¬от черепахи, выт€нув нежную голову, сост€заютс€ в беге — это √ендель.

Ќет, до чего воинственны страницы Ѕаха — эти потр€сающие св€зки сушеных грибов.

ј на —адовой у ѕокрова стоит каланча. ¬ €нварские морозы она выбрасывает виноградины сигнальных шаров — к сбору частей. “ам неподалеку € училс€ музыке. ћне ставили руку по системе Ћешетицкого.

ѕусть ленивый Ўуман развешивает ноты, как белье дл€ просушки, а внизу ход€т италь€нцы, задрав носы; пусть труднейшие пассажи Ћиста, размахива€ костыл€ми, волокут туда и обратно пожарную лестницу.

–о€ль — это умный и добрый комнатный зверь с волокнистым дерев€нным м€сом, золотыми жилами и всегда воспаленной костью. ћы берегли его от простуды, кормили легкими, как спаржа, сонатинами...

√осподи! Ќе сделай мен€ похожим на ѕарнока! ƒай мне силы отличить себ€ от него.

¬едь € сто€л в той страшной терпеливой очереди, котора€ подползает к желтому окошечку театральной кассы, — сначала на морозе, потом под низкими банными потолками вестибюлей јлександринки. ¬едь и театр мне страшен, как курна€ изба, как деревенска€ банька, где совершалось зверское убийство ради полушубка и валеных сапог. ¬едь и держусь € одним ѕетербургом — концертным, желтым, зловещим, нахохленным, зимним.

Ќе повинуетс€ мне перо: оно расщепилось и разбрызгало свою черную кровь, как бы прив€занное к конторке телеграфа, — публичное, испакощенное ерниками в шубах, размен€вшее свой ласточкин росчерк — первоначальный нажим — на «приезжай, ради бога», на «скучаю» и «целую» небритых похабников, шепчущих телеграмму в надышанный меховой воротник.

 еросинка была раньше примусом. —люд€ное окошечко и откидной ма€к. ѕизанска€ башн€ керосинки кивала ѕарноку, обнажа€ патриархальные фитили, добродушно рассказыва€ об отроках в огненной пещи.

я не боюсь бессв€зности и разрывов.

—тригу бумагу длинными ножницами.

ѕодклеиваю ленточки бахромкой.

–укопись — всегда бур€, истрепанна€, исклеванна€.

ќна — черновик сонаты.

ћарать — лучше, чем писать.

Ќе боюсь швов и желтизны кле€.

ѕортн€жу, бездельничаю.

–исую ћарата в чулке.

—трижей.

Ѕольше всего у нас в доме бо€лись «сажи» — то есть копоти от керосиновых ламп.  рик «сажа» — «сажа» звучал как «пожар», «горим» — вбегали в комнату, где расшалилась лампа. ¬сплескива€ руками, останавливались, нюхали воздух, весь кишевший усатыми, живыми порхающими чаинками.

 азнили провинившуюс€ лампу приспусканием фитил€.

“огда немедленно распахивались маленькие форточки и в них стрел€л шампанским мороз, торопливо прохватыва€ всю комнату с усатыми бабочками «сажи», оседающими на пикейных оде€лах и наволочках, эфиром простуды, сулемой воспалени€ легких.

— “уда нельз€ — там форточка, — шептали мать и бабушка.

Ќо и в замочную скважину врывалс€ он — запрещенный холод — чудный гость дифтеритных пространств.

ёдифь ƒжорджоне улизнула от евнухов Ёрмитажа.

–ысак выбрасывает бабки.

—еребр€ные стаканчики наполн€ют ћиллионную.

ѕрокл€тый сон! ѕрокл€тые стогны бесстыжего города!

ќн сделал слабое умол€ющее движение рукой, обронил листочек цедровой пудренной бумаги и присел на тумбу.

ќн вспомнил свои бесславные победы, свои позорные рандеву, сто€ни€ на улицах, телефонные трубки в пивных, страшные, как рачь€ клешн€... Ќомера ненужных отгоревших телефонов...

–оскошное дребезжанье пролетки раста€ло в тишине, подозрительной, как кирасирска€ молитва.

„то делать?  ому жаловатьс€?  аким серафимам вручить робкую концертную душонку, принадлежащую малиновому раю контрабасов и трутней?

—кандалом называетс€ бес, открытый русской прозой или самой русской жизнью в сороковых, что ли, годах. Ёто не катастрофа, но обезь€на ее, подлое превращение, когда на плечах у человека вырастает собачь€ голова. —кандал живет по засаленному просроченному паспорту, выданному литературой. ќн — исчадие ее, любимое детище. ѕропала крупиночка: гомеопатическое драже, крошечна€ доза холодного белого вещества... ¬ те отдаленные времена, когда примен€лась дуэль-кукушка, состо€вша€ в том, что противники в темной комнате бьют из пистолетов в горки с посудой, в чернильницы и в фамильные холсты, — эта дробиночка именовалась честью.

ќднажды бородатые литераторы, в широких, как пневматические колокола, панталонах, подн€лись на скворешню к фотографу и сн€лись на отличном дагерротипе. ѕ€теро сидели, четверо сто€ли за спинками ореховых стульев. ѕеред ними снималс€ мальчик в черкеске и девочка с локончиками и под ногами в компании шмыгал котенок. ≈го убрали. ¬се лица передавали один тревожно-глубокомысленный вопрос:

почем теперь фунт слоновьего м€са?

¬ечером на даче в ѕавловске эти господа литераторы отчихвостили бедного юнца — »пполита. “ак и не довелось ему прочесть свою клеенчатую тетрадку. “оже выискалс€ –уссо!

ќни не видели и не понимали прелестного города с его чистыми корабельными лини€ми.

ј бесенок скандала вселилс€ в квартиру на –азъезжей, привинтив медную дощечку на им€ прис€жного поверенного, — эта квартира неприкосновенна и сейчас — как музей, как пушкинский дом, — дрыхнул на оттоманках, топталс€ в прихожих — люди, живущие под звездой скандала, никогда не умеют воврем€ уходить, — канючил, нудно прощалс€, тычась в чужие галоши.

√оспода литераторы!  ак балеринам — туфельки-балетки, так вам принадлежат галоши. ѕример€йте их, обменивайте: это ваш танец. ќн исполн€етс€ в темных прихожих, при одном непременном условии — неуважени€ к хоз€ину дома. ƒвадцать лет такого танца составл€ют эпоху; сорок — историю... Ёто — ваше право.

—мородинные улыбки балерин,

лопотание туфелек, натертых тальком, воинственна€ сложность и дерзка€ численность скрипичного оркестра, запр€танного в свет€щийс€ ров, где музыканты перепутались как дриады, ветв€ми, корн€ми и смычками.

растительное послушание кордебалета,

великолепное пренебрежение к материнству женщины:

— Ётим нетанцующим королем и королевой только что играли в шестьдес€т шесть.

— ћоложава€ бабушка ∆изели разливает молоко — должно быть, миндальное.

— ¬с€кий балет до известной степени — крепостной. Ќет, нет — тут уж вы со мной не спорьте!

январский календарь с балетными козочками, образцовым молочным хоз€йством мириадов миров и треском распечатываемой карточной колоды...

ѕодъезжа€ с тылу к неприлично ватерпруфному зданию мариинской оперы:

— —ыщики-барышники, барышники-сыщики, „то вы на морозе, миленькие, рыщете?  ому билет в ложу, ј кому в рожу.

— Ќет, что ни говорите, а в основе классического танца лежит острастка — кусочек «государственного льда».

—  ак вы думаете, где сидела јнна  аренина?

— ќбратите внимание: у античности был амфитеатр, а у нас — у новой ≈вропы — €русы. » на фресках страшного суда и в опере. ≈диное мироощущение.

ѕродымленные улицы с кострами вертелись каруселью.

— »звозчик, на «∆изель» — то есть к ћариинскому! ѕетербургский извозчик — это миф, козерог. ≈го нужно пустить по зодиаку. “ам он не пропадет со своими бабьим кошельком, узкими как правда, полозь€ми и овс€ным голосом.

VI

ѕролетка была с классическим, скорее московским, чем петербургским шиком; с высоко посаженным кузовом, блест€щими лакированными крыль€ми и на раздутых до невозможно шинах — ни дать ни вз€ть — греческа€ колесница.

–отмистр  ржижановский шептал в преступное розовое ушко:

— ќ нем не беспокойтесь: честное слово, он пломбирует зуб. —кажу вам больше: сегодн€ на ‘онтанке — то ли он украл часы, не то у него украли. ћальчишка! √р€зна€ истори€!

Ѕела€ ночь, шагнув через  олпино и —реднюю рогатку, добрела до ÷арского села. ƒворцы сто€ли испуганно-белые, как шелковые куколки. ¬ременами белизна их напоминала выстиранный с мылом и щелоком оренбургского пуха платок. ¬ темной зелени шуршали велосипеды — металлические шершни парка.

ƒальше белеть было некуда: казалось — еще минутка и все наваждение расколетс€, как молода€ простокваша.

—трашна€ каменна€ дама «в ботиках ѕетра ¬еликого» ходит по улицам и говорит:

— ћусор на площади... —амум... јрабы... «ѕросеменил —емен в просеминарий»...

ѕетербург, ты отвечаешь за бедного твоего сына!

«а весь этот сумбур, за жалкую любовь к музыке, за каждую крупинку «драже» в бумажном мешочке у курсистки на хорах ƒвор€нского собрани€ ответишь ты, ѕетербург!

ѕам€ть — это больна€ девушка-еврейка, убегающа€ ночью тайком от родителей на Ќиколаевский вокзал: не увезет ли кто?

«—траховой старичок» √ешка –абинович, как только родилс€, потребовал бланки дл€ полисов и мыло –алле. ∆ил он на Ќевском в крошечной девической квартирке. ≈го незаконна€ св€зь с какой-то Ћизочкой умил€ла всех. — √енрих яковлевич спит, — говаривала Ћизочка, приложив палец к губам, и вс€ вспыхивала. ќна, конечно, наде€лась — сумасшедшей надеждой, — что √енрих яковлевич еще подрастет и проживет с ней долгие годы, что их розовый бездетный брак, осв€щенный архиере€ми из кофейни ‘илиппова, — только начало...

ј √енрих яковлевич с легкостью болонки бегал по лестницам и страховал на дожитие.

¬ еврейских кварталах стоит печальна€ усата€ тишина.

ќна слагаетс€ из разговоров ма€тника с крошками булки на клеенчатой скатерти и серебр€ными подстаканниками.

“ет€ ¬ера приходила обедать и приводила с собой отца, — старика ѕергамента. «а плечами тети ¬еры сто€л миф о разорении ѕергамента. ” него была квартира в сорок комнат на  рещатике в  иеве. «ƒом — полна€ чаша». Ќа улице под сорока комнатами били копытами лошади ѕергамента. —ам ѕергамент «стриг купоны».

“ет€ ¬ера — лютеранка, подпевала прихожанам в красной кирке на ћойке. ¬ ней был холодок компаньонки, лектрисы и сестры милосерди€ — этой странной породы людей, враждебно прив€занных к чужой жизни. ≈е тонкие лютеранские губы осуждали наш домопор€док, а стародевичьи букли склон€лись над тарелкой куриного супа с легкой брезгливостью.

ѕо€вл€€сь в доме, тет€ ¬ера начинала машинально сострадать и предлагать свои краснокрестные услуги, словно разворачива€ катушку марли и разбрасыва€ серпантином незримый бинт.

≈хали таратайки по твердой шоссейной дороге, и топорщились, как кровельное железо, воскресные пиджаки мужчин. ≈хали таратайки от «€рви» до «€рви», чтоб километры сыпались, горохом, пахли спиртом и творогом. ≈хали таратайки, двадцать одна и еще четыре — со старухами в черных косынках и в суконных юбках, твердых, как жесть. Ќужно петь псалмы в петушиной кирке, пить черный кофе, разбавленный чистым спиртом, и той же дорогой вернутьс€ домой.

ћолода€ ворона напыжилась: — ћилости просим к нам на похороны.

— “ак не приглашают, — чирикнул воробушек в парке ћон-–епо жесткими перь€ми. —  арл и јмали€ Ѕломквист извещают родных и знакомых о кончине любезной их дочери Ёльзы.

— ¬от это другое дело, — чирикнул воробушек в парке ћон-–епо.

ћальчиков снар€жали на улицу, как рыцарей на турнир: гамаши, ватные шаровары, башлыки, наушники.

ќт наушников шумело в голове и накатывала глухота. „тобы ответить кому-нибудь, надо было разв€зать режущие тесемочки у подбородков.

ќн вертелс€ в т€желых зимних доспехах, как маленький глухой рыцарь, не слыша своего голоса.

ѕервое разобщение с людьми и с собой и, кто знает, быть может, сладкий предсклеротический шум в крови, пока еще растираемой мохнатым полотенцем седьмого года жизни, — воплощались в наушниках; и шестилетнего ватного Ѕетховена в гамашах, вооруженного глухотой, выталкивали на лестницу.

≈му хотелось обернутьс€ и крикнуть: « ухарка тоже глухарь».

ќни с важностью шли по ќфицерской и выбирали в магазине грушу дюшес.

ќднажды зашли в ламповый магазин јболинга на ¬ознесенском, где парадные лампы толпились, как идиотики жирафы, в красных шл€пах с фестонами и оборками. «десь ими впервые овладело впечатление грандиозности и «леса вещей».

¬ цветочный магазин Ёйлерса не заходили никогда.

√де-то практиковала женщина-врач —трашунер.

VII

 огда портной относит готовую работу, вы никогда не скажете, что на руках у него обнова. „ем-то он напоминает члена похоронного братства, спешащего в дом, отмеченный јзраилом, с принадлежност€ми ритуала. “ак и портной ћервис. ¬изитка ѕарнока погрелась у него на вешалке недолго — часа два, — подышала родным тминным воздухом. ∆ена ћервиса поздравила его с удачей.

— Ёто еще что, — ответил польщенный мастер, — вот дедушка мой говорил, что насто€щий портной это тот, кто снимает сюртук с неплательщика среди бела дн€ на Ќевском проспекте.

ѕотом он сн€л визитку с плечика, подул на нее, как на гор€чий чай, завернул в чистую полотн€ную простыню и понес к ротмистру  ржижановскому в белом саване и в черном коленкоре.

я, признатьс€, люблю ћервиса, люблю его слепое лицо, изборожденное зр€чими морщинами. “еоретики классического балета обращают громадное внимание на улыбку танцовщицы — они считают ее дополнением к движению — истолкованием прыжка, полета. Ќо иногда опущенное веко видит больше, чем глаз, и €руса морщин на человеческом лице гл€д€т, как скопище слепцов.

“огда из€щнейший фарфоровый портной мечетс€, как каторжанин, сорвавшийс€ с нар, избитый товарищами, как запарившийс€ банщик, как базарный вор, готовый крикнуть последнее неотразимо-убедительное слово.

¬ моем воспри€тии ћервиса просвечивают образы: греческого сатира, несчастного певца кифареда, временами маска еврипидовского актера, временами гола€ грудь и покрытое испариной тело растерзанного каторжанина, русского ночлежника или эпилептика.

ѕтичье око, налитое кровью, тоже видит по-своему мир.

 ниги тают, как льдышки, принесенные в комнату. ¬се уменьшаетс€. ¬с€ка€ вещь мне кажетс€ книгой. √де различие между книгой и вещью? я не знаю жизни: мне подменили ее еще тогда, когда € узнал хруст мышь€ка на зубах у черноволосой французской любовницы, младшей сестры нашей гордой јнны.

¬се уменьшаетс€. ¬се тает. » √ете тает. Ќебольшой нам отпущен срок. ’олодит ладонь ускользающий эфес бескровной ломкой шпаги, отбитой в гололедицу у водосточной трубы.

Ќо мысль, как палачевска€ сталь коньков «Ќурмис», скользивших когда-то по голубому с пупырышками льду, не притупилась.

“ак коньки, привинченные к бесформенным детским ботинкам, к американским копытцам-шнуровкам, сращиваютс€ с ними — ланцеты свежести и молодости — и оснащенна€ обувь, пот€нувша€ радостный вес, превращаетс€ в великолепные драконьи ошметки, которым нет названь€ и цены.

¬се трудней перелистывать страницы мерзлой книги, переплетенной в топоры при свете газовых фонарей.

¬ы, дров€ные склады — черные библиотеки города, — мы еще почитаем, погл€дим.

√де-то на ѕодь€ческой помещалась эта славна€ библиотека, откуда пачками вывозились на дачу коричневые томики иностранных и российских авторов, с зачитанными в шелк заразными страницами. Ќекрасивые барышни выбирали с полок книги.  ому — Ѕурже, кому — ∆орж ќнэ, кому еще что-нибудь из библиотечного шурум-бурума.

Ќапротив была пожарна€ часть с закрытыми наглухо воротами и колоколом под шл€пкой гриба.

Ќекоторые страницы сквозили как луковична€ шелуха.

¬ них жила корь, скарлатина и ветр€на€ оспа.

¬ корешках этих дачных книг, то и дело забываемых на пл€же, застревала золота€ перхоть морского песку, — как ее ни вытр€хивать — она по€вл€лась снова.

»ногда выпадала готическа€ елочка папоротника, приплюснута€ и слежавша€с€, иногда — превращенный в мумию безым€нный северный цветок.

ѕожары и книги — это хорошо.

ћы еще погл€дим — почитаем.

«а несколько минут до начала агонии по Ќевскому прогремел пожарный обоз. ¬се отпр€нули к квадратным запотевшим окнам, и јнджиолину Ѕозио5 — уроженку ѕьемонта, дочь бедного странствующего комедианта — basso comico — предоставили на мгновенье самой себе.

«¬оинственные фиоритуры петушиных пожарных рожков, как неслыханное брио безоговорочного побеждающего несчасть€, ворвались в плохо проветренную спальню демидовского дома. Ѕитюги с бочками, линейками и лестницами отгрохотали, и полым€ факелов лизнуло зеркала. Ќо в потускневшем сознании умирающей певицы этот ворох гор€чечного казенного шума, эта бешена€ скачка в бараньих тулупах и касках, эта охапка арестованных и увозимых под конвоем звуков обернулась призывом оркестровой увертюры. ¬ ее маленьких некрасивых ушах €вственно прозвучали последние такты увертюры к «Duo Foscari» ее дебютной лондонской оперы...»

«ќна приподн€лась и пропела то, что нужно, но не тем сладостным металлическим, гибким голосом, который сделал ей славу и который хвалили газеты, а грудным необработанным тембром п€тнадцатилетней девочки-подростка, с неправильной неэкономной подачей звука, за которую ее так бранил профессор  аттанео».

«ѕрощай, “равиата, –озина, ÷ерлина...»

VIII

¬ тот вечер ѕарнок не вернулс€ домой обедать и не пил чаю с сухариками, которые он любил, как канарейка. ќн слушал жужжание па€льных свеч, приближающих к рельсам трамва€ ослепительно белую мохнатую розу. ќн получил обратно все улицы и площади ѕетербурга — в виде сырых корректурных гранок, верстал проспекты, брошюровал сады.

ќн подходил к разведенным мостам, напоминающим о том, что все должно оборватьс€, что пустота и зи€ние — великолепный театр — что будет — будет разлука, что обманные рычаги управл€ют громадами и годами.

ќн ждал, покуда накапливались таборы извозчиков и пешеходов на той и другой стороне, как два враждебных племени или поколень€, поспорившие о торцовой книге в каменном переплете с вырванной сердцевиной.

ќн думал, что ѕетербург — его детска€ болезнь и что стоит всего лишь очухатьс€, очнутьс€ — и наваждение рассыплетс€: он выздоровеет, станет как все люди; пожалуй, женитс€ даже... “огда никто уже не посмеет называть его «молодым человеком». » ручки дамам он тогда бросит целовать. — ’ватит с них! “оже, прокл€тые, завели “рианон... »на€ лахудра, бабища, облезла€ кошка, сует к губам лапу, а он по старой пам€ти — чмок! — ƒовольно. —обачьей молодости надо положить конец. ¬едь обещал же јртур яковлевич √офман устроить его драгоманом хот€ бы в √рецию. ј там видно будет. ќн сошьет себе новую визитку, он объ€снитс€ с ротмистром  ржижановским, он ему покажет.

¬от только одна беда — родословной у него нет, » вз€ть ее неоткуда — нет, и все тут! ¬сех-то родственников у него одна тетка — тет€ »оганна.  арлица. »мператрица јнна Ћеопольдовна. ѕо-русски говорит как черт. —ловно Ѕирон ей сват и брат. –учки коротенькие. Ќичего сама застегнуть не может. ј при ней горнична€ јннушка — ѕсихе€.

ƒа, с такой родней далеко не уедешь. ¬прочем, как это нет родословной, позвольте — как это нет? ≈сть. ј капитан √ол€дкин? ј коллежские асессоры, которым «мог господь прибавить ума и денег». ¬се эти люди, которых спускали с лестниц, шельмовали, оскорбл€ли в сороковых и п€тидес€тых годах, все эти бормотуны, обормоты в размахайках, с застиранными перчатками, все те, кто не живет, а проживает на —адовой и ѕодь€ческой в домах, сложенных из черствых плиток каменного шоколада, и бормочут себе под нос: « ак же это? без гроша, с высшим образованием?»

Ќадо лишь сн€ть пленку с петербургского воздуха, и тогда обнажитс€ его подспудный пласт. ѕод леб€жьим, гагачьим, гагаринским пухом — под “учковыми тучками, под французским буше умирающих набережных, под зеркальными зенками барско-холуйских квартир обнаружитс€ нечто совсем неожиданное.

Ќо перо, снимающее эту пленку, — как чайна€ ложечка доктора, зараженна€ дифтеритным налетом. Ћучше к нему не прикасатьс€.

—  омарик звенел:

√л€дите, что сталось со мной: € последний египт€нин — € плакальщик, пестун, пластун, — € маленький кн€зь-раскор€ка — € нищий –амзес-кровопийца — € на севере стал ничем — от мен€ так мало осталось — извин€юсь!..

— я кн€зь невезень€ — коллежский асессор из города ‘ив... ¬се такой же — ничуть не изменилс€ — ой, — страшно мне здесь — извин€юсь...

— я — безделица. я — ничего. ¬от попрошу у холерных гранитов на копейку — египетской кашки, на копейку — девической шейки.

— я ничего — заплачу — извин€юсь.

„тоб успокоитьс€, он обратилс€ к одному неписаному словарику, вернее — реестрику домашних словечек, вышедших из обихода. ќн давно уже составил его в уме на случай бед и потр€сений:

— «ѕодковка» — так называлась булочка с маком.

— «‘рамуга» — так мать называла большую откидную форточку, котора€ захлопывалась, как крышка ро€л€.

— «Ќе коверкай» — так говорили о жизни.

— «Ќе командуй» — так гласила одна из заповедей.

Ётих словечек хватит на заварку. ќн принюхивалс€ к их щепотке. ѕрошлое стало потр€сающе реальным и щекотало ноздри, как парти€ свежих к€хтинских чаев.

ѕо снежному полю ехали кареты. Ќад полем свесилось низкое суконно-полицейское небо, скупо отмерива€ желтый и почему-то позорный свет.

ћен€ прикрепили к чужой семье и карете. ћолодой еврей пересчитывал новенькие, с зимним хрустом, сотенные бумажки.

—  уда мы едем? — спросил € старуху в цыганской шали.

— ¬ город ћалинов, — ответила она с такой щем€щей тоской, что сердце мое сжалось нехорошим предчувствием.

—таруха, ро€сь в полосатом узле, вынимала столовое серебро, полотно, бархатные туфли.

ќбшарпанные свадебные кареты ползли все дальше, вихл€€ как контрабасы.

≈хал дров€ник јбраша  опел€нский с грудной жабой и тетей »оганной, раввины и фотографы. —тарый учитель музыки держал на колен€х немую клавиатуру. «апахнутый полами стариковской бобровой шубы, ерзал петух, предназначенный резнику.

— ѕогл€дите, — воскликнул кто-то, высовыва€сь в окно, — вот и ћалинов.

Ќо города не было. «ато пр€мо на снегу росла крупна€ бородавчата€ малина.

— ƒа это малинник? — захлебнулс€ €, вне себ€ от радости, и побежал с другими, набира€ снега в туфлю. Ѕашмак разв€залс€, и от этого мною овладело ощущение вины и беспор€дка.

» мен€ ввели в постылую варашавскую комнату и заставили пить воду и есть лук.

я то и дело нагибалс€, чтоб зав€зать башмак двойным бантом и все уладить как полагаетс€, — но бесполезно. Ќельз€ было ничего наверстать и ничего исправить: все шло обратно, как всегда бывает во сне. я разметал чужие перины и выбежал в “аврический сад, захватив любимую детскую игрушку — пустой подсвечник, богато оплывший стеарином, — и сн€л с него белую корку, нежную, как подвенечный нар€д.

—трашно подумать, что наша жизнь — это повесть без фабулы и геро€, сделанна€ из пустоты и стекла, из гор€чего лепета одних отступлений, из петербургского инфлюэнцного бреда.

–озовоперстна€ јврора обломала свои цветные карандаши. “еперь они вал€ютс€, как птенчики, с пустыми разинутыми клювами. ћежду тем во всем решительно мне чудитс€ задаток любимого прозаического бреда.

«накомо ли вам это состо€ние?  огда у всех ваших вещей словно жар; когда все они радостно возбуждены и больны; рогатки на улице; шелушенье афиш, ро€ли, толп€щиес€ в депо, как умное стадо без вожака, рожденное дл€ сонатных беспам€тств и кип€ченой воды...

“огда, признатьс€, € не выдерживаю карантина и смело шагаю, разбив термометры, по заразному лабиринту, обвешанный придаточными предложени€ми, как веселыми случайными покупками... и лет€т в подставленный мешок поджаристые жаворонки, наивные, как пластика первых веков христианства, и калач, обыкновенный калач, уже не скрывает от мен€, что он задуман пекарем как российска€ лира из безгласного теста.

¬едь Ќевский в семнадцатом году — это казачь€ сотн€ в заломленных синих фуражках, с лицами, повернутыми посолонь, как одинаковые косые полтинники.

ћожно сказать и зажмурив глаза, что это поют конники.

ѕесн€ качаетс€ в седлах, как большущие даровые мешки с золотой фольгою хмел€.

ќна свободный приварок к мелкому топоту, теньканью и поту.

ќна плывет в уровень с зеркальными окнами бельэтажей на слепеньких мохнатых башкирках, словно сама сотн€ плывет на диафрагме, довер€€ ей больше, чем подпругам и шенкел€м.

”ничтожайте рукопись, но сохран€йте то, что вы начертали сбоку, от скуки, от неумень€ и как бы во сне. Ёти второстепенные и мимовольные создани€ вашей фантазии не пропадут в мире, но тотчас расс€дутс€ за теневые пюпитры, как третьи скрипки мариинской оперы, и в благодарность своему творцу тут же завар€т увертюру к Ћеноре или к Ёгмонту Ѕетховена.

 акое наслаждение дл€ повествовани€ от третьего лица перейти к первому! Ёто все равно что после мелких и неудобных стаканчиков-наперстков вдруг махнуть рукой, сообразить и выпить пр€мо из-под крана холодной сырой воды.

—трах берет мен€ за руку и ведет. Ѕела€ нит€на€ перчатка митенка. я люблю, € уважаю страх. „уть не сказал: «с ним мне не страшно!» ћатематики должны были построить дл€ страха шатер, потому что он координата времени и пространства: они, как скатанный войлок и в киргизской кибитке, участвуют в нем. —трах распр€гает лошадей, когда нужно ехать, и посылает нам сны с беспричинно низкими потолками.

Ќа побегушках у моего сознани€ два-три словечка «и вот», «уже», «вдруг»; они мотаютс€ полуосвещенным севастопольским поездом из вагона в вагон, задержива€сь на буферных площадках, где наскакивают друг на друга и расползаютс€ две грем€щие сковороды.

∆елезна€ дорога изменила все течение, все построение, весь такт нашей прозы. ќна отдала ее во власть бессмысленному лопотанью французского мужичка из јнны  арениной. ∆елезнодорожна€ проза, как дамска€ сумочка этого предсмертного мужичка, полна инструментами сцепщика, бредовыми частичками, скоб€ными предлогами, которым место на столе судебных улик, разв€зана от вс€кой заботы о красоте и округленности.

ƒа, там, где обливаютс€ гор€чим маслом м€систые рычаги паровозов, — там дышит она, голубушка проза, — вс€ пущенна€ в длину, — обмеривающа€, бесстыдна€, наматывающа€ на свой живоглотский аршин все шестьсот дев€ть николаевских верст, с графинчиками запотевшей водки.

¬ дев€ть тридцать вечера на московский ускоренный собралс€ бывший ротмистр  ржижановский. ќн уложил в чемодан визитку ѕарнока и лучшие его рубашки. ¬изитка, поджав ласты, улеглась в чемодан особенно хорошо, почти не пом€вшись — шаловливым шевиотовым дельфином, которому они сродни покроем и молодой душой.

–отмистр  ржижановский выходил пить водку в Ћюбани, в Ѕологом, приговарива€ при этом — суаре-муаре-пуаре или невесть какой офицерский вздор. ќн пробовал даже побритьс€ в вагоне, но это ему не удалось.

¬  лину он отведал железнодорожного кофи€, который приготовл€етс€ по рецепту, неизменному со времен јнны  арениной, из цикори€ с легкой прибавкой кладбищенской земли или другой какой-то гадости в этом роде.

¬ ћоскве он остановилс€ в гостинице —елект — очень хороша€ гостиница на ћалой Ћуб€нке, в номере, переделанном из магазинного помещени€, с шикарной стекл€нной витриной вместо окна, неверо€тно нагретой солнцем.

1928


 омментарии

ѕечатаетс€ по: ћандельштам ќ. ≈гипетска€ марка. ¬первые опубликовано: ««везда», 1928, є 5.

1 ¬арь€тка — полоумна€.

2 ћетафора восходит к образу ѕуговичника из пьесы »бсена «ѕер-√юнт».

3 “еатр издател€ «Ќового времени» ј. —. —уворина; ныне — √осударственный Ѕольшой драматический театр.

4 ¬ то врем€, к которому относитс€ действие повести, в Ёрмитаже лучше всего были представлены голландские и фламандские живописцы XVI— XVII вв.; лишь в конце 20-х — начале 30-х гг. дл€ компенсации потерь от массовой продажи сокровищ Ёрмитажа за границу сюда были свезены картины из других советских музеев, в том числе и принадлежащие кисти художников Ѕарбизонской школы, названной так по деревне Ѕарбизон под ѕарижем, где в 1830—1860 гг. творили видные французские художники-пейзажисты — “. –уссо, ∆. ƒюпре, Ќ. ƒиаз, Ў.-‘. ƒобиньи и  . “руайон, — стремившиес€ к непосредственному изображению природы, света и воздуха.

5 јнджиолина Ѕозио (1824 — 1859) — известна€ италь€нска€ певица, сопрано; в 1855 — 1859 гг. гастролировала в ѕетербурге, где и скончалась 13 апрел€ 1859 г. от воспалени€ легких.



(источник — ћандельштам ќ. «ќб искусстве»,
ћ., «»скусство» 1995 г.,
ћандельштам ќ. «≈гипетска€ марка»,
Ћенинград, «ѕрибой» 1928 г.)

»сточник: http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/silverage/mandelshtam/egypt.html




ќсип ћандельштам

”“–ќ ј ћ≈»«ћј



I


ѕри огромном эмоциональном волнении, св€занном с произведени€ми искусства, желательно, чтобы разговоры об искусстве отличались величайшей сдержанностью. ƒл€ огромного большинства произведение искусства соблазнительно, лишь поскольку в нем просвечивает мироощущение художника. ћежду тем мироощущение дл€ художника орудие и средство, как молоток в руках каменщика, и единственно реальное — это само произведение.

—уществовать — высшее самолюбие художника. ќн не хочет другого ра€, кроме быти€, и когда ему говор€т о действительности, он только горько усмехаетс€, потому что знает бесконечно более убедительную действительность искусства. «релище математика, не задумыва€сь возвод€щего в квадрат какое-нибудь дес€тизначное число, наполн€ет нас некоторым удивлением. Ќо слишком часто мы упускаем из виду, что поэт возводит €вление в дес€тизначную степень, и скромна€ внешность произведени€ искусства нередко обманывает нас относительно чудовищно-уплотненной реальности, которой оно обладает.

Ёто реальность в поэзии — слово как таковое. —ейчас, например, излага€ свою мысль по возможности в точной, но отнюдь не поэтической форме, € говорю, в сущности, сознанием» а не словом. √лухонемые отлично понимают друг друга, и железнодорожные семафоры выполн€ют весьма сложное назначение, не прибега€ к помощи слова. “аким образом, если смысл считать содержанием, все остальное, что есть в слове, приходитс€ считать простым механическим привеском, только затрудн€ющим быструю передачу мысли. ћедленно рождалось «слово как таковое». ѕостепенно, один за другим, все элементы слова вт€гивались в пон€тие формы, только сознательный смысл, Ћогос, до сих пор ошибочно и произвольно почитаетс€ содержанием. ќт этого ненужного почета Ћогос только проигрывает. Ћогос требует только равноправи€ с другими элементами слова. ‘утурист, не справившись с сознательным смыслом как с материалом творчества, легкомысленно выбросил его за борт и, по существу, повторил грубую ошибку своих предшественников.

ƒл€ акмеистов сознательный смысл слова, Ћогос, така€ же прекрасна€ форма, как музыка дл€ символистов.

», если у футуристов слово как таковое еще ползает на четвереньках, в акмеизме оно впервые принимает более достойное вертикальное положение и вступает в каменный век своего существовани€.

II

ќстрие акмеизма — не стилет и не жало декадентства. јкмеизм — дл€ тех, кто обу€нный духом строительства, не отказываетс€ малодушно от своей т€жести, а радостно принимает ее, чтобы разбудить и использовать архитектурно сп€щие в ней силы. «одчий говорит: € строю — значит, € прав. —ознание своей правоты нам дороже всего в поэзии, и, с презрением отбрасыва€ бирюльки футуристов, дл€ которых нет высшего наслаждени€, как зацепить в€зальной спицей трудное слово, мы вводим готику в отношени€ слов, подобно тому как —ебасть€н Ѕах утвердил ее в музыке.

 акой безумец согласитс€ строить, если он не верит в реальность материала, сопротивление которого он должен победить. Ѕулыжник под руками зодчего превращаетс€ в субстанцию, и тот не рожден строительствовать, дл€ кого звук долота, разбивающего камень, не есть метафизическое доказательство. ¬ладимир —оловьев испытывал особый пророческий ужас перед, седыми финскими валунами1. Ќемое красноречие гранитной глыбы волновало его, как злое колдовство. Ќо камень “ютчева, что «с горы скатившись, лег в долине, сорвавшись сам собой иль был низвергнут мысл€щей рукой»2, — есть слово. √олос материи в этом неожиданном паденье звучит как членораздельна€ речь. Ќа этот вызов можно ответить только архитектурой. јкмеисты с благоговением поднимают таинственный тютчевский камень и кладут его в основу своего здани€.

 амень как бы возжаждал иного быти€. ќн сам обнаружил скрытую в нем потенциально способность динамики — как бы попросилс€ в «крестовый свод» — участвовать в радостном взаимодействии себе подобных.

III

—имволисты были плохими домоседами, они любили путешестви€, но им было плохо, не по себе в клети своего организма и в той мировой клети, которую с помощью своих категорий построил  ант. ƒл€ того, чтобы успешно строить, первое условие — искренний пиетет к трем измерени€м пространства — смотреть на них не как на обузу и на несчастную случайность, а как на богом данный дворец. ¬ самом деле: что вы скажете о неблагодарном госте, который живет за счет хоз€ина, пользуетс€ его гостеприимством, а между тем в душе презирает его и только и думает о том, как бы его перехитрить. —троить можно только во им€ «трех измеренией», так как они есть условие вс€кого зодчества. ¬от почему архитектор должен быть хорошим домоседом, а символисты были плохими зодчими. —троить — значит боротьс€ с пустотой, гипнотизировать пространство. ’ороша€ стрела готической колокольни — зла€, потому что весь ее смысл — уколоть небо, попрекнуть его тем, что оно пусто.

IV

—воеобразие человека, то, что делает его особью, подразумеваетс€ нами и входит в гораздо более значительное пон€тие организма. Ћюбовь к организму и организации акмеисты раздел€ют с физиологически-гениальным средневековьем. ¬ погоне за утонченностью XIX век потер€л секрет насто€щей сложности. “о, что в XIII веке казалось логическим развитием пон€ти€ организма — готический собор, — ныне эстетически действует как чудовищное. Notre Dame есть праздник физиологии, ее дионисийский разгул. ћы не хотим развлекать себ€ прогулкой в «лесу символов», потому что у нас есть более девственный, более дремучий лес — божественна€ физиологи€, бесконечна€ сложность нашего темного организма.

—редневековье, определ€€ по-своему удельный вес человека, чувствовало и признавало его за каждым, совершенно независимо от его заслуг. “итул мэтра примен€лс€ охотно и без колебаний. —амый скромный ремесленник, самый последний клерк владел тайной солидной важности, благочестивого достоинства, столь характерного дл€ этой эпохи. ƒа, ≈вропа прошла сквозь лабиринт ажурно-тонкой культуры, когда абстрактное бытие, ничем не прикрашенное личное существование ценилось как подвиг. ќтсюда аристократическа€ интимность, св€зующа€ всех людей, столь чужда€ по духу «равенству и братству» ¬еликой –еволюции. Ќет равенства, нет соперничества, есть сообщничество сущих в заговоре против пустоты и небыти€.

Ћюбите существование вещи больше самой вещи и свое бытие больше самих себ€ — вот высша€ заповедь акмеизма.

V

ј = ј: кака€ прекрасна€ поэтическа€ тема. —имволизм томилс€, скучал законом тождества, акмеизм делает его своим лозунгом и предлагает его вместо сомнительного a realibus ad realiora3. —пособность удивл€тьс€ — главна€ добродетель поэта. Ќо как же не удивитьс€ тогда плодотворнейшему из законов — закону тождества?  то проникс€ благоговейным удивлением перед этим законом — тот несомненный поэт. “аким образом, признав суверенитет закона тождества, поэзи€ получает в пожизненное ленное обладание все сущее без условий и ограничений. Ћогика есть царство неожиданности. ћыслить логически значит непрерывно удивл€тьс€. ћы полюбили музыку доказательства. Ћогическа€ св€зь — дл€ нас не песенка о чижике, а симфони€ с органом и пением, така€ трудна€ и вдохновенна€, что дирижеру приходитс€ напр€гать все свои способности, чтобы сдержать исполнителей в повиновении.

 ак убедительна музыка Ѕаха!  ака€ мощь доказательства! ƒоказывать и доказывать без конца: принимать в искусстве что-нибудь на веру недостойно художника, легко и скучно...

ћы не летаем, мы поднимаемс€ только на те башни, какие сами можем построить.

VI

—редневековье дорого нам потому, что обладало в высокой степени чувством граней и перегородок. ќно никогда не смешивало различных планов и к потустороннему относилось с огромной сдержанностью. Ѕлагородна€ смесь рассудочности и мистики и ощущение мира как живого равновеси€ роднит нас с этой эпохой и побуждает черпать силы в произведени€х, возникших на романской почве около 1200 года. Ѕудем же доказывать свою правоту так, чтобы в ответ нам содрогалась вс€ цепь причин и следствий от альфы до омеги, научимс€ носить «легче и вольнее подвижные оковы быти€»4.

1912


 омментарии

ѕечатаетс€ по: ћандельштам ќ. «—лово и культура». ¬первые опубликовано: «—ирена», 1919, є 4/5, 30 €нв.

—тать€ написана в 1912 г.

1 »меютс€ в виду стихотворени€ ¬. —оловьева « олдун-камень» (1894), «¬ окрестност€х јбо» (1894) и «¬ стране морозных вьюг...» (1882).

2 ÷итата из первоначальной редакции стихотворени€ ‘. ». “ютчева «–гоblеmа» (1833).

3 ќт реального к реальнейшему (латин.}; лозунг, выдвинутый ¬€ч. »вановым в его книге «ѕо звездам. ќпыты философские, эстетические и критические» (—ѕб., 1909, с. 305).

4 Ќеточна€ цитата из восьмистиши€ —. ћ. √ородецкого в книге «÷ветущий посох» (1914); у √ородецкого: «...вольней и веселее//Ќосить подвижные оковы быти€».



(источник — ћандельштам ќ. «ќб искусстве»,
ћ., «»скусство» 1995 г.)

»сточник: http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/silverage/mandelshtam/utroakmeizma.html

ќсип ћандельштам

ѕ»—№ћќ ќ –”—— ќ… ѕќЁ«»»



¬ блест€щее врем€ парижских, брюссельских, нижегородских и прочих всемирных выставок существовал обычай возводить архитектурные постройки в стиле чего угодно, но об€зательно грандиозно.

—ооружени€ эти, олицетвор€вшие художества, кустарную промышленность, сельское хоз€йство и пр., недолго держались.в своем эфемерном величии: выставка кончалась, и дерев€нные планки свозили на телегах.

√рандиозные создани€ русского символизма напоминают мне эти выставочные сооружени€. »ногда мне кажетс€, что Ѕальмонт, Ѕрюсов, ¬€чеслав »ванов, јндрей Ѕелый специально построены дл€ каких-то всемирных выставок, и вот-вот приедут их разбирать. ѕо существу, они уже разобраны. ќт Ѕальмонта с его гор€щими здани€ми, мировыми поэмами, сверхчеловеческими дерзновени€ми и демонической самовлюбленностью осталось несколько скромных хороших стихотворений. Ѕрюсов еще стоит, он пережил «выставку», но все знают, что это такое. ќт космической поэзии ¬€чеслава »ванова, где «даже минерал произносит несколько слов», осталась маленька€ византийска€ часовенка, где собрано уцелевшее великолепие многих сгоревших храмов, и, наконец, Ѕелый... здесь мне придетс€ отказатьс€ от моей архитектурной параллели: Ѕелый неожиданно оказалс€ дамой, проси€в нестерпимым блеском мирового шарлатанства — теософией.

« уда вам, нынешним, до стариков, — вздыхают любители большого стил€, воспитанные на выставочных павильонах, — то-то были поэты, какие темы, какой размах, кака€ эрудици€...».

Ћюбител€м русского символизма невдомек, что это огромный махровый гриб на болоте дев€ностых годов, нар€дный и множеством риз облаченный.

¬ конце прошлого века русска€ поэзи€ вышла из круга домашних напевов ‘ета и √оленищева- утузова1, приобщилась к широкому кругу интересов европейской мысли и потребовала себе мирового значени€. ¬се было внове дл€ молодых сотрудников «¬есов» — Ѕрюсова, Ёллиса, «инаиды √иппиус. ƒо сих пор еще, перечитыва€ старые «¬есы», захватывает дух от радостного удивлени€ и волнующей лихорадки открыти€, которой была одержима эта эпоха. ¬селенска€ мысль, никогда не умиравша€ даже в русской помещичье-двор€нской поэзии, но после ѕушкина ставша€ подспудной в глухих создани€х “ютчева и ¬ладимира —оловьева, шумным половодьем смыла домашнюю рухл€дь: русской поэтической мысли снова открылс€ «апад, новый, соблазнительный, восприн€тый весь сразу, как едина€ религи€, будучи на самом деле весь из кусочков вражды и противоречий. –усский символизм не что иное, как запоздалый вид наивного западничества, перенесенного в область художественных воззрений и поэтических приемов. ¬место спокойного обладани€ сокровищами западной мысли:

— ћы помним все — парижских улиц ад
» венець€нские прохлады,
Ћимонных рощ далекий аромат
и  ельна дымные громады...2


юношеское увлечение, влюбленность, а главное, неизбежный спутник влюбленности, перерождение чувства личности, гипертрофи€ творческого «€», которое смешало свои границы с границами вновь открытого увлекательного мира, потер€ло твердые очертани€ и уже не ощущает ни одной клетки как своей, пораженное болезненной вод€нкой мировых тем. ѕри таком положении нарушаетс€ самый интересный в поэзии процесс, рост поэтической личности, — сразу вз€ли самую высокую, напр€женную ноту, оглушили себ€ сами и не использовали голоса как органическую способность развити€.

—амое удобное измер€ть наш символизм градусами поэзии Ѕлока. Ёто жива€ ртуть, у него и тепло и холодно, а там всегда жарко. Ѕлок развивалс€ нормально, — из мальчика, начитавшегос€ —оловьева и ‘ета, он стал русским романтиком, умудренным германскими и английскими брать€ми, и, наконец, русским поэтом, который осуществил заветную мечту ѕушкина — в просвещении стать с веком наравне.

Ѕлоком мы измер€ли прошлое, как землемер разграфл€ет тонкой сеткой на участки необозримые пол€. „ерез Ѕлока мы видели и ѕушкина, и √ете, и Ѕоратынского, и Ќовалиса, но в новом пор€дке, ибо все они предстали нам как притоки несущейс€ вдаль русской поэзии, единой и не оскудевающей в вечном движении.

¬сегда будет чрезвычайно любопытным и загадочным, откуда пришел поэт Ѕлок... ќн пришел из дебрей германской натурфилософии, из студенческой комнатки јполлона √ригорьева, и — странно — он чем-то возвращает нас в семидес€тые годы Ќекрасова, когда в трактирах ужинали юбил€ры, а на театре пел √арциа3.

 узмин пришел от волжских берегов, с раскольничьими песн€ми, италь€нской комедией родного, домашнего –има и всей старой европейской культурой, поскольку она стала музыкой от « онцерта» в Palazzo Pitti ƒжорджоне4 до последних поэм ƒебюсси.

 люев — пришелец с величавого ќлонца, где русский быт и русска€ мужицка€ речь покоитс€ в эллинской важности и простоте.  люев народен потому, что в нем сживаетс€ €мбический дух Ѕоратынского с вещим напевом неграмотного олонецкого сказител€.

Ќаконец, јхматова принесла в русскую лирику всю огромную сложность и психологическое богатство русского романа дев€тнадцатого века. Ќе было бы јхматовой, не будь “олстого с «јнной  арениной», “ургенева с «ƒвор€нским гнездом», всего ƒостоевского и отчасти даже Ћескова.

√енезис јхматовой весь лежит в русской прозе, а не поэзии. —вою поэтическую форму, острую и своеобразную, она развивала с огл€дкой на психологическую прозу.

¬с€ эта форма, вышедша€ из асимметричного параллелизма народной песни и высокого лирического прозаизма јнненского, приспособлена дл€ переноса психологической пыльцы с одного цветка на другой.

»так, ни одного поэта без роду и племени, все пришли издалека и идут далеко.

¬о врем€ расцвета мишурного русского символизма и даже до его начала »ннокентий јнненский уже €вл€л пример того, чем должен быть органический поэт: весь корабль сколочен из чужих досок, но у него сво€ стать. јнненский никогда не сливалс€ с богатыр€ми на глин€ных ногах русского символизма — он с достоинством нес свой жребий отказа — отречени€. ƒух отказа, проникающий поэзию јнненского, питаетс€ сознанием невозможности трагедии в современном русском искусстве благодар€ отсутствию синтетического народного сознани€, непререкаемого и абсолютного (необходима€ предпосылка трагедий), и поэт, рожденный быть русским ≈врипидом, вместо того, чтобы спустить на воду корабль всенародной трагедии, бросает в водопад куклу, потому что —

—ердцу обида куклы
ќбиды своей жалчей5.


Ќыне мы стоим перед поздним шумным рецидивом символизма, поэзией московских школ, главным образом имажинистов, — тоже наивное удивление, только хищническое и дикарское, — на этот раз не перед духовными ценност€ми культуры, а ее механическими игрушками. Ћюбой швейцар старого московского дома с лифтом и центральным отоплением культурнее имажиниста, который никак не может привыкнуть к лифту и пропеллеру. ћолодые московские дикари открыли еще одну јмерику — метафору, простодушно смешали ее с образом и обогатили нашу литературу целым выводком ненужных растерзанных метафорических уподоблений.

Ѕесконечно менее интересный и почтенный, чем символизм, но родственный ему, имажинизм не последнее, должно быть, €вление в русской литературе. ’ищническа€ экстенсивна€ поэзи€ на нашей почве будет возрождатьс€ до тех пор, пока ее сделает невозможной русска€ культура. ѕраво же, дурна€ поэзи€ изнурительна дл€ культурной почвы, вредна, как и вс€ка€ бесхоз€йственность.

1922


 омментарии

ѕечатаетс€ по: ћандельштам ќ. «—лово и культура». ¬первые опубликовано: «—ов. ёг», –остов н/ƒ, 1922, 21 €нв.

1 ј.ј.√оленищев- утузов (1848 — 1913) — русский поэт; писал об уход€щем мире двор€нских усадеб.

2 ÷итата из «—кифов» ј.Ѕлока.

3 √арциа — ћануэль ѕатрисио –одригес √арсиа (1805 — 1906) — выдающийс€ испанский певец (бас) и педагог по вокалу; изобретатель ларингоскопа.

4  артина ƒжорджоне « онцерт» находитс€ в галерее ѕалаццо ѕитти во ‘лоренции.

5 ÷итата из стихотворени€ ».јнненского «“о было на ¬аленн- оски».



(источник — ћандельштам ќ. «ќб искусстве»,
ћ., «»скусство» 1995 г.)


»сточник: http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/silverage/mandelshtam/pisruspoes.html



ќсип ћандельштам. Ўум времени

--------------------------------------------------------------- OCR јндрей Ќикитин-ѕеренский "ImWerden" 09.2002 --------------------------------------------------------------- я помню хорошо глухие годы –оссии - дев€ностые годы, их медленное оползание, их болезненное спокойствие, их глубокий провинциализм - тихую заводь: последнее убежище умирающего века. «а утренним чаем разговоры о ƒрейфусе, имена полковников Ёстергази и ѕикара, туманные споры о какой-то " рейцеровой —онате" и смену дирижеров за высоким пультом стекл€нного ѕавловского вокзала, казавшуюс€ мне сменой династий. Ќеподвижные газетчики на углах, без выкриков, без движений, неуклюже приросшие к тротуарам, узкие пролетки с маленькой откидной скамеечкой дл€ третьего, и, одно к одному, - дев€ностые годы слагаютс€ в моем представлении из картин, разорванных, но внутренне св€занных тихим убожеством и болезненной, обреченной провинциальностью умирающей жизни. Ўирокие буфы дамских рукавов, пышно взбитые плечи и обт€нутые локти, перет€нутые осиные талии, усы, эспаньолки, холеные бороды; мужские лица и прически, какие сейчас можно встретить разве только в портретной галерее какого-нибудь захудалого парикмахера, изображающей капули и "кок". ¬ двух словах - в чем дев€ностые года. - Ѕуфы дамских рукавов и музыка в ѕавловске; шары дамских буфов и все прочее вращаютс€ вокруг стекл€нного ѕавловского вокзала, и дирижер √алкин - в центре мира. ¬ середине дев€ностых годов в ѕавловск, как в некий Ёлизий, стремилс€ весь ѕетербург. —вистки паровозов и железнодорожные звонки мешались с патриотической какофонией увертюры двенадцатого года, и особенный запах сто€л в огромном вокзале, где царили „айковский и –убинштейн. —ыроватый воздух заплесневших парков, запах гниющих парников и оранжерейных роз и навстречу ему - т€желые испарени€ буфета, едка€ сигара, вокзальна€ гарь и косметика многотыс€чной толпы. ¬ышло так, что мы сделались павловскими зимогорами, то есть круглый год жили на зимней даче в старушечьем городе, в российском полу-¬ерсале, городе дворцовых лакеев, действительных статских вдов, рыжих приставов, чахоточных педагогов (жить в ѕавловске считалось здоровее) - и вз€точников, скопивших на дачу-особн€к. ќ, эти годы, когда ‘игнер тер€л голос и по рукам ходили двойные его карточки: на одной половине поет, а на другой затыкает уши, когда "Ќива", "¬семирна€ Ќовь" и "¬естники »ностранной Ћитературы", бережно переплетаемые, проламывали этажерки и ломберные столики, составл€€ надолго фундаментальный фонд мещанских библиотек. —ейчас нет таких энциклопедий науки и техники, как эти переплетенные чудовища. Ќо эти "¬семирные ѕанорамы" и "Ќови" были насто€щим источником познани€ мира. я любил "смесь" о страусовых €йцах, двухголовых тел€тах и праздниках в Ѕомбее и  алькутте, и особенно картины, большие, во весь лист: малайские пловцы, скольз€щие по волнам величиной с трехэтажный дом, прив€занные к доскам, таинственный опыт господина ‘уке: металлический шар и огромный ма€тник, скольз€щий вокруг шара, и толп€щиес€ кругом серьезные господа в галстуках и с бородками. ћне сдаетс€, взрослые читали то же самое, что и €, то есть главным образом приложени€, необъ€тную, рас плодившуюс€ тогда литературу приложений к "Ќиве" и пр. »нтересы наши, вообще, были одинаковы, и € семи-восьми лет шел в уровень с веком. ¬се чаще и чаще слышал € выражение fin de si cle, конец века, повтор€вшеес€ с легкомысленной гордостью и кокетливой меланхолией.  ак будто, оправдав ƒрейфуса и расквитавшись с „ертовым островом, этот странный век потер€л свой смысл. ” мен€ впечатление, что мужчины были исключительно поглощены делом ƒрейфуса, денно и нощно, а женщины, то есть дамы с буфами, нанимали и рассчитывали прислуг, что подавало неисчерпаемую пищу при€тным и оживленным разговорам. Ќа Ќевском, в здании костела ≈катерины, жил почтенный старичок - p re Ћагранж. Ќа об€занности этого преподоби€ лежала рекомендаци€ бедных молодых французских девушек боннами к дет€м в пор€дочные дома.   p re Ћагранжу дамы приходили за советами пр€мо с покупками из √остиного двора. ќн выходил старенький, в затрапезной р€ске, ласково шутил с детьми елейными, католическими шутками, приправленными французским остроумием. –екомендации p re Ћа-гранжа ценились очень высоко. «наменита€ контора по найму кухарок, бонн и гувернанток на ¬ладимирской улице, куда мен€ частенько прихватывали, походила на насто€щий рынок невольников. „а€вших получить место выводили по очереди. ƒамы их обнюхивали и требовали аттестации. јттестаци€ совершенно незнакомой дамы, особенно генеральши, считалась достаточно веской, иногда же случалось, что выведенное на продажу существо, присмотревшись к покупательнице, фыркало ей в лицо и отворачивалось. “огда выбегала посредница по торговле этими рабын€ми, извин€лась и говорила об упадке нравов. ≈ще раз огл€дываюсь на ѕавловск и обхожу по утрам дорожки и паркеты вокзала, где за ночь намело на пол-аршина конфетти и серпантина, - следы бури, котора€ называлась "бенефис".  еросиновые лампы переделывались на электрические. ѕо петербургским улицам все еще бегали конки и спотыкались донкихотовые коночные кл€чи. ѕо √ороховой до јлександровского сада ходила "каретка" - самый древний вид петербургского общественного экипажа; только по Ќевскому, грем€ звонками, носились новые, желтые, в отличие от гр€зно-бордовых, курьерские конки на крупных и сытых кон€х.  онный пам€тник Ќиколаю ѕервому против √осударственного —овета неизменно, по кругу, обхаживал замшенный от старости гренадер, зиму и лето в нахлобученной мохнатой бараньей шапке. √оловной убор, похожий на митру, величиной чуть ли не с целого барана. ћы, дети, заговаривали с др€хлым часовым. ќн нас разочаровывал, что он не двенадцатого года, как мы думали. «ато о дедушках сообщал, что они - караульные, последние из николаевской службы и во всей роте их не то шесть, не то п€ть человек. ¬ход в Ћетний сад со стороны набережной, где решетки и часовн€, и против »нженерного замка охран€лс€ вахмистрами в медал€х. ќни определ€ли, прилично ли одет человек, и гнали прочь в русских сапогах, не пускали в картузах и в мещанском платье. Ќравы детей в Ћетнем саду были очень церемонные. ѕошептавшись с гувернанткой или н€ней, кака€-нибудь голоножка подходила к скамейке и, шаркнув или присев, пищала: "ƒевочка (или мальчик - таково было официальное обращение), не хотите ли поиграть в 'золотые ворота' или 'палочку-воровочку'?" ћожно себе представить после такого начала, кака€ была весела€ игра. я никогда не играл, и самый способ знакомства казалс€ мне нат€нутым. —лучилось так, что раннее мое петербургское детство прошло под знаком самого насто€щего милитаризма и, право, в этом не мо€ вина, а вина моей н€ни и тогдашней петербургской улицы. ћы ходили гул€ть по Ѕольшой ћорской в пустынной ее части, где красна€ лютеранска€ кирка и торцова€ набережна€ ћойки. “ак незаметно подходили мы к  рюкову каналу, голландскому ѕетербургу эллингов и нептуновых арок с морскими эмблемами, к казармам гвардейского экипажа. “ут, на зеленой, никогда не езженной мостовой муштровали морских гвардейцев, и медные литавры и барабаны потр€сали тихую воду канала. ћне нравилс€ физический отбор людей: все ростом были выше обыкновенного. Ќ€нька вполне раздел€ла мои вкусы. “ак мы облюбовали одного матроса - "черноусого" и приходили на него лично посмотреть и, уже отыскав его в строю, не сводили с него глаз до конца учени€. —кажу и теперь, не обину€сь, что семи или восьми лет весь массив ѕетербурга, гранитные и торцовые кварталы, все это нежное сердце города, с разливом площадей, с кудр€выми садами, островами пам€тников, кариатидами Ёрмитажа, таинственной ћиллионной, где не было никогда прохожих и среди мраморов затесалась всего одна мелочна€ лавочка, особенно же арку √лавного штаба, —енатскую площадь и голландский ѕетербург € считал чем-то св€щенным и праздничным. Ќе знаю, чем насел€ло воображение маленьких римл€н их  апитолий, € же насел€л эти твердыни и стогны каким-то немыслимым и идеальным всеобщим военным парадом. ’арактерно, что в  азанский собор, несмотр€ на табачный сумрак его сводов и дыр€вый лес знамен, € не верил ни на грош. Ёто место тоже было необычайное, но о нем после. ѕодкова каменной колоннады и широкий тротуар с цепочками предназначалс€ дл€ бунта, и в моем воображении место это было не менее интересно и значительно, чем майский парад на ћарсовом поле.  ака€ будет погода? Ќе отмен€т ли? ƒа будет ли в этом году?.. Ќо уже раскидали доски и планки вдоль Ћетней канавки, уже стучат плотники по ћарсову полю; уже горой пухнут трибуны, уже клубитс€ пыль от примерных атак и машут флажками расставленные вешками пехотинцы. “рибуна эта строилась дн€ в три. Ѕыстрота ее сооружени€ казалась мне чудесной, а размер подавл€л мен€, как  олизей.  аждый день € навещал постройку, любовалс€ плавностью работы, бегал по лесенкам, чувству€ себ€ на подмостках, участником завтрашнего великолепного зрелища, и завидовал даже доскам, которые наверное увид€т атаку. ≈сли бы спр€татьс€ в Ћетнем саду незаметно! ј там столпотворение сотни оркестров, поле, колос€щеес€ штыками, чресполосица пешего и конного стро€, словно не полки сто€т, а растут гречиха, рожь, овес, €чмень. —крытое движение между полками по внутренним просекам! » еще - серебр€ные трубы, рожки, вавилон криков, литавр и барабанов... ”видеть кавалерийскую лаву! ћне всегда казалось, что в ѕетербурге об€зательно должно случитьс€ что-нибудь очень пышное и торжественное. я был в восторге, когда фонари зат€нули черным крепом и подв€зали черными лентами по случаю похорон наследника. ¬оенные разводы у јлександровской колонны, генеральские похороны, "проезд" были моим ежедневным развлечением. "ѕроездами" тогда назывались уличные путешестви€ цар€ и его семьи. я хорошо навострилс€ распознавать эти штуки.  ак-нибудь у јничкова, как усатые рыжие тараканы, выползали дворцовые пристава: "Ќи чего особенного, господа. ѕроходите, пожалуйста. „естью прос€т..." Ќо уже дворники дерев€нными совками рассыпали желтый лесок, но усы околоточных были нафабрены и, как горох, по  араванной или по  онюшенной была рассыпана полици€. ћен€ забавл€ло удручать полицейских расспросами - кто и когда поедет, чего они никогда не смели сказать. Ќужно сказать, что промельк гербовой кареты с золотыми птичками на фонар€х или английских санок с рысаками в сетке всегда мен€ разочаровывал. “ем не менее игра в проезд представл€лась мне довольно забавной. ѕетербургска€ улица возбуждала во мне жажду зрелищ, и сама€ архитектура города внушала мне какой-то реб€ческий империализм. я бредил конногвардейскими латами и римскими шлемами кавалергардов, серебр€ными трубами ѕреображенского оркестра, и после майского парада любимым моим удовольствием был конногвардейский полковой праздник на Ѕлаговещенье. ѕомню также спуск броненосца "ќсл€б€", как чудовищна€ морска€ гусеница выползла на воду, и подъемные краны, и ребра эллинга. ¬есь этот ворох военщины и даже какой-то полицейской эстетики пристал какому-нибудь сынку корпусного командира с соответствующими семейными традици€ми и очень плохо в€залс€ с кухонным чадом средне-мещанской квартиры, с отцовским кабинетом, пропахшим кожами, лайками и опойками, с еврейскими деловыми разговорами. ƒни студенческих бунтов у  азанского собора всегда заранее были известны. ¬ каждом семействе был свой студент-осведомитель. ¬ыходило так, что смотреть на эти бунты, правда на почтительном рассто€нии, сходилась масса публики: дети с н€ньками, маменьки и тетеньки, не смогшие удержать дома своих бунтарей, старые чиновники и вс€кие праздношатающиес€. ¬ день назначенного бунта тротуары Ќевского колыхались густою толпою зрителей от —адовой до јничкова моста. ¬с€ эта орава бо€лась подходить к  азанскому собору. ѕолицию пр€тали во дворах, например, во дворе ≈катерининского костела. Ќа  азанской площади было относительно пусто, прохаживались маленькие кучки студентов и насто€щих рабочих, причем на последних показывали пальцами. ¬друг со стороны  азанской площади раздавалс€ прот€жный, все возрастающий вой, что-то вроде несмолкавшего "у" или "ы", переход€щий в грозное завывание, все ближе и ближе. “огда зрители шарахались, и толпу м€ли лошадьми. " азаки - казаки", - проносилось молнией, быстрее, чем летели сами казаки. —обственно "бунт" брали в оцепление и уводили в ћихайловский манеж, а Ќевский пустел, будто его метлой вымели. ћрачные толпы народа на улицах были моим первым сознательным и €рким воспри€тием. ћне было ровно три года. √од был дев€носто четвертый, мен€ вз€ли из ѕавловска в ѕетербург, собравшись погл€деть на похороны јлександра III. Ќа Ќевском, где-то против Ќиколаевской, сн€ли комнату в меблированном доме, в четвертом этаже. ≈ще накануне вечером € взобралс€ на подоконник, вижу: улица черна народом, спрашиваю: "когда же они поедут?" - говор€т: "«автра". ќсобенно мен€ поразило, что все эти людские толпы ночь напролет проводили на улице. ƒаже смерть мне €вилась впервые в совершенно неестественном пышном, парадном виде. ѕроходил € раз с н€ней своей и мамой по улице ћойки мимо шоколадного здани€ »таль€нского посольства. ¬друг - там двери распахнуты и всех свободно впускают, и пахнет оттуда смолой, ладаном и чем-то сладким и при€тным. „ерный бархат глушил вход и стены, обставленные серебром и тропическими растени€ми; очень высоко лежал набальзамированный италь€нский посланник.  акое мне было дело до всего этого? Ќе знаю, но это были сильные и €ркие впечатлени€, и € ими дорожу по сегодн€шний день. ќбычна€ жизнь города была бедна и однообразна. ≈жедневно к часам п€ти происходило гул€нье на Ѕольшой ћорской - от √ороховой до арки √енерального штаба. ¬се, что было в городе праздного и вылощенного, медленно двигалось туда и обратно по тротуарам, раскланива€сь и пересмеива€сь: зв€к шпор, французска€ и английска€ речь, жива€ выставка английского магазина и жокей-клуба. —юда же бонны и гувернантки, моложавые француженки, приводили детей: вздохнуть и сравнить с ≈лисейскими пол€ми.  о мне нанимали стольких француженок, что все их черты перепутались и слились в одно общее портретное п€тно. ѕо разумению моему, все эти француженки и швейцарки от песенок, прописей, хрестоматий и спр€жений сами впадали в детство. ¬ центре мировоззрени€, вывихнутого хрестомати€ми, сто€ла фигура великого императора Ќаполеона и война двенадцатого года, затем следовала ∆анна д'јрк (одна швейцарка, впрочем, попалась кальвинистка), и сколько € ни пыталс€, будучи любознательным, выведать у них о ‘ранции, ничего не удавалось, кроме того, что она прекрасна. ” француженок ценилось искусство много и быстро говорить, у швейцарок - знание песенок, из которых коронна€ - "песенка о ћальбруке". Ёти бедные девушки были проникнуты культом великих людей: √юго, Ћамартина, Ќаполеона и ћольера... ѕо воскресень€м их отпускали слушать мессу, никаких знакомств им не полагалось. √де-нибудь в »льдефрансе: виноградные бочки, белые дороги, топол€, винодел с дочками уехал к бабушке в –уан. ¬ернетс€ - все "scell ", прессы и чаны опечатаны, на двер€х и погребах - сургуч. ”правл€ющий пыталс€ утаить от акциза несколько ведер молодого вина. ≈го накрыли. —емь€ разорена. ќгромный штраф, - и, в результате, суровые законы ‘ранции подарили мне воспитательницу. ƒа какое мне дело было до гвардейских праздников, однообразной красивости пехотных ратей и коней, до батальонов с каменными лицами, текущих гулким шагом по седой от гранита и мрамора ћиллионной? ¬есь стройный мираж ѕетербурга был только сон, блистательный покров, накинутый над бездной, а кругом простиралс€ хаос иудейства, не родина, не дом, не очаг, а именно хаос, незнакомый утробный мир, откуда € вышел, которого € бо€лс€, о котором смутно догадывалс€ и бежал, всегда бежал. »удейский хаос пробивалс€ во все щели каменной петербургской квартиры, угрозой разрушень€, шапкой в комнате провинциального гост€, крючками шрифта нечитаемых книг "Ѕыти€", заброшенных в пыль на книжную полку шкафа, ниже √ете и Ўиллера, и клочками черно-желтого ритуала.  репкий рум€ный русский год катилс€ по календарю с крашенными €йцами, елками, стальными финл€ндскими коньками, декабрем, вейками и дачей. ј тут же путалс€ призрак - новый год в сент€бре и невеселые странные праздники, терзавшие слух дикими именами: –ош-√ашана и »ом-кипур.  ак крошка мускуса наполнит весь дом, так малейшее вли€ние юдаизма переполн€ет целую жизнь. ќ, какой это сильный запах! –азве € мог не заметить, что в насто€щих еврейских домах пахнет иначе, чем в арийских. » это пахнет не только кухн€, но люди, вещи и одежда. ƒо сих пор помню, как мен€ обдало этим приторным еврейским запахом в дерев€нном доме на  лючевой улице, в немецкой –иге, у дедушки и бабушки. ”же отцовский домашний кабинет был непохож на гранитный рай моих стройных прогулок, уже он уводил в чужой мир, а смесь его обстановки, подбор предметов соедин€лись в моем сознании крепкой в€зкой. ѕрежде всего - дубовое кустарное кресло с балалайкой и рукавицей и надписью на дужке: "“ише едешь - дальше будешь" - дань ложно-русскому стилю јлександра “ретьего; затем турецкий диван, набитый гроссбухами, чьи листы папиросной бумаги исписаны были мелким готическим почерком немецких коммерческих писем. —начала € думал, что работа отца заключаетс€ в том, что он печатает свои папиросные письма, закручива€ пресс копировальной машины. ƒо сих пор мне кажетс€ запахом €рма и труда - проникающий всюду запах дубленой кожи, и лапчатые шкурки лайки, раскинутые по полу, и живые, как пальцы, отростки пухлой замши - все это и мещанский письменный стол с мраморным календариком плавает в табачном дыму и обкурено кожами. ј в черствой обстановке торговой комнаты стекл€нный книжный шкапчик, задернутый зеленой тафтой. ¬от об этом книгохранилище хочетс€ мне поговорить.  нижный шкап раннего детства - спутник человека на всю жизнь. –асположение его полок, подбор книг, цвет корешков воспринимаютс€ как цвет, высота, расположение самой мировой литературы. ƒа, уж тем книгам, что не сто€ли в первом книжном шкапу, никогда не протиснутьс€ в мировую литературу, как в мирозданье. ¬олей-неволей, а в первом книжном шкапу вс€ка€ книга классична, и не выкинуть ни одного корешка. Ёта странна€ маленька€ библиотека, как геологическое напластование, не случайно отлагалась дес€тки лет. ќтцовское и материнское в ней не смешивалось, а существовало розно, и, в разрезе своем, этот шкапчик был историей духовного напр€жени€ целого рода и прививки к нему чужой крови. Ќижнюю полку € помню всегда хаотической: книги не сто€ли корешок к корешку, а лежали, как руины: рыжие п€тикнижи€ с оборванными переплетами, русска€ истори€ евреев, написанна€ неуклюжим и робким €зыком говор€щего по-русски талмудиста. Ёто был повергнутый в пыль хаос иудейский. —юда же быстро упала древнееврейска€ мо€ азбука, которой € так и не обучилс€. ¬ припадке национального раска€нь€ нан€ли было ко мне насто€щего еврейского учител€. ќн пришел со своей “орговой улицы и учил, не снима€ шапки, отчего мне было неловко. √рамотна€ русска€ речь звучала фальшиво. ≈врейска€ азбука с картинками изображала во всех видах - с кошкой, книжкой, ведром, лейкой - одного и того же мальчика в картузе с очень грустным и взрослым лицом. ¬ этом мальчике € не узнавал себ€ и всем существом восставал на книгу и науку. ќдно в этом учителе было поразительно, хот€ и звучало неестественно - чувство еврейской народной гордости. ќн говорил о евре€х, как француженка о √юго и Ќаполеоне. Ќо € знал, что он пр€чет свою гордость, когда выходит на улицу, и поэтому ему не верил. Ќад иудейскими развалинами начиналс€ книжный строй, то были немцы: Ўиллер, √ете,  ернер и Ўекспир по-немецки - старые лейпцигско-тюбингенские издани€, кубышки и коротышки в бордовых тисненых переплетах, с мелкой печатью, рассчитанной на юношескую зоркость, с м€гкими гравюрами, немного на античный лад: женщины с распущенными волосами заламывают руки, лампа нарисована, как светильник, всадники с высокими лбами, а на виньетках виноградные кисти. Ёто отец пробивалс€ самоучкой в германский мир из талмудических дебрей. ≈ще выше сто€ли материнские русские книги - ѕушкин в издании »сакова - семьдес€т шестого года. я до сих пор думаю, что это прекрасное издание, оно мне нравитс€ больше академического. ¬ нем нет ничего лишнего, шрифты располагаютс€ стройно, колонки стихов текут свободно, как солдаты летучими батальонами, и ведут их, как полководцы, разумные, четкие годы включительно по тридцать седьмой. ÷вет ѕушкина? ¬с€кий цвет случаен - какой цвет подобрать к журчанию речей? ”, идиотска€ цветова€ азбука –ембо!.. ћой исаковский ѕушкин был в р€ске никакого цвета, в гимназическом коленкоровом переплете, в черно-бурой вылин€вшей р€ске, с землистым песочным оттенком; не бо€лс€ он ни п€тен, ни чернил, ни огн€, ни керосина. „ерна€ песочна€ р€ска за четверть века все любовно впитывала в себ€, - духовна€ затрапезна€ красота, почти физическа€ прелесть моего материнского ѕушкина так €вственно мной ощущаетс€. Ќа нем надпись рыжими чернилами: "”ченице III класса за усердие". — исаковским ѕушкиным в€жетс€ рассказ об идеальных, с чахоточным рум€нцем и дыр€выми башмаками, учител€х и учительницах: восьмидес€тые годы в ¬ильне. —лово "интеллигент" мать и особенно бабушка выговаривали с гордостью. ” Ћермонтова переплет был зелено-голубой и какой-то военный, недаром он был гусар. Ќикогда он не казалс€ мне братом или родственником ѕушкина. ј вот √ете и Ўиллера € считал близнецами. «десь же € признавал чужое и сознательно отдел€л. ¬едь после тридцать седьмого года и кровь и стихи журчали иначе. ј что такое “ургенев и ƒостоевский? Ёто приложение к "Ќиве". ¬нешность у них одинакова€, как у братьев. ѕереплеты картонные, обт€нутые кожицей. Ќа ƒостоевском лежал запрет, вроде надгробной плиты, и о нем говорили, что он "т€желый" ; “ургенев был весь разрешенный и открытый с Ѕаден-Ѕаденом, "¬ешними водами" и ленивыми разговорами. Ќо € знал, что такой спокойной жизни, как у “ургенева, уже нет и нигде не бывает. ј не хотите ли ключ эпохи, книгу, раскалившуюс€ от прикосновений, книгу, котора€ ни за что не хотела умирать, и в узком гробу дев€ностых годов лежала как жива€, книгу, листы которой преждевременно пожелтели, от чтени€ ли, от солнца ли дачных скамеек, чь€ перва€ страница €вл€ет черты юноши с вдохновенным зачесом волос, черты, ставшие иконой? ¬гл€дыва€сь в лицо юноши Ќадсона, € изумл€юсь одновременно насто€щей огненностью этих черт и совершенной их невыразительностью, почти дерев€нной простотой. Ќе такова ли вс€ книга? Ќе такова ли эпоха? ѕошли его в Ќиццу, покажи ему —редиземное море, он все будет петь свой идеал и страдающее поколение, - разве что прибавит чайку и гребень волны. Ќе смейтесь над надсоновщиной - это загадка русской культуры и в сущности непон€тый ее звук, потому что мы-то не понимаем и не слышим, как понимали и слышали они.  то он такой - этот дерев€нный монах с невыразительными чертами вечного юноши - этот вдохновенный истукан учащейс€ молодежи, именно учащейс€ молодежи, то есть избранного народа неких дес€тилетий, этот пророк гимназических вечеров? —колько раз, уже зна€, что Ќадсон плох, € все же перечитывал его книгу и старалс€ услышать ее звук, как слышало поколенье, отбросив поэтическое высокомерие насто€щего и обиду за невежество этого юноши в прошлом.  ак много мне тут помогли дневники и письма Ќадсона; все врем€ - литературна€ страда, свечи, рукоплескань€, гор€щие лица; кольцо поколень€ и в середине алтарь - столик чтеца со стаканом воды.  ак летние насекомые под накаленным ламповым стеклом, так все поколенье обугливалось и обжигалось на огне литературных праздников с гирл€ндами иносказательных роз, причем сборища носили характер культа и искупительной жертвы за поколенье. —юда шел тот, кто хотел разделить судьбу поколень€ вплоть до гибели, - высокомерные оставались в стороне с “ютчевым и ‘етом. ¬ сущности, вс€ больша€ русска€ литература отвернулась от этого чахоточного поколени€ с его идеалом и ¬аалом. „то же ему оставалось? - Ѕумажные розы, свечи гимназических вечеров и баркаролы –убинштейна. ¬осьмидес€тые годы в ¬ильне, как их передает мать. ¬сюду было одно: шестнадцатилетние девочки пробовали читать —тюарта ћилл€, ма€чили светлые личности с невыразительными чертами, с густою педалью, замира€ на piano, играли на публичных вечерах новые вещи львиного јнтона. ј в сущности происходило следующее: интеллигенци€ с Ѕоклем и –убинштейном, предводима€ светлыми личност€ми, в св€щенном юродстве не разбирающими пути, определенно поворотила к самосожженью.  ак высокие просмоленные факелы, горели всенародно народовольцы с —офьей ѕеровской и ∆ел€бовым, а эти все, вс€ провинциальна€ –осси€ и "учаща€с€ молодежь", сочувственно тлели, - не должно было остатьс€ ни одного зеленого листка.  ака€ скудна€ жизнь, какие бедные письма, какие не смешные шутки и пародии! ћне показывали в семейном альбоме дагерротипную карточку д€ди ћиши, меланхолика с пухлыми и болезненными чертами, и объ€сн€ли, что он не просто сошел с ума, а "сгорел", как гласил €зык поколень€. “ак говорили о √аршине, и многие гибели складывались в один ритуал. —емен јфанасьич ¬енгеров, родственник мой по матери (семь€ виленска€ и гимназические воспоминани€), ничего не понимал в русской литературе и по службе занималс€ ѕушкиным, но "это" он понимал. ” него "это" называлось: о героическом характере русской литературы. ’орош он был с этим своим героическим характером, когда плелс€ по «агородному из квартиры в картотеку, повиснув на локте стареющей жены, ухмыл€€сь в дремучую муравьиную бороду!  расненький шкап с зеленой занавеской и кресло "“ише едешь - дальше будешь" - часто переезжали с квартиры на квартиру. —то€ли они в ћаксимилиановском переулке, где в конце стреловидного ¬ознесенского виднелс€ скачущий Ќиколай, и на ќфицерской, поблизости от "∆изни за цар€", над цветочным магазином Ёйлерса, и на «агородном. «имой, на –ождестве, - ‘инл€нди€, ¬ыборг, а дача - “ериоки. ¬ “ериоках песок, можжевельник, дощатые мостки, собачьи будки купален, с вырезанными сердцами и зазубринами по числу купаний, и близкий сердцу петербуржца домашний иностранец, холодный финн, любитель »вановых огней и медвежьей польки на лужайке Ќародного дома, небритый и зеленоглазый, как его называл Ѕлок. ‘инл€ндией дышал дореволюционный ѕетербург, от ¬ладимира —оловьева до Ѕлока, пересыпа€ в ладон€х ее песок и растира€ на гранитном лбу легкий финский снежок, в т€желом бреду своем слуша€ бубенцы низкорослых финских лошадок. я всегда смутно чувствовал особенное значение ‘инл€ндии дл€ петербуржца, и что сюда ездили додумать то, чего нельз€ было додумать в ѕетербурге, нахлобучив по самые брови низкое снежное небо и засыпа€ в маленьких гостиницах, где вода в кувшине лед€на€. » € любил страну, где все женщины безукоризненные прачки, а извозчики похожи на сенаторов. Ћетом в “ериоках - детские праздники. ƒо чего это было, как вспомнишь, нелепо! ћаленькие гимназистики и кадеты в обт€нутых курточках, расшаркива€сь с великовозрастными девицами, танцевали па-де-катр и па-де-патинер, салонные танцы дев€ностых годов, с сдержанными, бесцветными движени€ми. ѕотом игры: бег в мешках и с €йцом, то есть с ногами, ув€занными в мешок, и с сырым €йцом на дерев€нной ложке. ¬ лотерею всегда разыгрывалась корова. “о-то была радость француженкам! “олько здесь они щебетали как птицы небесные, и молодели душой, а дети сбивались и путались в странных забавах. ¬ ¬ыборг ездили к тамошним старожилам, выборгским купцам - Ўариковым, из николаевских солдат-евреев, откуда по финским законам повелась их оседлость в чистой от евреев ‘инл€ндии. Ўариковы, по-фински "Ўарики", - держали большую лавку финских товаров: "Sekkatawaarankauppa", где пахло и смолой и кожами, и хлебом, особым запахом финской лавки, и много было гвоздей и крупы. ∆или Ўариковы в массивном дерев€нном доме с дубовой мебелью. ќсобенно гордилс€ хоз€ин резным буфетом с историей »вана √розного. ≈ли они так, что от обеда встать было трудно. ќтец Ўариков заплыл жиром, как Ѕудда, и говорил с финским акцентом. ƒочка-дурнушка, черн€ва€, сидела за прилавком, а три другие - красавицы - по очереди бежали с офицерами местного гарнизона. ¬ доме пахло сигарами и деньгами. ’оз€йка, неграмотна€ и добра€, гости - армейские любители пунша и хороших саночек, все картежники до мозга костей. ѕосле жиденького ѕетербурга мен€ радовала эта прочна€ и дубова€ семь€. ¬олей-неволей € попал в самую гущу морозного зимнего флирта высокогрудых выборгских красавиц. √де-то в кондитерской ‘ацера с ванильным печеньем и шоколадом, за синими окнами санный скрип и беготн€ бубенчиков... ¬ытр€хнувшись пр€мо из резвых, узких санок в теплый пар сдобной финской кофейной, был € свидетелем нескромного спора отча€нной барышни с армейским поручиком - носит ли он корсет, и помню, как он божилс€ и предлагал сквозь мундир прощупать его ребра. Ѕыстрые санки, пунш, карты, картонна€ шведска€ крепость, шведска€ речь, военна€ музыка - голубым пуншевым огоньком уплывал выборгский угар. √остиница Ѕельведер, где потом собиралась ѕерва€ ƒума, славилась чистотой и прохладным, как снег, ослепительным бельем. ¬се тут было - иностранщина и шведский уют. ”пр€мый и хитрый городок, с кофейными мельницами, качалками, гарусными шерст€ными ковриками и библейскими стихами в изголовьи каждой постели, - как Ѕожий бич, нес €рмо русской военщины; но в каждом доме, в черной траурной рамке, висела картинка: простоволоса€ девушка —уоми, над которой топорщитс€ сердитый орел с двойной головкой, €ростно прижимает к груди книгу с надписью: Lex - закон. ќднажды к нам приехала совершенно чужа€ особа, девушка лет сорока, в красной шл€пке, с острым подбородком и злыми черными глазами. —сыла€сь на происхождение из местечка Ўавли, она требовала, чтобы ее выдали в ѕетербурге замуж. ѕока ее удалось спровадить, она прожила в доме неделю. »зредка по€вл€лись странствующие авторы: бородатые и длиннополые люди, талмудические философы, продавцы вразнос собственных печатных изречений и афоризмов. ќни оставл€ли именные экземпл€ры и жаловались на преследовань€ злых €сен. –аз или два в жизни мен€ возили в синагогу, как в концерт, с долгими сборами, чуть ли не покупа€ билеты у барышников; и от того, что € видел и слышал, € возвращалс€ в т€желом чаду. ¬ ѕетербурге есть еврейский квартал: он начинаетс€ как раз позади ћариинского театра, там, где мерзнут барышники, за тюремным ангелом сгоревшего в революцию Ћитовского замка. “ам, на “орговых, попадаютс€ еврейские вывески с быком и коровой, женщины с выбивающимис€ из-под косынки накладными волосами и семен€щие в сюртуках до земли многоопытные и чадолюбивые старики. —инагога с коническими своими шапками и луковичными сферами, как пышна€ чужа€ смоковница, тер€етс€ среди убогих строений. Ѕархатные береты с помпонами, изнуренные служки и певчие, гроздь€ семисвечников, высокие бархатные камилавки. ≈врейский корабль, с звонкими альтовыми хорами, с потр€сающими детскими голосами, плывет на всех парусах, расколотый какой-то древней бурей на мужскую и женскую половину. «аблудившись на женских хорах, € пробиралс€, как тать, пр€чась за стропилами.  антор, как силач —амсон, рушил львиное здание, ему отвечали бархатные камилавки, и дивное равновесие гласных и согласных, в четко произносимых словах, сообщало несокрушимую силу песнопени€м. Ќо какое оскорбление - скверна€, хот€ и грамотна€ речь раввина, кака€ пошлость, когда он произносит "государь император", кака€ пошлость все, что он говорит! » вдруг два господина в цилиндрах, прекрасно одетые, лосн€щиес€ богатством, с из€щными движени€ми светских людей, прикасаютс€ к т€желой книге, выход€т из круга, и за всех, по доверенности, по поручению всех, совершают что-то почетное и самое главное.  то это? - Ѕарон √инзбург. - ј это? - ¬аршавский. ¬ детстве € совсем не слышал жаргона, лишь потом € наслушалс€ этой певучей, всегда удивленной и разочарованной, вопросительной речи с резкими ударени€ми на полутонах. –ечь отца и речь матери - не сли€нием ли этих двух речей питаетс€ всю долгую жизнь наш €зык, не они ли слагают его характер? –ечь матери - €сна€ и звонка€ без малейшей чужестранной примеси, с несколько расширенными и чрезмерно открытыми гласными, литературна€ великорусска€ речь; словарь ее беден и сжат, обороты однообразны, - но это €зык, в нем есть что-то коренное и уверенное. ћать любила говорить и радовалась корню и звуку прибедненной интеллигентским обиходом великорусской речи. Ќе перва€ ли в роду дорвалась она до чистых и €сных русских звуков? ” отца совсем не было €зыка, это было косно€зычие и безъ€зычие. –усска€ речь польского евре€? - Ќет. –ечь немецкого евре€? - “оже нет. ћожет быть особый курл€ндский акцент? - я таких не слышал. —овершенно отвлеченный, придуманный €зык, витиевата€ и закрученна€ речь самоучки, где обычные слова переплетаютс€ с старинными философскими терминами √ердера, Ћейбница и —пинозы, причудливый синтаксис талмудиста, искусственна€, не всегда договоренна€ фраза - это было все что угодно, но не €зык, все равно - по-русски или по-немецки. ѕо существу, отец переносил мен€ в совершенно чужой век и отдаленную обстановку, но никак не еврейскую. ≈сли хотите, это был чистейший восемнадцатый, или даже семнадцатый век просвещенного гетто где-нибудь в √амбурге. –елигиозные интересы вытравлены совершенно. ѕросветительна€ философи€ претворилась в замысловатый талмудический пантеизм. √де-то поблизости —пиноза разводит в банке своих пауков. ѕредчувствуетс€ - –уссо и его естественный человек. ¬се донельз€ отвлеченно, замысловато и схематично. „етырнадцатилетний мальчик, которого натаскивали на раввина и запрещали читать светские книги, бежит в Ѕерлин, попадает в высшую талмудическую школу, где собрались такие же упр€мые, рассудочные, в глухих местечках метившие в гении юноши; вместо талмуда читает Ўиллера и, заметьте, читает его как новую книгу; немного продержавшись, он падает из этого странного университета обратно в кипучий мир семидес€тых годов, чтобы запомнить конспиративную молочную лавку на  араванной, откуда подводили мину под јлександра, и в перчаточной мастерской, и на кожевенном заводе проповедует обрюзгшим и удивленным клиентам философские идеалы восемнадцатого века.  огда мен€ везли в город –игу, к рижским дедушке и бабушке, € сопротивл€лс€ и чуть не плакал. ћне казалось, что мен€ везут на родину непон€тной отцовской философии. ƒвинулась в путь артиллери€ картонок, корзинок с вис€чими замками, пухлый неудобный домашний багаж. «имние вещи пересыпали крупной солью нафталина.  ресла сто€ли, как белые кони, в попоне чехлов. Ќевеселыми казались мне сборы на рижское взморье. я тогда собирал гвозди: нелепейша€ коллекционерска€ причуда. я пересыпал кучи гвоздей, как скупой рыцарь, и радовалс€, как растет мое колючее богатство. “ут у мен€ отн€ли гвозди на укладку. ƒорога была тревожна€. “усклый вагон в ƒерпте ночью, с громкими эстонскими песн€ми, приступом брали какие-то ферейны, возвраща€сь с большого певческого праздника. Ёстонцы топотали и ломились в дверь. Ѕыло очень страшно. ƒедушка - голубоглазый старик в ермолке, закрывавшей наполовину лоб, с чертами важными и немного сановными, как бывает у очень почтенных евреев, улыбалс€, радовалс€, хотел быть ласковым, да не умел, - густые брови сдвигались. ќн хотел вз€ть мен€ на руки, € чуть не заплакал. ƒобра€ бабушка, в черноволосой накладке на седых волосах и в капоте с желтоватыми цветочками, мелко-мелко семенила по скрипучим половицам и все хотела чем-нибудь угостить. ќна спрашивала: "ѕокушали? покушали?" - единственное русское слово, которое она знала. Ќо не понравились мне пр€ные стариковские лакомства, их горький миндальный вкус. –одители ушли в город. ќпечаленный дед и грустна€, суетлива€ бабушка - попробуют заговорить и нахохл€тс€, как старые обиженные птицы. я порывалс€ им объ€снить, что хочу к маме - они не понимали. “огда € пальцем на столе изобразил желание уйти, перебира€ на манер походки средним и указательным. ¬друг дедушка вытащил из €щика комода черно-желтый шелковый платок, накинул мне его на плечи и заставил повтор€ть за собой слова, составленные из незнакомых шумов, но, недовольный моим лепетом, рассердилс€, закачал неодобрительно головой. ћне стало душно и страшно. Ќе помню, как на выручку подоспела мать. ќтец часто говорил о честности деда, как о высоком духовном качестве. ƒл€ евре€ честность - это мудрость и почти св€тость. „ем дальше по поколень€м этих суровых голубоглазых стариков, тем честнее и суровее. ѕрадед ¬ениамин однажды сказал: "я прекращаю дело и торговлю - мне больше не нужно денег". ≈му хватило точь-в-точь по самый день смерти - он не оставил ни одной копейки. –ижское взморье - это цела€ страна. —лавитс€ в€зким, удивительно мелким и чистым желтым песком (разве в песочных часах такой песочек!) и дыр€выми мостками в одну и две доски, перекинутыми через двадцативерстную дачную —ахару. ƒачный размах рижского взморь€ не сравнитс€ ни с какими курортами. ћостки, клумбы, палисадники, стекл€нные шары т€нутс€ нескончаемым городищем, все на желтом, каким играют реб€та, измолотом в пшеницу канареечном песке. Ћатыши на задворках сушат и в€л€т камбалу, одноглазую, костистую, плоскую, как широка€ ладонь, рыбу. ƒетский плач, фортепианные гаммы, стоны пациентов бесчисленных зубных врачей, звон посуды маленьких дачных табльдотов, рулады певцов и крики разносчиков не молкнут в лабиринте кухонных садов, булочных и колючих проволок, и по рельсовой подкове на песчаной насыпи, сколько хватает глаз, бегают игрушечные поезда, набитые "зайцами", прыгающими на ходу, от немецкого чопорного Ѕильдерлинсгофа до скученного и пахнущего пеленками еврейского ƒуббельна. ѕо редким сосновым перелескам блуждают брод€чие оркестры: две трубы калачом, кларнет и тромбон, и, выдува€ немилосердную медную фальшь, отовсюду гонимые, то здесь, то там разражаютс€ лошадиным маршем прекрасной  аролины. ¬сю землю держал барон с моноклем по фамилии ‘иркс. «емлю свою он разгородил на чистую от евреев и нечистую. Ќа чистой земле сидели бурши-корпоранты и растирали столики пивными кружками. Ќа земле иудейской висели пеленки и захлебывались гаммы. ¬ ћайоренгофе, у немцев, играла музыка - симфонический оркестр в садовой раковине - "—мерть и просветление" Ўтрауса. ѕожилые немки с рум€нцем на щеках, в свежем трауре, находили свою отраду. ¬ ƒуббельне, у евреев, оркестр захлебывалс€ патетической симфонией „айковского, и было слышно, как перекликались два струнных гнезда. „айковского об эту пору € полюбил болезненным нервным напр€жением, напоминавшим желание Ќеточки Ќезвановой у ƒостоевского услышать скрипичный концерт за красным полымем шелковых занавесок. Ўирокие, плавные, чисто скрипичные места „айковского € ловил из-за колючей изгороди и не раз изорвал свое платье и расцарапал руки, пробира€сь бесплатно к раковине оркестра. ќбрывки сильной скрипичной музыки € вылавливал в диком граммофоне дачной разноголосицы. Ќе помню, как воспиталось во мне это благоговенье к симфоническому оркестру, но думаю, что € верно пон€л „айковского, угадав в нем особенное концертное чувство.  ак убедительно звучали эти разм€гченные италь€нским безвольем, но все же русские скрипичные голоса в гр€зной еврейской клоаке!  ака€ нить прот€нута от этих первых убогих концертов к шелковому пожару ƒвор€нского собрани€ и тщедушному —кр€бину, который вот-вот сейчас будет раздавлен обступившим его со всех сторон, еще немым полукружием певцов и скрипичным лесом "ѕромете€", над которым выситс€, как щит, звукоприемник - странный стекл€нный прибор. ¬ тыс€ча дев€тьсот третьем-четвергом году ѕетербург был свидетелем концертов большого стил€. я говорю о диком, с тех пор непревзойденном безумии великопостных концертов √офмана и  убелика в ƒвор€нском собрании. Ќикакие позднейшие музыкальные торжества, приход€щие мне на пам€ть, ни даже первины скр€бинского "ѕромете€", не идут в сравнение с этими великопостными орги€ми в белоколонном зале. ƒоходило до €рости, до исступлени€. “ут было не музыкальное любительство, а нечто грозное и даже опасное подымалось с большой глубины, словно жажда действи€, глухое предысторическое беспокойство, точившее тогдашний ѕетербург, - еще не пробил тыс€ча дев€тьсот п€тый год, - выливалось своеобразным, почти хлыстовским радением трабантов ћихайловской площади. ¬ туманном свете газовых фонарей многоподъездное двор€нское здание подвергалось насто€щей осаде. √арцующие конные жандармы, внос€ в атмосферу площади дух гражданского беспокойства, цокали, покрикивали, цепью охран€€ главное крыльцо. ѕроскальзывали на блест€щий круг и строились в внушительный черный табор рессорные кареты с тусклыми фонар€ми. »звозчики не смели подавать к самому дому - им платили на ходу, и они улепетывали, спаса€сь от гнева околоточных. —квозь тройные цепи шел петербуржец лихорадочной мелкой плотвой в мраморную прорубь вестибюл€, исчеза€ в гор€щем лед€ном доме, оснащенном шелком и бархатом.  ресла и места за креслами наполн€лись обычным пор€дком, но обширные хоры с боковых подъездов - пачками, как корзины, человеческими гроздь€ми. «ал ƒвор€нского собрани€ внутри - широкий, коренастый и почти квадратный. ѕлощадь эстрады отхватывает чуть не добрую половину. Ќа хорах июльска€ жара. ¬ воздухе сплошной звон, как цикады над степью.  то такие были √офман и  убелик? - ѕрежде всего в сознании тогдашнего петербуржца они сливались в один образ.  ак близнецы, они были одного роста и одной масти. –остом ниже среднего, почти недомерки, волосы чернее вороньего крыла. ” обоих был очень низкий лоб и очень маленькие руки. ќба сейчас мне представл€ютс€ чем-то вроде премьеров труппы лилипутов.    убелику мен€ возили на поклон в ≈вропейскую гостиницу, хот€ € не играл на скрипке. ќн жил насто€щим принцем. ќн тревожно взмахнул ручкой, испугавшись, что мальчик играет на скрипке, но сейчас же успокоилс€ и подарил свой автограф, что от него и требовалось. ¬от, когда эти два маленьких музыкальных полубога, два первых любовника театра лилипутов, должны были пробитьс€ через ломившуюс€ под т€жестью толпы эстраду, мне становилось за них страшно. Ќачиналось как вольтовой искрой и порывом набегающей грозы. ѕотом распор€дители с трудом расчищали дорожку в толпе и среди неописуемого рева со всех сторон навалившейс€ гор€чей человеческой массы, не клан€€сь и не улыба€сь, почти трепеща, с каким-то злым выражением на лице, они пробивались к пюпитру и ро€лю. Ёто путешествие до сих пор кажетс€ мне опасным: не могу отделатьс€ от мысли, что толпа, не зна€, что начать, готова была растерзать своих любимцев. ƒалее - эти маленькие гении, властву€ над потр€сенной музыкальной чернью, от фрейлины до курсистки, от тучного мецената до вихрастого репетитора, - всем способом своей игры, всей логикой и прелестью звука делали все, чтобы сковать и остудить разнузданную своеобразнодионисийскую стихию. я никогда ни у кого не слышал такого чистого, первородно-€сного и прозрачного звука, трезвого в ро€ли как ключева€ вода, и довод€щего скрипку до простейшего, неразложимого на составные волокна голоса; € никогда не слышал больше такого виртуозного, альпийского холода, как в скупости, трезвости и формальной €сности этих двух законников скрипки и ро€л€. Ќо то, что было в их исполнении €сного и трезвого, только больше бесило и подстрекало к новым неистовствам облепившую мраморные столпы, свисавшую гроздь€ми с хоров, усе€вшую гр€дки кресел и жарко уплотненную на эстраде толпу. “ака€ сила была в рассудочной и чистой игре этих двух виртуозов. Ќа «агородном, во дворе огромного доходного дома, с глухой стеной, издали видной боком, и шустовской вывеской, дес€тка три мальчиков в коротких штанишках, шерст€ных чулках и английских рубашечках со страшным криком играли в футбол. ” всех был такой вид, будто их возили в јнглию или Ўвейцарию и там приодели, совсем не по-русски, не по-гимназически, а на какой-то кембриджский лад. ѕомню торжество: елейный батюшка в фиолетовой р€се, возбужденна€ публика школьного вернисажа, и вдруг все расступаютс€, шушукаютс€: приехал ¬итте. ѕро ¬итте все говорили, что у него золотой нос, и дети слепо этому верили и только на нос и смотрели. ќднако, нос был обыкновенный и с виду м€систый. „то тогда говорилось, € не помню, но зато на ћоховой, в собственном амфитеатре, с удобными депутатскими местами, на манер парламента, установилс€ довольно разработанный ритуал, и в первых числах сент€бр€ происходили праздники в честь меда и счасть€ образцовой школы. Ќеизбежно на этих собрани€х, похожих на палату лордов с детьми, выступал старик, доктор-гигиенист ¬ирениус. Ёто был старик рум€ный, как ребенок с банки Ќестле. ќн произносил ежегодно одну и ту же речь: о пользе плавани€: так как дело происходило осенью и до следующего плавательного сезона оставалось мес€цев дес€ть, то его маневры и демонстрации представл€лись неуместными; однако, этот апостол плавани€ каждый год проповедовал свою религию на пороге зимы. ƒругой гигиенист, профессор кн€зь “арханов, восточный барин с ассирийской бородой, на уроках физиологии ходил от парты к парте, заставл€€ учеников слушать свое сердце через толстый жилет. “икало не то сердце, не то золотые часы, но жилет был об€зателен. јмфитеатр с откидными партами, разбитый удобными дорожками на секторы, с сильным верхним светом, в большие дни бралс€ с бою, и вс€ ћохова€ кипела, наводненна€ полицией и интеллигентской толпой. ¬се это начало дев€тисотых годов. √лавным съемщиком тенишевской аудитории был Ћитературный ‘онд, цитадель радикализма, собственник сочинений Ќадсона. Ћитературный ‘онд по природе своей был поминальным учреждением: он чтил. ” него был точно разработанный годичный календарь, нечто вроде св€тцев, праздновались дни смерти и дни рождени€, если не ошибаюсь: Ќекрасова, Ќадсона, ѕлещеева, √аршина, “ургенева, √огол€, ѕушкина, јпухтина, Ќикитина и прочих. ¬се эти литературные панихиды были похожи, причем в выборе читаемых произведений мало считались с авторством покойника. Ќачиналось обычно с того, что старик »сай ѕетрович ¬ейнберг, насто€щий козел с пледом, читал неизменное: "Ѕесконечной пеленою развернулось предо мною, старый друг мой, море". «атем выходил александрийский актер —амойлов и, би€ себ€ в грудь, истошным голосом, закатыва€сь от крика и переход€ в зловещий шепот, читал стихотворение Ќикитина "’оз€ин". ƒальше следовал разговор дам, при€тных во всех отношени€х, из "ћертвых душ"; потом "ƒедушка ћазай и зайцы" - Ќекрасова, или "–азмышлени€ у парадного подъезда"; ¬едринска€ щебетала: "я пришел к тебе с приветом", а в заключенье играли похоронный марш Ўопена. Ёто литература. “еперь гражданские выступлени€. ѕрежде всего, заседани€ ёридического общества, возглавл€емого ћаксимом  овалевским и ѕетрункевичем, где с тихим шипением разливалс€ конституционный €д. ћаксим  овалевский, подавл€€ внушительной фигурой, проповедовал оксфордскую законность.  огда кругом снимали головы, он произнес длиннейшую ученую речь о праве перлюстрации, то есть вскрыти€ почтовых писем, ссыла€сь на јнглию, допуска€, ограничива€ и урезыва€ это право. √ражданские служени€ совершались ћ.  овалевским, –одичевым, Ќиколаем ‘едоровичем јнненским, Ѕатюшковым и ќвс€нико- уликовским. ¬от в соседстве с таким домашним форумом воспитывались мы в высоких стекл€нных €щиках, с нагретыми паровым отоплением подоконниками, в просторнейших классах на двадцать п€ть человек и отнюдь не в коридорах, а в высоких паркетных манежах, где сто€ли косые столбы солнечной пыли и попахивало газом из физических лабораторий. Ќагл€дные методы заключались в жестокой и ненужной вивисекции, выкачивании воздуха из стекл€нного колпака, чтобы задохнулась на спинке бедна€ мышь, в мучении л€гушек, в научном кип€чении воды, с описанием этого процесса, и в плавке стекл€нных палочек на газовых горелках. ќт т€желого, приторного запаха газа в лаборатори€х болела голова, но насто€щим адом дл€ большинства неловких, не слишком здоровых и нервических детей был ручной труд.   концу дн€, от€желев от уроков, насыщенных разговорами и демонстраци€ми, мы задыхались среди стружек и опилок, не уме€ перепилить доску. ѕила завертывалась, рубанок кривил, стамеска удар€ла по пальцам; ничего не выходило. »нструктор возилс€ с двум€-трем€ ловкими мальчиками, остальные проклинали ручной труд. Ќа уроках немецкого €зыка пели под управлением фрейлейн: "ќ Tannenbaum, о Tannenbauml". —юда же приносились молочные альпийские ландшафты с дойными коровами и черепицами домиков. ¬се врем€ в училище пробивалась военна€, привилегированна€, чуть ли не двор€нска€ стру€: это верховодили м€гкотелыми интеллигентами дети прав€щих семейств, попавшие сюда по странному капризу родителей. Ќекий сын камергера, ¬оеводский, красавец, с античным профилем в духе Ќикола€ I, провозгласил себ€ воеводой и заставил прис€гать себе, целу€ крест и ≈вангелие. ¬от кратка€ портретна€ галере€ моего класса: ¬анюша  орсаков, по прозванию котлета (рыхлый земец, прическа в скобку, русска€ рубашечка с шелковым по€сом, семейна€ земска€ традици€: ѕетрункевич, –одичев); Ѕарац, - семь€ дружит с —тасюлевичем ("¬естник ≈вропы"), страстный минералог, нем как рыба, говорит только о кварцах и слюде; Ћеонид «арубин, - крупна€ углепромышленность ƒонского бассейна; сначала динамо-машины и аккумул€торы, потом - только ¬агнер; ѕржесецкий - из бедной шл€хты, специалист по плевкам. ѕервый ученик —лободзинский - человек из сожженной √оголем второй части "ћертвых душ", положительный тип русского интеллигента, умеренный мистик, правдолюбец, хороший математик и начетчик по ƒостоевскому; потом заведовал радиостанцией. Ќадеждин - разночинец: кислый запах квартиры маленького чиновника, веселье и беспечность, потому что нечего тер€ть. Ѕлизнецы - брать€  рупенские, бессарабские помещики, знатоки вина и евреев. », наконец, Ѕорис —инани, человек того поколени€, которое действует сейчас, созревший дл€ больших событий и исторической работы. ”мер, едва окончив. ј как бы он вынырнул в годы –еволюции! ¬от и теперь еще разные старые дамы и хорошие провинциалы, жела€ похвалить кого-нибудь, говор€т: "светла€ личность", а € понимаю, что они хот€т сказать. Ёто про нашего ќстрогорского иначе нельз€ сказать, как на €зыке того времени, и старомодна€ напыщенность этого нелепого выражени€ уже не кажетс€ смешной. “олько первые годы столети€ мелькали фалды ќстрогорского по коридорам “енишевского училища. ќн был близорук, щурилс€, излуча€ глазами насмешливый свет, - весь больша€ обезь€на во фраке, золотушный, с золотисто-рыжей бородой и волосами. я уверен, что у него была именно чеховска€ невообразима€ улыбка. ќн не привилс€ в двадцатом веке, хот€ и хотел в него попасть. ќн любил Ѕлока (а в какую рань!) и печатал его в своем "ќбразовании". ќн был никакой администратор, только щурилс€ и улыбалс€ и был очень рассе€н; поговорить с ним удавалось редко. ¬сегда он отшучивалс€, даже там, где не нужно. " акой у вас урок?" - "√еологи€". - "—ам ты геологи€". ¬се училище, со всеми своими гуманистическими турусами на колесах, держалось его улыбкой. ј все-таки в “енишевском были хорошие мальчики. »з того же м€са, из той же кости, что дети на портретах —ерова. ћаленькие аскеты, монахи в детском своем монастыре, где в тетрадках, приборах, стекл€нных колбочках и немецких книжках больше духовности и внутреннего стро€, чем в жизни взрослых. “ыс€ча дев€тьсот п€тый год - химера русской революции с жандармскими рысьими глазками и в голубом студенческом блине! ”же издалека петербуржцы теб€ чу€ли, улавливали цоканье твоих коней и ежились от твоих сквозн€ков в проспиртованных аудитори€х военно-медиционкой или в длиннейшем "jeu de paume" меньшиковского университета, когда р€вкнет, бывало, как рассерженный лев, будущий оратор арм€нин на тщедушного с.-р. или с.-д. и выт€нут птичьи шеи те, кому слушать надлежит. ѕам€ть любит ловить во тьме, и в самой гуще мрака ты родилс€, миг, когда - раз, два, три - моргнул Ќевский длинными электрическими ресницами, погрузилс€ в кромешную ночь, и в самом конце перспективы из густого косматого мрака показалась химера с рысьими жандармскими глазками, в приплюснутой студенческой фуражке. ƒл€ мен€ дев€тьсот п€тый год в —ергее »ваныче. ћного их было, репетиторов революции! ќдин из моих друзей, человек высокомерный, не без основани€ говорил: "≈сть люди-книги и люди-газеты". Ѕедный —ергей »ваныч осталс€ бы непричем при такой разбивке, дл€ него пришлось бы создать третий раздел: есть люди-подстрочники. ѕодстрочники революции сыпались из него, шелестели папиросной бумагой в простуженной его голове, он вытр€хивал эфирно-легкую нелегальщину из обшлагов кавалерийской своей, цвета морской воды, тужурки, и запрещенным дымком курилась его папироса, словно гильза ее была свернута из нелегальной бумаги. я не знаю, где и как —ергей »ваныч усваивал. Ёта сторона его жизни дл€ мен€ по молодости лет была закрыта. Ќо однажды он затащил мен€ к себе, и € увидел его рабочий кабинет, его спальню и лабораторию. ќб эту пору мы с ним делали большую и величаво бесплодную работу: писали реферат о причинах падени€ римской империи. —ергей »ваныч залпами в одну неделю надиктовал мне сто тридцать п€ть страниц убористой тетрадки. ќн не задумывалс€, не справл€лс€ с источниками, он выпр€дал как паук - из дымка папиросы, что ли - липкую пр€жу научной фразеологии, раскидыва€ периоды и зав€зыва€ узелки социальных и экономических моментов. ќн был клиентом нашего дома, как и многих других. Ќе так ли римл€не нанимали рабов греков, чтобы блеснуть за ужином дощечкой с ученым трактатом? ¬ разгаре означенной работы —ергей »ваныч привел мен€ к себе. ќн проживал в сотых номерах Ќевского, за Ќиколаевским вокзалом, где, откинув вс€кое щегольство, все дома, как кошки, серы. я содрогнулс€ от густого и едкого запаха жилища —ерге€ »ваныча.  омната, надышанна€ и накуренна€ годами, вмещала в себе уже не воздух, а какое-то новое неизвестное вещество, с другим удельным весом и химическими свойствами. » невольно пришла мне на пам€ть неаполитанска€ собачь€ пещера из физики. «а все врем€, что он здесь жил, хоз€ин, очевидно, ничего не подн€л и не переставил, как истинный дервиш относ€сь к расположению вещей, сбрасыва€ на пол навеки то, что ему казалось ненужным. ƒома —ергей »ваныч признавал лишь лежачее положение. ѕокуда —ергей »ваныч диктовал, € косилс€ на каменоугольное его белье; как же € удивилс€, когда —ергей »ваныч объ€вил перерыв и сварил два стакана великолепнейшего густого и ароматного шоколада. ќказалось, у него страсть к шоколаду. ¬арил он его мастерски и гораздо крепче, чем это прин€то.  акой отсюда вывод? Ѕыл ли —ергей »ваныч сибарит или шоколадный бес завелс€ при нем, прилепившись к аскету и нигилисту? ќ, мрачный авторитет —ерге€ »ваныча, о, нелегальна€ его глубина, кавалерийска€ его куртка и штаны жандармского сукна! ≈го походка напоминала походку человека, которого только что схватили и ведут за плечо перед лицо грозного сатрапа, а он стараетс€ делать равнодушный вид. ’одить с ним по улице было одно удовольствие, потому что он показывал гороховых шпиков и нисколько их не бо€лс€. я думаю, что он сам был похож на шпика, - от посто€нных ли размышлений об этом предмете, по закону ли мимикрии, коим птицы и бабочки получают от скалы свой цвет и оперенье. ƒа, в —ергее »вановиче было нечто жандармское. ќн был брезглив, он был брюзга, рассказывал, хрип€, генеральские анекдоты, со вкусом и отвращением выговаривал гражданские и военные звани€ первых п€ти степеней. Ќевыспавшеес€ и пом€тое, как студенческий блин, лицо —ерге€ »ваныча выражало чисто жандармскую брюзгливость. “кнуть лицом в гр€зь генерала или действительного статского советника было дл€ него высшим счастьем, - полагаю счастье математическим, несколько отвлеченным пределом. “ак, анекдот звучал в его устах почти теоремой. √енерал бракует по карточке все кушань€ и заключает: " ака€ гадость!" —тудент, подслушав генерала, выспрашивает у него все чины и, получив ответ, заключает: "» только? -  ака€ гадость!" √де-то в —едлеце или в –овно —ергей »ваныч, должно быть еще нежным мальчиком, откололс€ от административно-полицейской скалы. ћелкие губернаторы «ападного кра€ были у него в родне, и сам он, уже революционный репетитор и одержимый шоколадным бесом, сваталс€ к губернаторской дочке, очевидно, тоже безвозвратно отколовшейс€.  онечно, —ергей »ваныч не был революционером. ƒа останетс€ за ним кличка: репетитор революции,  ак химера он рассыпалс€ при свете исторического дн€. ѕо мере приближени€ дев€тьсот п€того года и часа сгущалась его таинственность и нарастал мрачный авторитет. ќн должен был вы€витьс€, должен был во что-нибудь разрешитьс€, - ну, хоть показать револьвер из боевой дружины или дать другое, вещественное доказательство своего посв€щени€ в революцию. » вот, в самые тревожные дев€тьсот п€тые дни, —ергей »ваныч становитс€ опекуном сладко и безопасно перепуганных обывателей и, зажмурившись, как кот от удовольстви€, приносит достоверные сведени€ о неминуемом в такой-то день погроме петербургской интеллигенции.  ак член дружины, он обещает придти с браунингом, гарантиру€ полную безопасность. ћне довелось его встретить много позже дев€тьсот п€того года: он вылин€л окончательно, на нем не было лица, до того стерлись и обесцветились его черты. —лаба€ тень прежней брезгливости и авторитета. ќказалось, он устроилс€ и служит ассистентом на ѕулковской вышке в астрономической обсерватории. ≈сли бы —ергей »ваныч превратилс€ в чистый логарифм звездных скоростей или функцию пространства, € бы не удивилс€: он должен был уйти из жизни, до того он был химера. ѕока ёлий ћатвеич поднималс€ на п€тый этаж, можно было несколько раз сбегать к швейцару и обратно. ≈го вели под руку с расстановками на площадках; в прихожей он приостанавливалс€ и ждал, чтобы с него сн€ли шубу. ћаленький, коротконогий, в стариковской шубе до п€т, в т€желой шапке, он пыхтел, пока его не освобождали от жарких бобров, и тогда он садилс€ на диван, прот€нув ножки, как ребенок. ѕо€вление его в доме означало или семейный совет или замирение какой-нибудь домашней бучи. ¬ конце концов вс€ка€ семь€ - государство. ќн любил семейные неур€дицы, как государственный человек любит политические затруднени€: своей семьи у него не было и нашу он выбрал дл€ своей де€тельности, как чрезвычайно трудную и запутанную. Ѕуйна€ радость охватывала нас, детей, вс€кий раз, когда показывалась его министерска€ голова, до смешного напоминающа€ Ѕисмарка, нежно-безволоса€ как у младенца, не счита€ трех волосков на макушке. Ќа вопрос ёлий ћатвеевич издавал странный грудного тембра неопределенный звук, как бы извлеченный из трубы неумелым музыкантом, и, лишь издав свой предварительный звук, начинал речь неизменным своим оборотом: "я же вам говорил" или "€ вам всегда говорил". Ѕездетный, беспомощно-ластоногий, Ѕисмарк чужой семьи, ёлий ћатвеич внушал мне глубокое сострадание. ќн вырос среди южных помещиков-дельцов, между Ѕессарабией, ќдессой и –остовом. —колько подр€дов исполнено, сколько виноградных имений и конских заводов продано с участием грека нотариуса в паршивых номерах кишиневских и ростовских гостиниц! ¬се они, и нотариус-грек, и помещик-жох, и губернский секретарь молдаванин, накинув белые балахоны, тр€слись в холерную жару в бричках, на линейках с балдахином по трактам, по губернским мостовым. “ам росла многоопытность и округл€лс€ капитал, а с ним вместе и эпикурейство. ”же ручки и ножки отказывались служить и превращались в коротенькие ласты, и ёлий ћатвеич, обеда€ с предводителем и подр€дчиком в кишиневских и ростовских гостиницах, подзывал полового тем самым неопределенным трубным звуком, о котором упоминалось выше. ѕонемногу он превратилс€ в насто€щего еврейского генерала. ¬ылитый из чугуна, он мог бы служить пам€тником, но где и когда чугун передаст три бисмарковских волоска? ћировоззрение ёли€ ћатвеича сложилось в нечто мудрое и убедительное. »злюбленным его чтением были ћеньшиков и –енан. —транное на первый взгл€д сочетание, но, если вдуматьс€, даже дл€ члена государственного совета нельз€ было придумать лучшего чтени€. ќ ћеньшикове он говорил: "умна€ голова" и подымал сенаторскую ручку, а с –енаном был согласен решительно во всем, что касалось христианства. ёлий ћатвеич презирал смерть, ненавидел докторов и в назидание любил рассказывать, как он вышел невредимым из холеры. ¬ молодости он ездил в ѕариж, а лет через тридцать после первой поездки, очутившись в ѕариже, ни за что не хотел идти ни в какой ресторан, а все искал какой-то " ок-ƒор", где его некогда хорошо накорми ли. Ќо " ок-ƒора" уже не было, оказалс€ " ок", да не тот, и нашли его еле-еле.  ушанье по карточке ёлий ћатвеич принималс€ выбирать с видом гурмана лакей не дышал в ожидании сложного и тонкого заказа, и тогда ёлий ћатвеич разрешалс€ чашкой бульона. ѕолучить у ёли€ ћатвеича дес€ть-п€тнадцать рублей было дело нелегкое: он более часа проповедовал мудрость, эпикурейство и - "€ же вам говорил". ѕотом долго семенил по комнате, отыскива€ ключи, хрипел и тыкалс€ в потаенные €щички. —мерть ёли€ ћатвеича была ужасна. ќн умер, как бальзаковский старик, почти выгнанный на улицу хитрой и крепкой гостинодворской семьей, куда перенес под старость свою де€тельность домашнего Ѕисмарка и позволил прибрать себ€ к рукам. ”мирающего ёли€ ћатвеича выгнали из купеческого кабинета на –азъезжей и сн€ли ему комнатку в Ћесном на маленькой дачке. Ќебритый и страшный, он сидел с плевательницей и "Ќовым ¬ременем". ћертвые синие щеки поросли гр€зной щетиной, в тр€сущейс€ руке он держал лупу, и водил ею по строчкам газеты. —мертный страх отражалс€ в пораженных катарактой темных зрачках. ѕрислуга поставила перед ним тарелку и сейчас же ушла, не спросив, чего ему нужно. Ќа похороны ёли€ ћатвеича съехалось чрезвычайно много почтенных и незнакомых друг с другом родственников, и плем€нник из јзовско-ƒонского банка семенил короткими ножками и покачивал т€желой бисмарковской головой. "„его ты читаешь брошюры? Ќу какой в них толк?" - звучит у мен€ над ухом голос умнейшего ¬.¬. √. - "’очешь познакомитьс€ с марксизмом? ¬озьми  апитал ћаркса". Ќу, и вз€л, и обжегс€, и бросил - вернулс€ оп€ть к брошюрам. ќх, не слукавил ли мой прекрасный тенишевский наставник?  апитал ћаркса - что физика  раевича. –азве  раевич оплодотвор€ет? Ѕрошюрка кладет личинку - вот в этом ее назначенье. »з личинки же родитс€ мысль.  ака€ смесь, кака€ правдива€ историческа€ разноголосица жила в нашей школе, где географи€, попыхива€ трубкой кэпстен, превращалась в анекдоты об американских трестах, как много истории билось и трепыхалось возле тенишевской оранжереи на курьих ножках и пещерного футбола! Ќет, русские мальчики не англичане, их не возьмешь ни спортом, ни кип€ченой водой самоде€тельности. ¬ самую тепличную, в самую выкип€ченную русскую школу ворветс€ жизнь с неожиданными интересами и буйными умственными забавами, как однажды она ворвалась в пушкинский лицей.  нижка "¬есов" под партой, а р€дом шлак и стальные стружки с ќбуховского завода, ни слова, ни звука, как по уговору, о Ѕелинском, ƒобролюбове, ѕисареве, зато Ѕальмонт в почете, и недурные у него подражатели, и социал-демократ перегрызает горло народнику и пьет его эсеровскую кровь, напрасно тот призывает на помощь своих св€тителей - „ернова, ћихайловского и даже... "»сторические письма" Ћаврова ¬се, что было мироощущением, жадно впитывалось. ѕовтор€ю: Ѕелинского мои товарищи терпеть не могли за расплывчатость мироощущени€, а  аутского уважали и нар€ду с ним протопопа јввакума, чье житье в павленковском издании входило в нашу российскую словесность.  онечно, тут не без ¬.¬. √., формовщика душ и учител€ дл€ замечательных людей (только таких под рукой не оказалось). Ќо об этом впереди, а пока здравствуй и прощай  аутский, красна€ полоска марксистской зари! Ёрфуртска€ программа, марксистские пропилеи, рано, слишком рано приучили вы дух к стройности, но мне и многим другим дали ощущение жизни в предысторические годы, когда жизнь жаждет единства и стройности, когда выпр€мл€етс€ позвоночник века, когда сердцу нужнее всего красна€ кровь аорты! –азве  аутский - “ютчев? –азве дано ему вызывать космические ощущени€ ("и паутины тонкий волос дрожит на праздной борозде")? ј представьте, что дл€ известного возраста и мгновени€  аутский (€ называю его, конечно, к примеру, не он, так ћаркс, ѕлеханов, с гораздо большим правом) тот же “ютчев, то есть источник космической радости, податель сильного и стройного мироощущени€, мысл€щий тростник и покров, накинутый над бездной. ¬ тот год, в «егевольде, на курл€ндской реке ја, сто€ла €сна€ осень с паутинкой на €чменных пол€х. “олько что пожгли баронов, и жестока€ тишина после усмирени€ поднималась из спаленных кирпичных служб. »зредка протараторит по твердой немецкой дороге двуколка с управл€ющим и стражником и снимет шапку груби€н латыш. ¬ кирпично-красных, изрытых пещерами слоистых берегах германской ундиной текла романтическа€ речка и бурги по самые уши ув€зли в зелени. ∆ители хран€т смутную пам€ть о недавно утонувшем в речке  оневском. “о был юноша, достигший преждевременной зрелости и потому не читаемый русской молодежью: он шумел трудными стихами, как лес шумит под корень. » вот, в «егевольде, с эрфуртской программой в руках, € по духу был ближе  оневскому, чем если бы € поэтизировал на манер ∆уковского и романтиков, потому что зримый мир с €чмен€ми, проселочными дорогами, замками и солнечной паутиной € сумел населить, социализировать, рассека€ схемами, подставл€€ под голубую твердь далеко не библейские лестницы, по которым всходили и опускались не ангелы »акова, а мелкие и крупные собственники, проход€ через стадии капиталистического хоз€йства. „то может быть сильнее, что может быть органичнее: € весь мир почувствовал хоз€йством, человеческим хоз€йством - и умолкшие сто лет назад веретена английской домашней промышленности еще звучали в звонком осеннем воздухе! ƒа, € слышал с живостью настороженного далекой молотилкой в поле слуха, как набухает и т€желеет не €чмень в колось€х, не северное €блоко, а мир, капиталистический мир набухает, чтобы упасть!  огда € пришел в класс совершенно готовым и законченным марксистом, мен€ ожидал очень серьезный противник. ѕрислушавшись к самоуверенным моим речам, подошел ко мне мальчик, опо€санный тонким ремешком, почти рыжеволосый и весь какой-то узкий, узкий в плечах, с узким мужественным и нежным лицом, кист€ми рук и маленькой ступней. ¬ыше губы, как огненна€ метка, у него был красный лишай.  остюм его мало походил на англо-саксонский тенишевский стиль, а словно вз€ли старые-старые брючки и рубашонку, крепко-крепко с мылом постирали их в холодной речке, высушили на солнце и, не поутюжив, дали надеть. ѕосмотрев на него, вс€кий сказал бы: кака€ легка€ кость! Ќо, взгл€нув на лоб, скромно-высокий, подивилс€ бы чуть раскосым, с зеленоватой усмешкой глазам и задержалс€ бы на выражении маленького горько-самолюбивого рта. ƒвижени€ его, когда нужно, были крупны и размашисты, как у мальчика, играющего в бабки в скульптуре ‘едора “олстого, но он избегал резких движений, сохран€€ меткость и легкость дл€ игры; походка его, удивительно легка€, была босой походкой. ≈му подошла бы овчарка у ног и длинна€ жердь: на щеках и подбородке золотистый звериный пушок. Ќе то русский мальчик, играющий в свайку, не то италь€нский »оанн  реститель с чуть заметной горбинкой на тонком носу. ќн вызвалс€ быть моим учителем, и € не покидал его, покуда он был жив, и ходил вслед за ним, восхищенный €сностью его ума, бодростью и присутствием духа. ќн умер накануне прихода исторических дней, к которым он себ€, готовил, к которым готовила его природа, как раз тогда, когда овчарка готова была улечьс€ у его ног и тонка€ жердь ѕредтечи должна была сменитьс€ жезлом ѕастуха. «вали его Ѕорис —инани. ѕроизношу это им€ с нежностью и уважением. ќн был сыном известного петербургского врача, лечившего внушением, - Ѕориса Ќаумовича —инани. ћать была русской, а —инани - караимы-крымчаки. Ќе отсюда ли двойственность его облика: и новгородский русский мальчик, и нерусска€ горбинка, и золотистый пушок кожи крымского чабана с яйлы. Ѕорис —инани с первых же дней своего сознательного существовани€ и по традиции крепкой и чрезвычайно интересной семьи, считал себ€ избранным сосудом русского народничества. ћне кажетс€, в народничестве его прельщала не теори€, а скорее душевный строй. ¬ нем чувствовалс€ реалист, готовый в нужную минуту отбросить все рассуждень€ ради действи€, но пока что его юношеский реализм, не заключавший в себе ничего плоского и мертв€щего, был пленителен и дышал врожденной духовностью и благородством. Ѕорис —инани умелой рукой сн€л с моих глаз катаракту, скрывавшую, по его мнению, от мен€ аграрный вопрос. —инани жили на ѕушкинской улице, против гостиницы "ѕале-–о€ль". Ёто была могуча€ по силе интеллектуального характера, переход€щего в выразительную примитивность, семь€. Ќа ѕушкинской доктор Ѕорис Ќаумович —инани жил, очевидно, уже давно. —едой швейцар питал безграничное уважение ко всему семейству, начина€ от свирепого психиатра Ѕориса Ќаумовича и конча€ маленькой горбуньей Ћеночкой. Ќикто без трепета не переступал порога этого жилища, так как Ѕорис Ќаумович сохран€л за собой право выгнать человека, который ему не понравитс€, будь то пациент или просто гость, который скажет глупость. Ѕорис Ќаумович —инани был врач и душеприказчик √леба ”спенского, друг Ќикола€  онстантиновича ћихайловского, впрочем, далеко не всегда ослепленный его личностью, и советник и наперсник тогдашних эсеровских цекистов. — виду он был коренастый караим, сохран€€ даже караимскую шапочку, с жестким и необычайно т€желым лицом. Ќе вс€кий мог выдержать его зверский, умный взгл€д сквозь очки, зато, когда он улыбалс€ в курчавую, редкую бороду, улыбка его была совсем детска€ и очаровательна€.  абинет Ѕориса Ќаумовича был под строжайшим запретом. “ам, между прочим, висела его эмблема и эмблема всего дома, портрет ўедрина, гл€д€щий исподлобь€, нахмурив густые губернаторские брови и гроз€ дет€м страшной лопатой косматой бороды. Ётот ўедрин гл€дел ¬ием и губернатором и был страшен, особенно в темноте. Ѕорис Ќаумович был вдов, упр€мым волчьим вдовством. ∆ил он с сыном и двум€ дочерьми, старшей, косоглазой, как €понка, ∆еней, очень миниатюрной и из€щной, и маленькой горбатой Ћеной. ѕациентов у него было немного, но он держал их в рабьем страхе, особенно пациенток. Ќесмотр€ на грубость его обхождени€, они дарили ему вышитые лодочки и туфли. ќн жил, как лесник в сторожке, в кожаном кабинете под щедринской бородой, и со всех сторон его окружали враги: мистика, глупость, истери€ и хамство; с волками жить - по-волчьи выть. јвторитет ћихайловского, в кругу даже значительных людей того времени, был, очевидно, громаден, и Ѕорис Ќаумович вр€д ли с этим легко мирилс€.  ак €рый рационалист, в силу рокового противоречи€, он сам нуждалс€ в авторитете и невольно чтил авторитеты и мучилс€ этим.  огда случались неожиданные крутые повороты политической или общественной жизни, в доме всегда подымалс€ вопрос, что скажет Ќиколай  онстантинович; через некоторое врем€ у ћихайловского, действительно, собиралс€ сенат "–усского Ѕогатства", и Ќиколай  онстантинович изрекал. —тарик —инани в ћихайловском ценил именно эти изречени€. ¬от как располагалась скала его уважени€ к де€тел€м тогдашнего народничества. ћихайловский хорош, как оракул, но публицистика его вода, и человек он непочтенный. ћихайловского он в конце концов не любил. «а „ерновым признавал сметку и мужицкий аграрный ум. ѕешехонова считал тр€пкой.   ћ€котину питал нежность, как к ¬ениамину. Ќи с кем из них он не считалс€ серьезно. ѕо-насто€щему он уважал эсеровского цекиста, старика Ќатансона. ƒва-три раза седой и лысый Ќатансон, похожий на старого доктора, открыто дл€ нас, детей, приходил беседовать к Ѕорису Ќаумовичу. ¬осторженный трепет и горда€ радость не имели границ: в доме был цекист. ѕор€док домоводства, несмотр€ на отсутствие хоз€йки, был строг и прост, как в купеческой семье. „уть-чуть хоз€йничала горбатенька€ девочка Ћена; но такова была стройна€ вол€ в доме, что дом сам собой держалс€. я знал, что делал у себ€ в кабинете Ѕорис Ќаумович: он сплошь читал вредные ерундовые книги, исполненные мистики, истерии и вс€ческой патологии; он боролс€ с ними, разделывалс€, но не мог от них оторватьс€ и возвращалс€ к ним оп€ть. ѕосади его на чистый позитивистский корм - и старик —инани сразу бы осунулс€. ѕозитивизм хорош дл€ рантье, он приносит свои п€ть процентов прогресса ежегодно. Ѕорису Ќаумовичу нужны были жертвы во славу позитивизма. ќн был јвраамом позитивизма и, не задумыва€сь, пожертвовал бы ему собственным сыном. ќднажды, за чайным столом, кто-то упом€нул о состо€нии после смерти, и Ѕорис Ќаумович удивленно подн€л брови: "„то такое? ѕомню €, что было до рождень€? Ќичего не помню, ничего не было. Ќу и после смерти ничего не будет". ≈го базаровщина переходила в древнегреческую простоту. » даже одноглаза€ кухарка заражена была общим строем. √лавной особенностью дома —инани было то, что € назвал бы эстетикой ума. ќбычно позитивизму чуждо эстетическое любованье, бескорыстна€ гордость и радость умственных движений. ƒл€ этих же людей ум был одновременно радостью, здоровьем, спортом и почти религией. ћежду тем круг умственных интересов был весьма ограничен, поле зрени€ сужено и, в сущности, жадный ум глодал скудную пищу: вечные споры с.-р. и с.-д., роль личности в истории, пресловута€ гармоническа€ личность ћихайловского, аграрна€ травл€ с.-д. - вот и весь небогатый круг. —куча€ этой домашней мыслью, Ѕорис зачитывалс€ судебными речами Ћассал€, чудесно построенными, прелестными и живыми, - это была уже чиста€ эстетика ума и насто€щий спорт. » вот, в подражание Ћассалю, мы увлеклись спортом красноречи€, ораторской импровизацией. ќсобенно в ходу были аграрные филиппики по предполагаемой эсдековской мишени. Ќекоторые из них, произнесенные в пустоту, были пр€мо блест€щи. я сейчас помню, как Ѕорис, еще будучи мальчиком, на одной сходке забил и вогнал в пот старого опытного меньшевика  лейнборта, сотрудника толстых журналов.  лейнборт только отдувалс€ и вопросительно огл€дывалс€: умственное из€щество спорщика, видимо, казалось ему неожиданным и новым орудием спора. –азумеетс€, все это было лишь демосфеновым камешком, но не дай Ѕог никакой молодежи таких учителей, как Ќ.  . ћихайловский! „то это за водолей! „то это за маниловщина! ѕустопорожн€€, раздута€ трюизмами и арифметическими выкладками болтовн€ о гармонической личности, как сорна€ трава, лезла отовсюду и занимала место живых и плодотворных мыслей. ѕо конституции дома т€желый старик —инани не смел загл€дывать в комнату молодежи, называвшуюс€ розовой комнатой. –озова€ комната соответствовала диванной из "¬ойны и мира". »з посетителей розовой комнаты, их было очень немного, мне запомнилась нека€ Ќаташа, нелепое и милое созданье. Ѕорис Ќаумович терпел ее, как домашнюю дуру. Ќаташа была по очереди эсдечкой, эсеркой, православной, католичкой, эллинисткой, теософкой с разными перебо€ми. ќт частой перемены убеждений она преждевременно поседела. Ѕудучи эллинисткой, она напечатала роман из жизни ёли€ ÷езар€ на римском курорте Ѕайи, причем Ѕайи поразительно смахивал на —естрорецк (Ќаташа была здорово богата). ¬ розовой комнате, как во вс€кой диванной, происходил сумбур. »з чего составл€лс€ сумбур означенной диванной начала текущего века? —кверные открытки - аллегории Ўтука и ∆укова, "открытка-сказка", словно выскочивша€ из Ќадсона, простоволоса€ с закрученными руками, увеличенна€ углем на большом картоне. ”жасные "„тецы-декламаторы", вс€кие "–усские музы" с ѕ. я., ћихайловым и “арасовым, где мы добросовестно искали поэзии и все-таки иногда смущались. ќчень много внимани€ ћарку “вэну и ƒжерому (самое лучшее и здоровое из всего нашего чтени€). ƒребедень разных "јнатем", "Ўиповников" и "—борников «нани€". ¬се вечера загрунтованы смутной пам€тью об усадьбе в Ћуге, где гости сп€т на полукруглых диванчиках в гостиной, и орудуют сразу шесть бедных теток. «атем еще дневники, автобиографические романы: не достаточно ли сумбура? –одным человеком в доме —инани был —емен јкимыч јнский, то пропадавший по еврейским делам в ћогилеве, то заезжавший в ѕетербург, ночу€ под ўедриным, без права жительства. —емен јкимыч јнский совмещал в себе еврейского фольклориста с √лебом ”спенским и „еховым. ¬ нем одном помещалась тыс€ча местечковых раввинов - по числу преподанных им советов, утешений, рассказанных в виде притч, анекдотов и т. д. ¬ жизни —емену јкимычу нужен был только ночлег и крепкий чай. —лушатели за ним бегали. –усско-еврейский фольклор —емена јкимыча в неторопливых, чудесных рассказах лилс€ густой медовой струей. —емен јкимыч, еще не старик, дедовски состарилс€ и сутулилс€ от избытка еврейства и народничества: губернаторы, погромы, человеческие несчасть€, встречи, лукавейшие узоры общественной де€тельности в неверо€тной обстановке минских и могилевских сатрапий, начертанные как бы искусной гравировальной иглой. ¬се сохранил, все запомнил —емен јкимыч, - √леб ”спенский из талмуд-торы. «а скромным чайным столом, с м€гкими библейскими движени€ми, склонив голову на бок, он сидел, как еврейский апостол ѕетр на вечери. ¬ доме, где все тыкались в истукана ћихайловского и щелкали аграрный орех-крепкотук, —емен јкимыч казалс€ нежной геморроидальной психеей. ¬ ту пору в моей голове как-то уживались модернизм и символизм с самой свирепой надсоновщиной и стишками из "–усского Ѕогатства". Ѕлок уже был прочтен, включа€ "Ѕалаганчик", и отлично уживалс€ с гражданскими мотивами и всей этой тарабарской поэзией. ќн не был ей враждебен, ведь он сам из нее вышел. “олстые журналы разводили такую поэзию, что от нее уши в€ли, а дл€ чудаков неудачников, молодых самоубийц, дл€ поэтических подпольщиков, очень мало разнившихс€ от домашних лириков "–усского Ѕогатства" и "¬естника ≈вропы", сохран€лись преинтереснейшие лазейки. Ќа ѕушкинской, в очень приличной квартире, жил бывший немецкий банкир, по фамилии √ольдберг, редактор-издатель журнальчика "ѕоэт". √ольдберг, обрюзглый буржуа, считал себ€ немецким поэтом и вступал со своими клиентами в следующее соглашение: он печатал их стихи безвозмездно в журнале "ѕоэт", а за это они должны были выслушивать его, √ольдберга, сочинени€ немецкую философскую поэму под названием "ѕарламент насекомых" - по-немецки, а в случае незнани€ €зыка - в русском переводе. ¬сем клиентам √ольдберг говорил: "ћолодой человек, вы будете писать все лучше и лучше". ќсобенно он дорожил одним мрачным поэтом, которого считал самоубийцей. —оставл€ть номера √ольдбергу помогал наемный юноша, небесно-поэтической наружности. Ётот старый банкир-неудачник с шиллерообразным своим помощником (он же переводчик "ѕарламента насекомых" на русский €зык) бескорыстно трудилс€ над милым уродливым журналом. “олстым пальцем √ольдберга водила странна€ банкирска€ муза. —осто€щий при нем Ўиллер видимо его морочил. ¬прочем, в √ермании в хорошие времена √ольдберг отпечатал полное собрание своих сочинений и сам мне его показывал.  ак глубоко понимал Ѕорис —инани сущность эсерства и до чего он его, внутренне, еще мальчиком перерос, доказывает одна пущенна€ им кличка: особый вид людей эсеровской масти мы называли "христосиками", - согласитесь, очень зла€ ирони€. "’ристосики" были русачки с нежными лицами, носители "идеи личности в истории" - и в самом деле многие из них походили на нестеровских »исусов. ∆енщины их очень любили, и сами они легко воспламен€лись. Ќа политехнических балах в Ћесном такой "христосик" отдувалс€ и за „айльд-√арольда, и за ќнегина, и за ѕечорина. ¬ообще революционна€ накипь времен моей молодости, невинна€ "перифери€" вс€ кишела романами. ћальчики дев€тьсот п€того года шли в революцию с тем же чувством, с каким Ќиколенька –остов шел в гусары: то был вопрос влюбленности и чести. » тем и другим казалось невозможным жить несогретыми славой своего века, и те и другие считали невозможным дышать без доблести. "¬ойна и мир" продолжалась, - только слава переехала. ¬едь не с семеновским же полковником ћином и не с свитскими же генералами в лакированных сапогах бутылками была слава! —лава была в ц.к., слава была в б.о., и подвиг начиналс€ с пропагандистского искуса. ѕоздн€€ осень в ‘инл€ндии, глуха€ дача в –айволе. ¬се заколочено, калитки забиты, псы-волкодавы ворчат возле пустых дач. ќсенние пальто и старенькие пледы. ∆ар керосиновой лампы на холодном балконе. Ћись€ мордочка молодого “., живущего отраженной славой отца цекиста. Ќе хоз€йка, а робкое чахоточное существо, которому даже не позволено гл€деть в лицо гост€м. ѕо одному из дачной темени подход€т в английских пальто и котелках. —мирно сидеть, наверх не ходить. ѕроход€ через кухню, приметил большую стриженую голову √ершуни. "¬ойна и мир" продолжаетс€. Ќамокшие крыль€ славы бьют в стекло: и честолюбие и та же жажда чести! Ќочное солнце в ослепшей от дожд€ ‘инл€ндии, конспиративное солнце нового јустерлица! ”мира€, Ѕорис бредил ‘инл€ндией, переездом в –айволу и какими-то веревками дл€ упаковки клади. «десь мы играли в городки, и, лежа на финских покосах, он любил гл€деть на простые небеса холодно удивленными глазами кн€з€ јндре€. ћне было смутно и беспокойно. ¬се волнение века передалось мне.  ругом перебегали странные токи - от жажды самоубийства до ча€ни€ всемирного конца. “олько что мрачным зловонным походом прошла литература проблем и невежественных мировых вопросов, и гр€зные волосатые руки торговцев жизнью и смертью делали противным самое им€ жизни и смерти. “о была воистину невежественна€ ночь! Ћитераторы в косоворотках и черных блузах торговали, как лабазники, и Ѕогом и дь€волом, и не было дома, где бы не бренчали одним пальцем тупую польку из "∆изни человека", сделавшуюс€ символом мерзкого, уличного символизма. —лишком долго интеллигенци€ кормилась студенческими песн€ми. “еперь ее тошнило мировыми вопросами: та же сама€ философи€ от пивной бутылки! ¬се это была мразь по сравнению с миром эрфуртской программы, коммунистических манифестов и аграрных споров. «десь были свой протопоп јввакум, свое двоеперстие (например, о безлошадных кресть€нах). «десь, в глубокой страстной распре с.-р. и с.-д., чувствовалось продолжение старинного раздора слав€нофилов и западников. Ёту жизнь, эту борьбу издалека благословл€ли столь разделенные между собой ’ом€ков и  иреевский и патетический в своем западничестве √ерцен, чь€ бурна€ политическа€ мысль всегда будет звучать, как бетховенска€ соната. “е не торговали смыслом жизни, но духовность была с ними, и в скудных партийных полемиках было больше жизни и больше музыки, чем во всех писани€х Ћеонида јндреева. ћне хочетс€ говорить не о себе, а следить за веком, за шумом и прорастанием времени. ѕам€ть мо€ враждебна всему личному. ≈сли бы от мен€ зависело, € бы только морщилс€, припомина€ прошлое. Ќикогда € не мог пон€ть “олстых и јксаковых, Ѕагровых внуков, влюбленных в семейственные архивы с эпическими домашними воспоминани€ми. ѕовтор€ю - пам€ть мо€ не любовна, а враждебна, и работает она не над воспроизведением, а над отстранением прошлого. –азночинцу не нужна пам€ть, ему достаточно рассказать о книгах, которые он прочел, - и биографи€ готова. “ам, где у счастливых поколений говорит эпос гекзаметрами и хроникой, там у мен€ стоит знак зи€ни€, и между мной и веком провал, ров, наполненный шум€щим временем, место, отведенное дл€ семьи и домашнего архива. „то хотела сказать семь€? я не знаю. ќна была косно€зычна от рождени€, - а между тем у нее было что сказать. Ќадо мной и над многими современниками т€готеет косно€зычие рождени€. ћы учились не говорить, а лепетать - и, лишь прислушива€сь к нарастающему шуму века и выбеленные пеной его гребн€, мы обрели €зык. –еволюци€ - сама и жизнь и смерть, и терпеть не может, когда при ней судачат о жизни и смерти. ” нее пересохшее от жажды горло, но она не примет ни одной капли влаги из чужих рук. ѕрирода - революци€ - вечна€ жажда, воспаленность (быть может, она завидует векам, которые по-домашнему смиренно утол€ли свою жажду, отправл€€сь на овечий водопой. ƒл€ революции характерна эта бо€знь, этот страх получить что-нибудь из чужих рук, она не смеет, она боитс€ подойти и источникам быти€). Ќо что сделали дл€ нее эти "источники быти€"?  уда как равнодушно текли их круглые волны! ƒл€ себ€ они текли, дл€ себ€ соедин€лись в потоки, дл€ себ€ закипали в ключ! ("ƒл€ мен€, дл€ мен€, дл€ мен€" - говорит революци€. "—ам по себе, сам по себе, сам по себе" - отвечает мир). ”  омиссаржевской была плоска€ спина курсистки, маленька€ голова и созданный дл€ церковного пени€ голосок. Ѕравич был асессор Ѕрак,  омиссаржевска€ - √едда. ’одить и сидеть она скучала. ѕолучалось, что она всегда стоит; бывало, подойдет к синему фонарю окна профессорской гостиной »бсена и долго-долго стоит, показыва€ зрител€м чуть сутулую, плоскую спину. ¬ чем секрет оба€ни€  омиссаржевской? ѕочему она была вождем, какой-то ∆анной д'јрк? ѕочему —авина р€дом с ней казалась умирающей барыней, разомлевшей после √остиного двора? ¬ сущности, в  омиссаржевской нашел свое выражение протестантский дух русской интеллигенции, своеобразный протестантизм от искусства и от театра. Ќедаром она т€нулась к »бсену и дошла до высокой виртуозности в этой протестантски-пристойной профессорской драме. »нтеллигенци€ никогда не любила театра и стремилась справить театральный культ как можно скромнее и пристойнее.  омиссаржевска€ шла навстречу этому протестантизму в театре, но зашла слишком далеко и вышла из пределов русского почти в европейский. ƒл€ начала она выкинула всю театральную мишуру: и жар свечей, и красные гр€дки кресел, и атласные гнезда лож. ƒерев€нный амфитеатр, белые стены, серые сукна - чисто, как на €хте, и голо, как в лютеранской кирке. ћежду тем, у  омиссаржевской были все данные большой трагической актрисы, но в зародыше. ¬ отличие от тогдашних русских актеров, да, пожалуй, и теперешних,  омиссаржевска€ была внутренне музыкальна, она подымала и опускала голос так, как это требовалось дыханием словесного стро€; ее игра была на три четверти словесной, сопровождаемой самыми необходимыми скупыми движени€ми, и те были все наперечет, вроде заламывани€ рук над головой. —оздава€ театр »бсена и ћетерлинка, она нащупывала европейскую драму, искренне убежденна€, что лучшего и большего ≈вропа дать не может. –ум€ные пироги јлександрийского театра так мало походили на этот бестелесный, прозрачный мирок, где всегда был великий пост. —ам театрик  омиссаржевской был окружен атмосферой исключительной сектантской приверженности. Ќе думаю, чтобы отсюда открывалась кака€-нибудь театральна€ дорога. »з маленькой Ќорвегии пришла к нам эта комнатна€ драма ‘отографы. ѕриват-доценты. јсессоры. —мешна€ трагеди€ потер€нной рукописи. јптекарю из ’ристиании удалось сманить грозу в профессорский кур€тник и подн€ть до высот трагедии зловеще-вежливые препирательства √едды и Ѕрака. »бсен дл€  омиссаржевской был иностранной гостиницей, не больше.  омиссаржевска€ вырвалась из российского театрального быта как из сумасшедшего дома - она была свободна, но сердце театра останавливалось.  огда Ѕлок склонилс€ над смертным ложем русского театра, он вспомнил и назвал  армен, то есть то, от чего бесконечно далека была  омиссаржевска€. ƒни и часы ее маленького театра всегда были сочтены. «десь дышали ложным и невозможным кислородом театрального чуда. Ќад театральным чудом зло посме€лс€ Ѕлок в "Ѕалаганчике", и  омиссаржевска€, сыграв "Ѕалаганчик", посме€лась над собой. —реди хрюкань€ и рева, ныть€ и декламации мужал и креп ее голос, родственный голосу Ѕлока. “еатр жил и будет жить человеческим голосом. ѕетрушка прижимает к небу медную створку, чтоб изменить голос. Ћучше ѕетрушка, чем  армен и јида, чем свиное рыло декламации.   полуночи по лини€м ¬асильевского острова носились волны метели. —иние желатинные коробки номеров пылали на углах в подворотн€х. Ѕулочные, не стесненные часом торговли, сдобным паром дышали на улицу, но часовщики давно закрыли лавки, наполненные гор€чим лопотаньем и звоном цикад. Ќеуклюжие дворники, медведи в бл€хах, дремали у ворот. “ак было четверть века назад. » сейчас гор€т там зимой малиновые шары аптек. —путник мой, выйд€ из литературной квартиры-берлоги, из квартиры-пещеры с зеленой близорукой лампой и тахтой-колодой, с кабинетом, где скупо накопленные книги угрожают оползнем, как сыпучие стенки оврага, выйд€ из квартирки, где табачный дым кажетс€ запахом у€звленного самолюби€, - спутник мой развеселилс€ не на шутку и, запахнувшись в не по чину барственную шубу, повернул ко мне рум€ное, колючее русско-монгольское лицо. ќн не подозвал, а р€вкнул извозчика таким властным морозным зыком, словно цела€ зимн€€ псарн€ с тройками, а не ватна€ лошаденка дожидалась его окрика. Ќочь. «литс€ литератор-разночинец в не по чину барственной шубе. Ѕа! да это старый знакомец! ѕод пленкой вощеной бумаги к сочинени€м Ћеонтьева приложенный портрет, в меховой шапке-митре - колю чий зверь, первосв€щенник мороза и государства. “еори€ скрипит на морозе полозь€ми извозчичьих санок. ’олодно тебе, ¬изанти€? «€бнет и злитс€ писатель-разночинец в не по чину барственной шубе. Ќовгородцы и псковичи - вот так же сердились на своих иконах; €русами друг у друга на головах сто€ли мир€не, справа и слева, спорщики и ругатели, удивленно поворачива€ к событию умные мужицкие головы на коротких ше€х. ћ€систые лица и жесткие бороды спорщиков, обращенные к событию с злобным удивлением. ¬ них чудитс€ мне прообраз литературной злости.  ак новгородцы злобно голосуют бороденками на страшном суде, так литература злитс€ столетие, и коситс€ на событие - пламенным косоглазием разночинца и неудачника - злостью мир€нина, разбуженного не воврем€, призванного, нет, лучше за волось€ прит€нутого в свидетели-пон€тые на византийский суд истории. Ћитературна€ злость! ≈сли бы не ты, с чем бы стал € есть земную соль? “ы приправа к пресному хлебу понимань€, ты веселое сознание неправоты, ты заговорщицка€ соль, с ехидным поклоном передаваема€ из дес€тилети€ в дес€тилетие, в граненой солонке, с полотенцем! ¬от почему мне так любо гасить жар литературы морозом и колючими звездами. «ахрустит ли снегом? –азвеселитс€ ли на морозной некрасовской улице? ≈сли насто€ща€ - то да. ¬место живых лиц вспоминать слепки голосов. ќслепнуть. ќс€зать и узнавать слухом. ѕечальный ”дел! “ак входишь в насто€щее, в современность, как в русло высохшей реки. ј ведь то были не друзь€, не близкие, а чужие, далекие люди! », все же, лишь масками чужих голосов украшены пустые стены моего жилища. ¬споминать - идти одному обратно по руслу высохшей реки! ѕерва€ литературна€ встреча непоправима. “о был человек с пересохшим горлом. ƒавно выкипели фетовские соловьи: чужа€ барска€ зате€. ѕредмет зависти. Ћирика. " онный или пеший", - "–о€ль был весь раскрыт", - "» гор€щей солью нетленных речей". Ѕольные, воспаленные веки ‘ета мешали спать. “ютчев ранним склерозом, известковым слоем ложилс€ в жилах. ѕ€ть-шесть последних символических слов, как п€ть евангельских рыб, отт€гивали корзину: среди них больша€ рыба: "Ѕытие". »ми нельз€ было накормить голодное врем€, и пришлось выбросить из корзины весь п€ток и с ними большую дохлую рыбу "Ѕытие". ќтвлеченные пон€ти€ в конце исторической эпохи всегда вон€ют тухлой рыбой. Ћучше злобное и веселое шипенье русских стихов. –€вкнувший извозчика был ¬.¬. √иппиус, учитель словесности, преподававший дет€м вместо литературы гораздо более интересную науку - литературную злость. „его он топорщилс€ перед детьми? ƒет€м ли нужен шип самолюби€, змеиный свист литературного анекдота? я и тогда знал, что около литературы бывают свидетели, как бы домочадцы ее: ну, хоть бы разные пушкинианцы и пр. ѕотом узнал некоторых. ƒо чего они пресны в сравнении с ¬. ¬! ќт прочих свидетелей литературы, ее пон€тых, он отличалс€ именно этим злобным удивлением. ” него было звериное отношение к литературе, как к единственному источнику животного тепла. ќн грелс€ о литературу, терс€ о нее шерстью, рыжей щетиной волос и небритых щек. ќн был –омулом, ненавид€щим свою волчицу, и, ненавид€, учил других любить ее. ѕридти к ¬.¬. домой почти всегда значило его разбудить. ќн спал на жесткой кабинетной тахте, сжима€ старую книжку "¬есов" или "—еверные ÷веты" "—корпиона", отравленный —ологубом, у€звленный Ѕрюсовым и во сне помн€щий дикие стихи —лучевского " азнь в ∆еневе", товарищ  оневского и ƒобролюбова - воинственных молодых монахов раннего символизма. —п€чка ¬.¬. была литературным протестом, как бы продолжением программы старых "¬есов" и "—корпиона". –азбуженный, он топорщилс€, с недоброй усмешечкой расспрашивал о том, о другом. Ќо насто€щий его разговор был простым перебираньем литературных имен и книг, с звериной жадностью, с бешеной, но благородной завистью. ќн был мнителен и больше всех болезней бо€лс€ ангины, болезни, котора€ мешает говорить. ћежду тем, вс€ сила его личности заключалась в энергии и артикул€ции его речи. ” него было бессознательное влечение к шип€щим и свист€щим звукам и "т" в окончании слов. ¬ыража€сь по-ученому, пристрастие к дентальным и небным. — легкой руки ¬.¬. и поныне € мыслю ранний символизм, как густые заросли этих "щ". "Ќадо мной орлы, орлы говор€щие". »так, мой учитель отдавал предпочтение патриархальным и воинственным согласным звукам боли и нападени€, обиды и самозащиты. ¬первые € почувствовал радость внешнего неблагозвучи€ русской речи, когда ¬.¬. вздумалось прочесть дет€м "∆ар-птицу" ‘ета. - "Ќа суку извилистом и чудном": словно змеи повисли над партами, целый лес шелест€щих змей.{sup}1{/sup} —п€чка ¬.¬. мен€ пугала и прит€гивала. 1. «десь уместно будет вспомнить о другом домочадце литературы и чтеце стихав, чь€ личность с необычайной силой сказывалась в особенност€х произношени€, - о Ќ.Ќедоброво. язвительно-вежливый петербуржец, говорун поздних символических салонов, непроницаемый, как молодой чиновник, хран€щий государственную тайну, Ќедоброво по€вл€лс€ всюду читать “ютчева, как бы предстательствовать за него. –ечь его, и без того чрезмерно €сна€, с широко открытыми гласными, как бы записанна€ на серебр€ных пластинках, про€сн€лась на удивленье, когда доходило до “ютчева, особенно до альпийских стихов: "ј который год белеет" и "ј зар€ и нынче сеет". “огда начиналс€ насто€щий разлив открытых "а": казалось, чтец только что прополоскал горло холодной альпийской водой. ѕримечание автора. Ќеужели литература - медведь, сосущий свою лапу, - т€желый сон после службы на кабинетной тахте? я приходил к нему разбудить звер€ литературы. ѕослушать, как он рычит, посмотреть, как он ворочаетс€: приходил на дом к учителю "русского €зыка". ¬с€ соль заключалась именно в хождении "на дом", и сейчас мне трудно отделатьс€ от ощущени€, что тогда € бывал на дому у самой литературы. Ќикогда после литература не была уже домом, квартирой, семьей, где р€дом сп€т рыжие мальчики в сетчатых кроватках. Ќачина€ от –адищева и Ќовикова, у ¬.¬. устанавливалась уже лична€ св€зь с русскими писател€ми, желчное и любовное знакомство с благородной завистью, ревностью, с шутливым неуважением, кровной несправедливостью, как водитс€ в семье. »нтеллигент строит храм литературы с неподвижными истуканами.  ороленко, например, так много писавший о зыр€нах, сдаетс€ мне, сам превратилс€ в зыр€нского божка. ¬.¬. учил строить литературу не как храм, а как род. ¬ литературе он ценил патриархальное отцовское начало культуры.  ак хорошо, что вместо лампадного жреческого огн€ € успел полюбить рыжий огонек литературной (¬.¬. √.) злости! ¬ласть оценок ¬.¬. длитс€ надо мной и посейчас. Ѕольшое, с ним совершенное, путешествие по патриархату русской литературы от "Ќовикова с –адищевым" до  оневца раннего символизма так и осталось единственным. ѕотом только почитывал. Ѕолтаетс€ шнурочек вместо галстука. ¬ цветном некрахмальном воротничке беспокойны движени€ короткой шеи, подверженной ангине. »з гортани рвутс€ шип€щие, клокочущие звуки: воинственные "щ" и "т".  азалось, этот человек находилс€ посто€нно в состо€нии воинственной и пламенной агонии. ѕредсмертие было в самой его природе и мучило его и будоражило, пита€ усыхающие корни его духовного существа.  стати, в обиходе символистов прин€ты были, примерно, такие разговорчики: " ак поживаете, »ван »ванович?" - "ƒа ничего, ѕетр ѕетрович, предсмертно живу". ¬.¬. любил стихи, в которых энергично и счастливо рифмовались пламень-камень, любовь-кровь, плоть-√осподь. —ловарем его бессознательно управл€ли два слова: "бытие" и "пламень". ≈сли бы дать ему пестовать всю российскую речь, думаю не шут€, неосторожно обраща€сь, он сжег бы, загубил весь русский словарь во славу "быти€" и "пламени". Ћитература века была родовита. ƒом ее был полна€ чаша. «а широким раздвинутым столом сидели гости с ¬альсингамом. —кинув шубу, с мороза входили новые. √олубые пуншевые огоньки напоминали приход€щим о самолюбии, дружбе и смерти. —тол облетала произносима€ всегда, казалось, в последний раз, просьба: "—пой, ћэри", мучительна€ просьба последнего пира. Ќо не менее красавицы, поющей пронзительную шотландскую песнь, мне мил и тот, кто хриплым, натруженным беседой голосом попросил ее о песне. ≈сли мне померещилс€  онстантин Ћеонтьев, орущий извозчика на снежной улице ¬асильевского острова, то лишь потому, что из всех русских писателей он более других склонен орудовать глыбами времени. ќн чувствует столети€, как погоду, и покрикивает на них. ≈му бы крикнуть: "Ёх, хорошо, славный у нас век!" - вроде как: "—ухой выдалс€ денек!" ƒа не тут-то было! язык липнет к гортани. —тужа обжигает горло, и хоз€йский окрик по столетию замерзает столбиком ртути. ќгл€дыва€сь на весь дев€тнадцатый век русской культуры, - разбившийс€, конченный, неповторимый, которого никто не смеет и не должен повтор€ть, € хочу окликнуть столетие, как устойчивую погоду, и вижу в нем единство непомерной стужи, спа€вшей дес€тилети€ в один денек, в одну ночку, в глубокую зиму, где страшна€ государственность, как печь, пышуща€ льдом. » в этот зимний период русской истории литература в целом и в общем представл€етс€ мне, как нечто барственное, смущающее мен€: с трепетом приподнимаю пленку вощенной бумаги над зимней шапкой писател€. ¬ этом никто неповинен и нечего здесь стыдитьс€. Ќельз€ зверю стыдитьс€ пушной своей шкуры. Ќочь его опушила. «има его одела. Ћитература - зверь. —корн€к - ночь и зима.


»сточник: http://lib.ru/POEZIQ/MANDELSHTAM/shum_wremeni.txt


„удовищно ћандельштаму не везет с пам€тниками!
»сточник: http://www.peoples.ru/art/literature/poetry/oldage/mandelshtam/mandelshtam_200809031158490.shtml


ѕроза ќсипа ћандельштама

јвтобиографическа€ проза:

  • «Ўуба» (1922)
  • «Ўум времени» (1925)
  • «≈гипетска€ марка» (1928)
  • «„етверта€ проза» (1929)

    ѕутевые очерки и воспоминани€:

  • «Ѕатум» (1922)
  • «¬озвращение» (1923)
  • «ћеньшивики в √рузии» (1923)
  • «’олодное лето» (1923)
  • «—ухаревка» (1923)
  • «—евастополь» (1923)
  • « рымские впечатлени€» (1923)
  • «Ќюэн-јй- ак» (1923)
  • «ѕрибой у гроба» (1924)
  • « иев» (1926)
  • « исловодск весной» (1927)
  • «≈ссентуки» (1927)
  • «ѕутешествие в јрмению» (1933)

     ритическа€ и философска€ проза:

  • «‘рансуа ¬иллон» (1913)
  • «”тро акмеизма» (1912)
  • «„аадаев» (1915)
  • «ѕушкин и —крыбин» (1915)
  • «√осударство и ритм» (1920)
  • «—лово и культура» (1921)
  • « ое-что о грузинском искусстве» (1922)
  • « ровава€ мистери€ 9-го €нвар€» (1922)
  • «ѕисьмо о русской поэзии» (1922)
  • «"√ротеск"» (1922)
  • «ѕшеница человеческа€» (1922)
  • «ќ природе слова» (1922)
  • «Ћитературна€ ћосква» (1922)
  • «Ћитературна€ ћосква. –ождение фабулы» (1922)
  • « онец романа» (1922)
  • «–еволюционер в театре» (1923)
  • «√уманизм и современность» (1923)
  • «’удожественный театр и слово» (1923)
  • «јрми€ поэтов» (1923)
  • «Ўкловский» (1925)
  • «“атарские ковбои» (1926)
  • «ћосковский государственный еврейский театр» (1926)
  • «я пишу сценарий» (1927)
  • «яхонтов» (1927)
  • «ѕоэт о себе» (1928)
  • «¬еер герцогини» (1929)
  • «Ўпигун» (1929)
  • «ћагазин дешевых кукол» (1929)
  • «–азговор о ƒанте» (1933)

    –анние редакции, черновики, записные книжки:

  • «аписные книжки:
  • <„ита€ ѕалласа>
  • <Ћитературный стиль ƒарвина>
  • «  проблеме научного стил€ ƒарвина»

    »сточник: http://www.synnegoria.com/tsvetaeva/WIN/silverage/mandelshtam/prose.html




    »сточник: http://www.peoples.ru/art/literature/poetry/oldage/mandelshtam/mandelshtam_200701230245590.shtml




    ќсип ћандельштам



    Ў”Ѕј


    ’орошо мне в моей стариковской шубе, словно дом свой на себе носишь. —прос€т — холодно ли сегодн€ на дворе, и не знаешь, что ответить, может быть, и холодно, а €-то почем знаю?

    ≈сть такие шубы, в них ходили попы и торговые старики, люди спокойные, несуетливые, себе на уме - чужого не возьмет, своего не уступит, шуба, что р€са, воротник стеной стоит, сукно тонкое, не лицованное, без возрасту, шуба чиста€, просторна€, и носить бы ее, даром что с чужого плеча, да не могу привыкнуть, пахнет чем-то нехорошим, сундуком да ладаном, духовным завещанием.

     упил € ее в –остове, на улице, никогда не думал, что шубу куплю. ’одили мы все, петербуржцы, народ подвижный и ветреный, европейского кро€, в легоньких зимних, ватой подбитых, от ћандел€, с детским воротничком, хорошо, если каракуль, полугрейках, ни то ни се. ƒа соблазнил мен€ –остов шубным торгом, город дорогой, ни к чему не приступишьс€, а шубы дешевле пареной репы.

    Ўубный товар в –остове вынос€т на улицу перекупщики шубейники. ѕродают не спеша, с норовом, с характером. ћиллионов не называют. Ѕольшим числом брезгуют. —прос€т восемь, отдают за три. ” них сво€ сторона, солнечна€, на самой широкой улице. “ам они расхаживают с утра до двух часов пополудни, с шубами внакидку на плечах, поверх тулупчика или никчемного пальтишки. Ќа себ€ нап€л€т самое невзрачное, негреющее, чтобы товар лицом показать, чтобы мех выпушкой играл соблазнительной.

    ѕокупать шубу, так в –остове. —тарый шубный митрополичий русский город. «десь гул€ют поповские гладкие шубы без карманов: зачем попу карманы, только знай запахивайс€, деньги не убегут.

    Ќе дает мне поко€ мо€ шуба, т€нет мен€ в дорогу, в ћоскву да в  иев, — жалко зиму пропустить, пропадет обновка. ’очетс€ мне на  рещатик, на јрбат, на ѕречистенку. ’очетс€ и в ’арьков, на —умскую, и в ѕетербург на Ѕольшой проспект, на какую-нибудь ѕодрезову улицу. ¬се города русские смешались в моей пам€ти и слиплись в один большой небывалый город, с вечно санным путем, где  рещатик выходит на јрбат и —умска€ на Ѕольшой проспект.

    я люблю этот небывалый город больше, чем насто€щие города порознь, люблю его, словно в нем родилс€, никогда из него не выезжал.

    ќтчего же неспокойно мне в моей шубе? »ли страшно мне в случайной вещи — соскочила судьба с чужого плеча на мое плечо и сидит на нем, ничего не говорит, пока что устроилась.

    ¬споминаю €, сколько раз € замерзал в разных городах за последние четыре года: и замерзание в ѕетербурге, возращение с обледенелым пайком в руках в комнату ƒома »скусств1, жгучие железные перила черной лестницы, без ерчаток, никак до них не доберешьс€, чудом поднимаешьс€ а свой этаж, грохнешь паек на столик в кухоньку, к арушонке, понемногу отта€ть, прийти в чувство.

    ∆или мы в убогой роскоши ƒома »скусств, в ≈лисеевском доме, что выходит на ћорскую, Ќевский и на ћойку, поэты, художники, ученые, странной семьей, полупомешанные на пайках, одичалые и сонные. Ќе за что было нас кормить государству, и ничего мы не делали.

    ¬прочем, молодые не унывали, особенно ¬иктор Ѕорисович Ўкловский2, задорнейший и талантливейший литературный критик нового ѕетербурга, пришедший на смену „уковскому, насто€щий литературный броневик, весь буйное плам€, острое филологическое остроумие и литературного темперамента на дес€терых. ќн, как насто€щий захватчик, утвердилс€ революционным пор€дком в елисеевской спальне, с камином, двуспальной постелью, киотом и окнами на Ќевский.

    Ќа него было любо смотреть, и елисеевска€ бывша€ чел€дь его уважала и бо€лась. ¬от он возвращаетс€ с огромным мешком картона на спине из экспедиции по дрова.  омнаты нам не достаточно дотапливали, зато тут же в доме находились девственные залежи топлива: брошенный банк, около сорока пустых комнат, где по колено навалено толстых банковских картонов. ’оди кому не лень, но мы не решались, а Ўкловский, бывало, пойдет в этот лес и вернетс€ с несметной добычей. «атрещит затопленный канцел€рским валежником камин, а хоз€ин разбросает по гл€нцевитым ломберным елисеевским столам и на кровати, и на стуль€х, и чуть ли не на полу листочки с выписками из –озанова и начнет клеить свою удивительную теорию о том, что –озанов писал роман и основал новую литературную форму.

    ѕриехала к нам и ћариетта Ўагин€н, пр€мо из –остова, со своей монашеской глухотой, не от мира сего, вернее, не от нашего петербургского мира. ≈е засме€ли, когда она, единственна€ из всего населени€ ƒома »скусств, вышла на чистку снега, скромную трудовую повинность, возложенную на нас советской властью и встреченную, конечно, снобическим саботажем.

    ¬споминаю € моего соседа по  амчатке бывших меблированных комнат, куда сплавили нас за неимением места в хоромах ƒома »скусств, — поэта ¬ладислава ’одасевича, автора "—частливого домика", чей негромкий, старческий, серебр€ный голос за двадцатилетие его поэтического труда подарил нам всего несколько стихотворений, пленительных, как цоканье соловь€, неожиданных и звонких, как девический смех в морозную ночь.

    Ёто была сурова€ и прекрасна€ зима 20-21 года. ѕоследн€€ страдна€ зима —оветской –оссии, и € жалею о ней, вспоминаю о ней с нежностью, я любил этот Ќевский, пустой и черный, как бочка, оживл€емый только глазастыми автомобил€ми и редкими, редкими прохожими, вз€тыми на учет ночной пустыней. “огда у ѕетербурга оставалась одна голова, одни нервы.

    “€жело мне было в шубе, как т€жела сейчас всей —оветской –оссии случайна€ сытость, случайное тепло, нехорошее добро с чужого плеча. я спешу пройти в ней поскорее мимо окна гастрономического магазина, спешу рассказать знакомым, что заплатил за нее недорого, но больше всего мне совестно за мою шубу перед старушонкой, что ютитс€ на кухне нашей квартиры, котора€ нарочно ездила прошлой осенью в ћоскву за вещами после покойного сына, на обратном пути добрые люди посоветовали ей сдать вещи в багаж и у нее выкрали из багажа весь ее жалкий скарб, все, буквально все заработанное за всю жизнь.

    1922



    ѕ–»ћ≈„јЌ»я

    1. ƒом искусств (ƒ»ск) — общежитие писателей и художников в ѕетрограде (ћойка, 58), где ћандельштам жил зимой 1920/21 г.

    2. ¬иктор Ѕорисович Ўкловский (1893-1984) — литературовед и писатель.




    »сточник: http://www.silverage.ru/poets/mandel/mand_shuba.html


    »сточник: http://www.peoples.ru/art/literature/poetry/oldage/mandelshtam/mandelshtam_200701230245590.shtml




    ќсип ћандельштам. „етверта€ проза

    --------------------------------------------------------------- "ћеждународное литературное содружество", 1971,—обр. соч. в 3 томах. “. 2 стр. 177-192. OCR: јндрей Ќикитин-ѕеренский (pdf-mp3-библиотека "ImWerden") ---------------------------------------------------------------

      1

    ¬ень€мин ‘едорович  аган подошел к этому делу с мудрой расчетливостью волхва и одесского ньютона-математика. ¬с€ заговорщицка€ де€тельность ¬ень€мина ‘едоровича покоилась на основе бесконечно-малых. «акон спасени€ ¬ень€мин ‘едорович видел в черепашьих темпах. ќн позвол€л вытр€хивать себ€ из профессорской коробки, подходил к телефону во вс€кое врем€, не зарекалс€, не отнекивалс€, но главным образом старалс€ задержать опасное течение болезни. Ќаличие профессора, да еще математика, в неверо€тном деле спасени€ п€терых жизней путем умопостигаемых, совершенно невесомых интегральных ходов, именуемых хлопотами, вызывало всеобщее удовлетворение. »сай Ѕенедиктович с первых же шагов повел себ€ так, будто болезнь заразительна, прилипчива -- вроде скарлатины -- так что и его -- »са€ Ѕенедиктовича -- могут, чего доброго, расстрел€ть. ’лопотал »сай Ѕенедиктович без вс€кого толку. ќн как бы металс€ по докторам и умол€л о скорейшей дезинфекции. ≈сли бы дать »саю Ѕенедиктовичу волю, он бы вз€л такси и носилс€ бы по ћоскве наобум, без вс€кого плана, вообража€, что таков ритуал. »сай Ѕенедиктович твердил и все врем€ помнил, что в ѕетербурге у него осталась жена. ќн даже завел себе вроде секретарши -- маленькую, строгую и очень толковую спутницу-родственницу, котора€ уже н€нчилась с ним -- »саем Ѕенедиктовичем.  ороче говор€, обраща€сь к разным лицам и в разное врем€, »сай Ѕенедиктович как бы делал себе прививку от расстрела. ¬се родственники »са€ Ѕенедиктовича умерли на ореховых еврейских кроват€х.  ак турок ездит к черному камню  аабы, так эти петербургские буржуа, происход€щие от раввинов патрицианской крови и прикоснувшись через переводчика »са€ к јнатолю ‘рансу, паломничали в самые что ни на есть тургеневские и лермонтовские курорты, подготовл€€ себ€ лечением к переходу в потусторонний мир. ¬ ѕетербурге »сай Ѕенедиктович жил благочестивым французом, кушал свой потаж, знакомых выбирал безобидных как гренки в бульоне, и ходил, сообразно профессии, к двум скупщикам переводного барахла. »сай Ѕенедиктович был хорош только в самом начале хлопот, когда происходила мобилизаци€ и, так сказать, боева€ тревога. ѕотом он слин€л, см€к, высунул €зык, и сами родственники вскладчину отправили его в ѕетербург. ћен€ всегда интересовал вопрос, откуда беретс€ у буржуа брезгливость и так называема€ пор€дочность. ѕор€дочность -- это то, что роднит буржуа с животным. ћногие партийцы отдыхают в обществе буржуа по той же причине, почему взрослые нуждаютс€ в общении с розовощекими детьми. Ѕуржуа, конечно, невиннее пролетари€, ближе к утробному миру, к младенцу, котенку, ангелу, херувиму. ¬ –оссии очень мало невинных буржуа, и это плохо вли€ет на пищеварение подлинных революционеров. Ќадо сохранить буржуазию в ее невинном облике, надо зан€ть ее самоде€тельными играми, баюкать на пульмановских рессорах, заворачивать в конверты белоснежного железнодорожного сна.

      2

    ћальчик в козловых сапожках, в плисовой поддевочке, с зачесанными височками стоит в окружении мамушек, бабушек, н€нюшек, а р€дом с ним стоит поваренок или кучеренок -- мальчишка из дворни. » вс€ эта свора сюсюкающих, улюлюкающих и пришептывающих архангелов наседает на барчука: -- ¬дарь, ¬асенька, вдарь! —ейчас ¬асенька вдарит, и старые девы, гнусные жабы, подталкивают друг друга и придерживают паршивого кучеренка: -- ¬дарь, ¬асенька, вдарь, а мы покуда кучер€вого придержим, мы покуда вокруг попл€шем... „то это? ∆анрова€ картинка по ¬енецианову? Ётюд крепостного живописца? Ќет, это тренировка вихрастого малютки комсомола под руководством агитмамушек, бабушек, н€нюшек, чтобы он, ¬асенька, топнул, чтобы он, ¬асенька, вдарил, а мы покуда черн€вого придержим, мы покуда вокруг попл€шем... -- ¬дарь, ¬асенька, вдарь...

      3

    ƒевушка-хромоножка пришла к нам с улицы, длинной, как бестрамвайна€ ночь. ќна кладет свой костыль в сторону и торопитс€ поскорее сесть, чтобы быть похожей на всех.  то эта безмужница? -- Ћегка€ кавалери€... ћы стрел€ем друг у друга папиросы и правим свою китайщину, зашифровыва€ в животно-трусливые формулы великое, могучее, запретное пон€тие класса. ∆ивотный страх стучит на машинках, животный страх ведет китайскую правку на листах клозетной бумаги, строчит доносы, бьет по лежачим, требует казни дл€ пленников.  ак мальчишки топ€т всенародно котенка на ћосква-реке, так наши взрослые реб€та играючи нажимают, на большой перемене масло жмут: -- Ёй, навались, жми, да так, чтобы не видно было того самого, кого жмут, -- таково осв€щенное правило самосуда. ѕриказчик на ќрдынке работницу обвесил -- убей его!  ассирша обсчиталась на п€так -- убей ее! ƒиректор сдуру подмахнул чепуху -- убей его! ћужик припр€тал в амбар рожь -- убей его!   нам ходит девушка, волочась на костыле. ќдна нога у нее укороченна€, и грубый башмак-протез напоминает дерев€нное копыто.  то мы такие? ћы школьники, которые не учатс€. ћы комсомольска€ вольница. ћы бузотеры с разрешени€ всех св€тых. ” ‘илиппа ‘илиппыча разболелись зубы. ‘илипп ‘илиппыч не пришел и не придет в класс. Ќаше пон€тие учебы так же относитс€ к науке, как копыто к ноге, но это нас не смущает. я пришел к вам, мои парнокопытные друзь€, стучать дерев€шкой в желтом социалистическом пассаже-комбинате, созданном оголтелой фантазией лихача-хоз€йственника √ибера из элементов шикарной гостиницы на “верской, ночного телеграфа или телефонной станции, из мечты о всемирном блаженстве, воплощаемом как перманентное фойе с буфетом, из непрерывной конторы с салютующими клерками, из почтово-телеграфной сухости воздуха, от которого першит в горле. «десь непрерывна€ бухгалтерска€ ночь под желтым пламенем вокзальных ламп второго класса. «десь, как в пушкинской сказке, жида с л€гушкой венчают, то есть происходит непрерывна€ свадьба козлоногого ферта, мечущего театральную икру, с парным дл€ него из той же бани нечистым -- московским редактором-гробовщиком, изготовл€ющим глазетовые гробы на понедельник, вторник, среду и четверг. ќн саваном бумажным шелестит. ќн отвор€ет жилы мес€цам христианского года, еще хран€щим свои пастушески-греческие названи€ -- €нварю, февралю и марту... ќн страшный и безграмотный коновал происшествий, смертей и событий и рад-радешенек, когда брызжет фонтаном черна€ лошадина€ кровь эпохи.

      4

    я поступил на службу в газету "ћосковский  омсомолец" пр€мо из караван-сара€ ÷екубу. “ам было двенадцать пар наушников, почти все испорченные, и читальный зал, переделанный из церкви, без книг, где спали улитками на круглых диванчиках. ћен€ ненавидела прислуга в ÷екубу за мои соломенные корзинки и за то, что € не профессор. ƒнем € ходил смотреть на паводок и твердо верил, что матерные воды ћосква-реки зальют ученую  рапоткинскую набережную и в ÷екубу по телефону вызовут лодку. ѕо утрам € пил стерилизованные сливки пр€мо на улице из горлышка бутылки. я брал на профессорских полочках чужое мыло и умывалс€ по ночам, и ни разу не был пойман. “уда приезжали люди из ’арькова и из ¬оронежа, и все хотели ехать в јлма-јту. ќни принимали мен€ за своего и советовались, кака€ республика выгоднее. Ќочью ÷екубу запирали, как крепость, и € стучал палкой в окно. ¬с€кому пор€дочному человеку звонили в ÷екубу по телефону, и прислуга подавала ему вечером записку, как поминальный листок попу. “ам жил писатель √рин, которому прислуга чистила щеткой платье. я жил в ÷екубу как все, и никто мен€ не трогал, пока € сам не съехал в середине лета.  огда € переезжал на другую квартиру, мо€ шуба лежала поперек пролетки, как это бывает у покидающих после долгого пребывани€ больницу или у выпущенных из тюрьмы.

      5

    ƒошло до того, что в ремесле словесном € ценю только дикое м€со, только сумасшедший нарост: » до самой кости ранено ¬се ущелье криком сокола -- вот что мне надо. ¬се произведени€ мировой литературы € делю на разрешенные и написанные без разрешени€. ѕервые -- это мразь, вторые -- ворованный воздух. ѕисател€м, которые пишут заранее разрешенные вещи, € хочу плевать в лицо, хочу бить их палкой по голове и всех посадить за стол в ƒоме √ерцена, поставив перед каждым стакан полицейского чаю и дав каждому в руки анализ мочи √орнфельда. Ётим писател€м € запретил бы вступать в брак и иметь детей.  ак могут они иметь детей -- ведь дети должны за нас продолжить, за нас главнейшее досказать -- в то врем€ как отцы запроданы р€бому черту на три поколени€ вперед. ¬от это литературна€ страничка. ” мен€ нет рукописей, нет записных книжек, архивов. ” мен€ нет почерка, потому что € никогда не пишу. я один в –оссии работаю с голосу, а вокруг густопсова€ сволочь пишет.  акой € к черту писатель! ѕошли вон, дураки! «ато карандашей у мен€ много и все краденые и разноцветные. »х можно точить бритвочкой "жиллет". ѕластиночка бритвы жиллет с чуть зазубренным косеньким краем всегда казалась мне одним из благороднейших изделий стальной промышленности. ’ороша€ бритва жиллет режет как трава-осока, гнетс€, а не ломаетс€ в руке -- не то визитна€ карточка марсианина, не то записка от корректного черта с просверленной дырочкой в середине. ѕластиночка бритвы жиллет -- изделие мертвого треста, куда вход€т пайщиками стаи американских и шведских волков.

      7

    я китаец, никто мен€ не понимает. ’алды-балды! ѕоедем в јлма-јту, где ход€т люди с изюмными глазами, где ходит перс с глазами как €ичница, где ходит сарт с бараньими глазами. ’алды-балды! ѕоедем в јзербайджан! Ѕыл у мен€ покровитель -- нарком ћравь€н-ћуравь€н, муравьиный нарком земли арм€нской, этой младшей сестры земли иудейской. ќн прислал мне телеграмму. ”мер мой покровитель -- нарком ћравь€н-ћуравь€н. ¬ муравейнике эриванском не стало черного наркома. ќн уже не приедет в ћоскву в международном вагоне, наивный и любопытный, как св€щенник из турецкой деревни. ’алды-балды! ѕоедем в јзербайджан! ” мен€ было письмо к наркому ћравь€ну. я понес его секретар€м в арм€нский особн€к на самой чистой, посольской улице ћосквы. я чуть было не поехал в Ёривань с командировкой от древнего Ќаркомпроса читать круглоголовым юношам в бедном монастыре-университете страшный курс-семинарий. ≈сли бы € поехал в Ёривань, три дн€ и три ночи € бы сходил на станци€х в большие буфеты и ел бутерброды с черной икрой. ’алды-балды! я бы читал по дороге самую лучшую книгу «ощенко и € бы радовалс€ как татарин, укравший сто рублей. ’алды-балды! ѕоедем в јзербайджан! я бы вз€л с собой мужество в желтой соломенной корзине с целым ворохом пахнущего щелоком бель€, а мо€ шуба висела бы на золотом гвозде. » € бы зышел на вокзале в Ёривани с зимней шубой в одной руке и со стариковской палкой -- моим еврейским посохом -- в другой.

      8

    ≈сть прекрасный русский стих, который € не устану твердить в московские псиные ночи, от которого, как наваждение, рассыпаетс€ рогата€ нечисть. ”гадайте, друзь€, этот стих -- он полозь€ми пишет по снегу, он ключом верещит в замке, он морозом стрел€ет в комнату: ...не расстреливал несчастных по темницам... ¬от символ веры, вот подлинный канон насто€щего писател€, смертельного врага литературы. ¬ ƒоме √ерцена один молочный вегетарианец, филолог с головенкой китайца -- этакий ход€, хао-хао, шанго-шанго, когда руб€т головы, из той породы, что на цыпочках ход€т по кровавой советской земле, некий ћитька Ѕлагой -- лицейска€ сволочь, разрешенна€ большевиками дл€ пользы науки, -- сторожит в специальном музее веревку удавленника —ережи ≈сенина. ј € говорю -- к китайцам Ѕлагого, в Ўанхай его -- к китаезам -- там ему место! „ем была матушка филологи€ и чем стала... Ѕыла вс€ кровь, вс€ непримиримость, а стала пс€крев, стала всетерпимость...

      9

      числу убийц русских поэтов или кандидатов в эти убийцы прибавилось тусклое им€ √орнфельда. Ётот паралитический ƒантес, этот д€д€ ћон€ с Ѕассейной, проповедующий нравственность и государственность, выполнил заказ совершенно чуждого ему режима, который он воспринимает приблизительно как несварение желудка. ѕогибнуть от √орнфельда так же глупо, как от велосипеда или от клюва попуга€. Ќо литературный убийца может быть и попугаем. ћен€, например, чуть не убил попка имени его величества корол€ јльберта и ¬ладимира √алактионовича  ороленко. я очень рад, что мой убийца жив и в некотором роде мен€ пережил. я кормлю его сахаром и с удовольствием слушаю, как он твердит из ”леншпигел€: "ѕепел стучит в мое сердце", перемежа€ эту фразу с другой, не менее красивой: "Ќет на свете мук сильнее муки слова"... „еловек, способный назвать свою книгу "ћуки слова", рожден с каиновой печатью литературного убийцы на лбу. я только однажды встретилс€ с √орнфельдом в гр€зной редакции какого-то безыдейного журнальчика, где толпились, как в буфете  висисана, какие-то призрачные фигуры. “огда еще не было идеологии и некому было жаловатьс€, если теб€ кто обидит.  огда € вспоминаю то сиротство -- как мы могли тогда жить! -- крупные слезы наворачиваютс€ на глаза...  то-то познакомил мен€ с двуногим критиком, и € пожал ему –уку. ƒ€денька √орнфельд, зачем ты пошел жаловатьс€ в Ѕиржевку, то есть в ¬ечернюю  расную √азету, в двадцать дев€том советском году? “ы бы лучше поплакал господину ѕропперу в чистый еврейский литературный жилет. “ы бы лучше поведал свое горе банкиру с ишиасом, кугелем и талесом...

      10

    ” Ќикола€ »вановича есть секретарша -- правда, правдочка, совершенна€ белочка, маленький грызунок. ќна грызет орешек с каждым посетителем и к телефону подбегает как очень неопытна€ молода€ мать к больному ребенку. ќдин мерзавец мне сказал, что правда по-гречески значит мри€. ¬от эта бел€ночка -- насто€ща€ правда с большой буквы по-гречески, и вместе с тем она та друга€ правда -- та жестока€ партийна€ девственница -- правда-парти€... —екретарша, испуганна€ и жалостлива€, как сестра милосерди€, не служит, а живет в преддверьи к кабинету, в телефонном предбанничке. Ѕедна€ ћри€ из проходной комнаты с телефоном и классической газетой! Ёта секретарша отличаетс€ от других тем, что сиделкой сидит на пороге власти, охран€€ носител€ власти как т€желобольного.

      11

    Ќет, уж позвольте мне судитьс€! ”ж разрешите занести в протокол!.. ƒайте мне, так сказать, приобщить себ€ к делу. Ќе отнимайте у мен€, убедительно вас прошу, моего процесса... —удопроизводство еще не кончилось и, смею вас заверить, никогда не кончитс€. “о, что было прежде, только увертюра. —ама певица Ѕозио будет петь в моем процессе. Ѕородатые студенты в клетчатых пледах, смешавшись с жандармами в пелеринах, предводительствуемые козлом регентом, в буйном восторге вывод€, как пл€совую, вечную пам€ть, вынесут полицейский гроб с останками моего дела из продымленной залы окружного суда. ѕапа, папа, папочка, √де же тво€ мамочка? „ерна€ оспа ѕошла от ‘оспа. “во€ мама окривела, ћертвой ниткой шьетс€ дело... јлександр »ванович √ерцен!.. –азрешите представитьс€...  ажетс€, в вашем доме... ¬ы, как хоз€ин, в некотором роде отвечаете... »зволили выехать за границу?.. «десь пока что случилась непри€тность... јлександр »ванович! барин! как же быть?! —овершенно не к кому обратитьс€!

      12

    Ќа каком-то году моей жизни взрослые мужчины из того племени, которое € ненавижу всеми своими душевными силами и к которому не хочу и никогда не буду принадлежать, возымели намерение совершить надо мной коллективно безобразный и гнусный ритуал. »м€ этому ритуалу -- литературное обрезание или обесчещенье, которое совершаетс€ согласно обычаю и календарным потребност€м писательского племени, причем жертва намечаетс€ по выбору старейшин. я настаиваю на том, что писательство в том виде, как оно сложилось в ≈вропе и в особенности в –оссии, несовместимо с почетным званием иуде€, которым € горжусь. ћо€ кровь, от€гощенна€ наследством овцеводов, патриархов и царей, бунтует против вороватой цыганщины писательского племени. ≈ще ребенком мен€ похитил скрипучий табор немытых романее и сколько-то лет проваландал по своим похабным маршрутам, тщетно сил€сь мен€ обучить своему единственному ремеслу, единственному искусству -- краже. ѕисательство -- это раса с противным запахом кожи и самыми гр€зными способами приготовлени€ пищи. Ёто раса, кочующа€ и ночующа€ на своей блевотине, изгнанна€ из городов, преследуема€ в деревн€х, но везде и всюду близка€ к власти, котора€ ей отводит место в желтых кварталах, как проституткам. »бо литература везде и всюду выполн€ет одно назначение: помогает начальникам держать в повиновении солдат и помогает судь€м чинить расправу над обреченными. ѕисатель -- это помесь попуга€ и попа. ќн попка в самом высоком значении этого слова. ќн говорит по-французски, если его хоз€ин француз, но, проданный в ѕерсию, скажет по-персидски: "попка-дурак" или "попка хочет сахару". ѕопугай не имеет возраста, не знает дн€ и ночи. ≈сли хоз€ину надоест, его накрывают черным платком, и это €вл€етс€ дл€ литературы суррогатом ночи.

      13

    Ѕыло два брата Ўенье -- презренный младший весь принадлежит литературе, казненный старший сам ее казнил. “юремщики люб€т читать романы и больше, чем кто-либо, нуждаютс€ в литературе. Ќа таком-то году моей жизни бородатые взрослые мужчины в рогатых меховых шапках занесли надо мной кремневый нож с целью мен€ оскопить. —уд€ по всему, это были св€щенники своего племени: от них пахло луком, романами и козл€тиной. » все было страшно, как в младенческом сне. Nel mezzo dеl`cammin di nostra vita -- на середине жизненной дороги € был остановлен в дремучем советском лесу разбойниками, которые назвались моими судь€ми. “о были старцы с жилистыми ше€ми и маленькими гусиными головами, недостойными носить брем€ лет. ѕервый и единственный раз в жизни € понадобилс€ литературе, и она мен€ м€ла, лапала и тискала, и все было страшно, как в младенческом сне.

      14

    я несу моральную ответственность за то, что издательство «»‘ не договорилось с переводчиками √орнфельдом и  ар€киным. я -- скорн€к драгоценных мехов, едва не задохнувшийс€ от литературной пушнины, несу моральную ответственность за то, что внушил петербургскому хаму желание процитировать как пасквильный анекдот жаркую гоголевскую шубу, сорванную ночью на площади: плеч старейшего комсомольца -- јкаки€ јкакиевича. я срываю с себ€ литературную шубу и топчу ее ногами. я в одном пиджачке в тридцатиградусный мороз три раза пробегу по бульварным кольцам ћосквы. я убегу из желтой больницы комсомольского пассажа навстречу смертельной простуде, лишь бы не видеть двенадцать освещенных иудиных окон похабного дома на “верском бульваре, лишь бы не слышать звона сребреников и счета печатных листов.

      15

    ”важаемые романее с “верского бульвара, мы с вами вместе написали роман, который вам даже не снилс€. я очень люблю встречать свое им€ в официальных бумагах, повестках от судебного исполнител€ и прочих жестких документах. «десь им€ звучит вполне объективно: звук, новый дл€ слуха и, надо сказать, весьма интересный. ћне и самому подчас любопытно: что это € все не так делаю. „то это за фрукт такой этот ћандельштам, который столько-то лет должен что-то такое сделать и все, подлец, изворачиваетс€?.. ƒолго ли он еще будет изворачиватьс€? ќттого-то мне и годы впрок не идут -- другие с каждым днем все почтеннее а € наоборот -- обратное течение времени. я виноват. ƒвух мнений здесь быть не может. »з виновности не вылезаю. ¬ неоплатности живу. »зворачиванием спасаюсь. ƒолго ли мне еще изворачиватьс€?  огда приходит жест€на€ повестка или греческое в своей простоте напоминание от общественной организации, когда от мен€ требуют, чтобы € выдал сообщников, прекратил вороватую де€тельность, указал, где беру фальшивые деньги, и дал расписку о невыезде из предначертанных мне границ, € моментально соглашаюсь, но тотчас, как ни в чем не бывало, снова начинаю изворачиватьс€ -- и так без конца. ¬о-первых, € откуда-то сбежал, и мен€ нужно вернуть, водворить, разыскать и направить. ¬о-вторых, мен€ принимают за кого-то другого. ”достоверить нету сил. ¬ карманах др€нь: прошлогодние шифрованные записки, телефоны умерших родственников и неизвестно чьи адреса. ¬-третьих, € подписал с ¬ельзевулом или √»«'ом грандиозный, невыполнимый договор на ватманской бумаге, подмазанной горчицей с перцем -- наждачным порошком, в котором об€залс€ вернуть в двойном размере все приобретенное, отрыгнуть в четверном размере все незаконно присвоенное и шестнадцать раз кр€ду проделать то невозможное, то немыслимое, то единственное, которое могло бы мен€ частично оправдать. — каждым годом € все прожженнее.  ак стальными кондукторскими щипцами, € весь изрешечен и проштемпелеван собственной фамилией.  огда мен€ называют по имени-отчеству, € каждый раз вздрагиваю -- никак не могу привыкнуть -- кака€ честь! ’оть бы раз »ван ћоисеич в жизни кто назвал!.. Ёй, »ван, чеши собак! ћандельштам, чеши собак! ‘ранцузику -- шер-мэтр, дорогой учитель, а мне: ћандельштам, чеши собак!  аждому свое. я -- стареющий человек -- огрызком сердца чешу господских собак -- и все им мало, все им мало... — собачьей нежностью гл€д€т на мен€ глаза писателей русских и умол€ют: подохни! ќткуда же эта лакейска€ злоба, это холуйское презрение к имени моему? ” цыгана хоть лошадь была, а € в одной персоне и лошадь, и цыган... ∆ест€ные повесточки под подушечку... —орок шестой договорчик вместо венчика и сто тыс€ч зажженных папиросочек заместо свечечек...

      16

    —колько бы € ни трудилс€, если бы € носил на спине лошадей, если бы крутил мельничьи жернова, все равно никогда € не стану труд€щимс€. ћой труд, в чем бы он ни выражалс€, воспринимаетс€ как озорство, как беззаконие, как случайность. Ќо такова мо€ вол€, и € на это согласен. ѕодписываюсь обеими руками. «десь разный подход: дл€ мен€ в бублике ценна дырка. ј как же быть с бубличным тестом? Ѕублик можно слопать, а дырка останетс€. Ќасто€щий труд это -- брюссельское кружево, в нем главное -- то на чем держитс€ узор: воздух, проколы, прогулы. ј ведь мне, братишки, труд впрок не идет, он мне в стаж не зачитываетс€. ” нас есть библи€ труда, но мы ее не ценим. Ёто рассказы «ощенко. ≈динственного человека, который показал нам труд€щегос€, мы втоптали в гр€зь. ј € требую пам€тников дл€ «ощенко по всем городам и местечкам —оветского —оюза или по крайней мере, как дл€ дедушки  рылова, в Ћетнем —аду. ¬от у кого прогулы дышат, вот у кого брюссельское кружево живет! Ќочью на »льинке, когда √ум'ы и тресты сп€т и разговаривают на родном китайском €зыке, ночью по »льинке ход€т анекдоты. ’од€т Ћенин с “роцким в обнимку, как ни в чем ни бывало. ” одного ведрышко и константинопольска€ удочка в руке. ’од€т два евре€, неразлучные двое -- один вопрошающий, другой отвечающий, и один все спрашивает, все спрашивает, а другой все крутит, все крутит, и никак им не разойтись. ’одит немец-шарманщик с шубертовским леерка-стеном, такой неудачник, такой шаромыжник... Ich bin arm. я беден. —пи, мо€ мила€... Ём-эс-пэ-о... ¬ий читает телефонную книгу на  расной площади. ѕоднимите мне веки... ƒайте ÷ека... ’од€т арм€не из города Ёривани с зелеными крашеными селедками. Ich bin arm -- € беден. ј в јрмавире на городском гербе написано: собака лает, ветер носит.



    »сточник: http://lib.ru/POEZIQ/MANDELSHTAM/chetwertaya_proza.txt

    ћандельштам ќсип Ёмильевич
    (1891Ц1938)

    ѕоэт, прозаик, критик, переводчик.

    –одилс€ в ¬аршаве в семье купца первой гильдии. ƒетство провел в ѕетербурге, где в 1907 году закончил “енишевское училище. ”чилс€ в —орбонне (1907-1908), √ельдейбергском (1909-1910) и ѕетербургском (1911) университетах, где изучал романскую филологию.

    ѕервые стихи опубликованы в журнале УјполлонФ в 1910 году. ≈ще в ѕариже знакомитс€ с Ќ.√умилевым, затем с ј.јхматовой и входит в У÷ех поэтовФ, примыка€ к акмеизму. ќднако, поэтическому таланту ћандельштама было тесно в любых формальных рамках, он отходит от акмеизма и вырабатывает собственный неповторимый стиль, сделавший его одним из крупнейших русских поэтов ’’ века, о чем бесспорно свидетельствуют сборники У аменьФ (1916) и УTristiaФ (1922).

    ѕодобно большинству русской интеллигенции ћандельштам приветствовал ‘евральскую революцию и весьма скептически отнесс€ к окт€брьскому перевороту. ¬ период √ражданской войны утверждал преемственность и всемирное единство человеческой культуры, и абсолютное значение человеческого достоинства. “ака€ позици€ вскоре превратила ћандельштама в отщепенца, сто€вшего на обочине светлой столбовой дороги советской литературы, прославл€вшей успехи социалистического строительства и вдохновител€ и организатора всех наших побед. ¬место этого он рисует на редкость реалистический портрет Укремлевского горцаФ. Ётого ему не простили, и после нескольких ссылок, ћандельштама арестовывают и отправл€ют в √улаг. Ќи врем€, ни обсто€тельства смерти, ни место его погребени€ точно не известны.

    Ќаиболее представительным изданием произведений ќ.ћандельштама €вл€етс€ У—обрание сочиненийФ в трех томах под редакцией проф. √.ѕ.—труве и Ѕ.ј. ‘илиппова опубликованное Ућеждународным Ћитературным —одружествомФ в 1967-71 годах. »здательство У“≈––ј-TERRAФ в 1991 году воспроизвело это издание.

    ќ.Ё.ћандельштам, —обрание сочинений в четырех томах. ћосква, У“≈––ј-TERRAФ, 1991.


    –аспространение стихов ћ. в самиздате восходит к началу 1930-х. ¬ернувшись в 1930, после п€тилетнего перерыва, к поэтическому творчеству, поэт почти все новые стихи, созданные в 1930-1937, предлагал советским газетам и журналам, однако свет увидели† (в 1930-1932) лишь около дес€тка его произведений (из почти 200). —тихотворени€, не прин€тые к печати, оставались в редакци€х литературных газет, журналов и издательств, зачастую любители поэзии снимали с них копии, иногда неопубликованные стихи даже цитировались в критических стать€х дл€ характеристики† творчества ћ. последних лет.

    ѕосле ареста в мае 1934 и ссылки в ¬оронеж ћ. продолжал рассылать свои новые стихи в редакции московских и ленинградских газет и журналов, пыталс€ опубликовать их и в ¬оронеже. Ќо ни одна поэтическа€ строка, написанна€ после ареста, в печати не по€вилась.† ќсвободившись из воронежской ссылки в мае 1937 ћ. в течение года (до нового ареста) предпринимал энергичные усили€ дл€ своего возвращени€ в список действующих литераторов, добивалс€ от руководства —ѕ ———– оценки своего творчества. —тихи поэта продолжали расходитьс€ по стране. »звестны случаи, когда уже в конце 1930-х они †фигурировали в альбомах любителей поэзии без фамилии автора. —тихотворение, повлекшее за собой арест поэта, Ђћы живем, под собою не чу€ страныї, естественно не предлагалось ћ. в печать, однако сохранилось в пам€ти дес€тков современников, которым он успел его прочесть до ареста. ѕосле смерти ћ. в лагере основным хранителем его литературного наследи€ стала его вдова Ќ.я. ћандельштам.

    “олько после частичной реабилитации поэта в 1956, она впервые за€вила, что архив ћ. находитс€ у нее, добилась создани€ комиссии —ѕ по литературному наследию поэта, начала знакомить с его †неопубликованными произведени€ми редакции литературных журналов. “огда же началась работа по подготовке сборника ћ. дл€ серии ЂЅиблиотека поэтаї, раст€нувша€с€ на 17 лет (вышел в 1973, более трети стихотворений поэта туда не вошло).

    ¬ том же 1956 зафиксированы первые упоминани€ о циркулировании стихов ћ. в самиздате (воспоминани€ –.ѕименова). — начала 1960-х машинописные сборники стихов ћ., включавшие как ранее опубликованные (таковы три из размещаемых в данной подборке - Ђ«веринецї, Ђ ассандреї, ЂЋенинградї), так и неопубликованные произведени€, станов€тс€ одними из† самых попул€рных текстов —амиздата и атрибутом почти каждой интеллигентской квартиры не только в столице, но и в провинции. ¬ 1961-1962 основной массив неопубликованных произведений ћ. попал за границу и увидел свет там (впервые в альманахах Ђ¬оздушные путиї (Ќью-…орк) и Ђћостыї (ћюнхен)). “огда же стали выходить и включавшие эти неопубликованные на родине тексты собрани€ сочинений ћ. (несколько изданий). ѕопадавшие в ———– тома собраний сочинений использовались самиздатчиками (размножались фотоспособом, перепечатывались на машинках, реже - ксерокопировались[1]).

    —тихотворные тексты изымались на обысках (у москвичей “.’ромовой, ƒ. аминской и  .—имиса, Ќ.–€бовой, ё.‘рейдина, ленинградца ј. обака †и др.), однако на политических процессах (зафиксировано несколько таких случаев) инкриминировались, как правило, не сами тексты ћ., а Ђантисоветскиеї предислови€ и комментарии эмигрантских литературоведов. јндрею Ўилкову (¬ерховный суд  арельской ———–, 25.11.82) среди прочего было вменено в вину распространение первого тома собрани€ сочинений ћ. со стать€ми √.—труве и Ё.–айса, Ўилков по ст.70 ч.1 ”  –—‘—– (Ђјнтисоветска€ агитаци€ и пропагандаї) был приговорен к трем годам лагер€ и трем ссылки (см. ћатериалы —амиздата.- 1985.- є40.- ј— є5559); тот же том вошел в обвинительное заключение по делу ленинградского диссидента Ѕориса ћит€шина (¬ести из ———–.- 1986.- ¬ып.5-6; ћит€шин Ћенинградским городским судом был приговорен по ст. 70 ч.1 ”  –—‘—– к 5 годам лагерей и трем ссылки).

    ≈динственный раз, когда стихи ћ. нар€ду с другими эпизодами вошли в приговор Ц дело –ейзы ѕалатник (ќдесса, 22-24.06.1971, Ђ’роника текущих событийї, є17, 22)[2], по ст. 187-1 ”  ”——– (= 190-1 ”  –—‘—– Ђ–аспространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный стройї) ѕалатник была приговорена к 2 годам лагерей.

    — середины 1986 в св€зи с общим пересмотром политики по отношению к инакомыслию и в частности к —амиздату изъ€тие произведений ћ. на обысках прекращаетс€, начинаетс€ бурный процесс по€влени€ его ранее запрещенных произведений в советской официальной печати, к 1990 все наследие ћ. было опубликовано на –одине.

    [1] ћосквич Ћ.  опысов был осужден за Ђзан€тие запрещенным промысломї, среди размножавшейс€ им на ксероксе литературы видное место занимали произведени€ ћ. (зарубежные и отечественные) (¬ести из ———–.- 1984.- ¬ып.5-8).

    [2] »меютс€ непроверенные сведени€ о том, что √.’омизури и –.ѕапа€ну было инкриминировано распространение стихов ћ. (¬ерховный —уд јрм€нской ——–, 22.07.83) (¬ести из ———–.- 1984.- ¬ып.7-8)†

    “.1:

    јхматова, стр.37, я не слыхал рассказов ќссианаЕ, стр.41, «веринец, стр.56,  ассандре, стр.67, —умерки свободы, стр. 72,  огда окт€брьский нам готовил временщикЕ, стр.142, Ћенинград, стр. 158, я скажу тебе с последней пр€мотойЕ, стр. 161, «а гремучую доблесть гр€дущих веков, стр. 162,  вартира тиха как бумага, стр.196, ћы живем под собою не чу€ страны, стр. 202, ѕусти мен€, отдай мен€, ¬оронежЕ. —тр. 211, Ёта.  ака€ улица? —тр. 212, ≈сли б мен€ наши враги вз€лиЕ, стр. 253.

    Ђ„етверта€ прозаї Ц очерк-памфлет, написанный в 1930, как отклик на травлю, разв€занную против поэта в 1929-1930 в св€зи с т.н. Ђделом о переводе романа Ђ“иль ”леншпигельїї (ћ., обработавший по заданию издательства Ђ«емл€ и фабрикаї два уже имевшихс€ перевода романа, был обвинен в плагиате). –укопись Ђ„етвертой прозыї, провозглашавшей демонстративный разрыв поэта с советской литературной средой и острое непри€тие складывавшегос€ в ———– политического режима (Ђсоветска€ земл€ї была названа там †Ђкровавойї), хранилась ћ. в глубокой тайне (круг слушателей был весьма узок, точно известны имена восьми человек, которым поэт и его жена читали или показывали это произведение).

    ќсновной список Ђ„етвертой прозыї хранилс€ у дочери ћ.√орького Ћ.Ќазаревской. ∆ена ћ. Ќ.я.ћандельштам несколько раз переписывала и уничтожала текст, и в конце концов выучила его наизусть (сохранилс€ один из списков, сделанных ею в 1940-е). “олько в начале 1960-х (после ’’II съезда  ѕ—— Ц пика антисталинской политики ’рущева) вдова ћ. стала распростран€ть Ђ„етвертую прозуї (не предлага€ ее в советскую печать), с этого же времени Ђ„етверта€ прозаї стала циркулировать в ———– в самиздате. ѕопавша€ в сер. 1960-х за границу† (веро€тно, переданна€ ё.√.ќксманом) Ђ„етверта€ прозаї была опубликована во втором томе —обрани€ сочинений †ћ. (Ќью-…орк, 1966.- —.215-230).

    ќднако в ———– еще четверть века не предпринималось даже попыток предложить Ђ„ѕї к опубликованию, ввиду €вной неприемлемости текста дл€ советской цензуры. ¬первые опубликована в ———– в двух прибалтийских журналах (–адуга.- “аллин, 1988, є 3; –одник.- –ига, 1988, є 6).



    »сточник: http://antology.igrunov.ru/authors/mandelsht-osip/

     нидос, амфитеатр, смертельно опасна дорога сюда - сверхузка€ одна коле€ над пропастью. ƒвум машинам не разъехатьс€...

    ¬ начало

        –анее          

    ƒалее

    пїњ

    –Ъ–∞—А—В–∞ —Б–∞–є—В–∞: 1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15.

    –Я–Њ—З—В–∞